Новогодняя ночь, ты сомнения прочь.

(От лица Масачики)

После той прогулки с Алисой наступили зимние каникулы, и, казалось бы, можно было наконец-то расслабиться. Но если честно, моё понятие "расслабиться" вряд ли совпадает с тем, что представляют другие. Для кого-то это катание на лыжах или тусовки с друзьями. Для меня же - тёплый плед, аниме, игры (в основном гача) и полный отказ от какой-либо продуктивности.

Конечно, я не мог совсем замкнуться в четырёх стенах. Алиса иногда писала мне, то невзначай упоминая о чём-то важном, то просто проверяя, не умер ли я от голода в своей берлоге. И, зная её, я понимал, что это её способ проявить заботу. Но иногда она перегибала. Например, однажды она позвонила мне и спросила:

— Ты хоть что-то ел сегодня?

Я знал, что любое неосторожное слово приведёт к её недовольству, поэтому сразу ответил:

— Конечно.

— И что же?

— Чипсы... и запил их!

Конечно же, после неловкой паузы последовал вздох полного разочарования.

— Беспомощный. Завтра я приду.

И вот, на следующий день Алиса действительно пришла, заставила меня убрать всю квартиру, а потом приготовила оливье. И, естественно, как только я попробовал его и заметил, что оно действительно вкусное, она тут же отвернулась, пожав плечами и начав играться с локоном волос.

— Ну, неужели это так удивительно?

— Да нет, просто... ожидал, что оно будет ядовитого цвета и сгоревшее.

【Ты меня раздражаешь, сдохни】

Так прошёл один из дней.

Другие проходили в монотонном чередовании игр, чтения манги, ранобэ и безделья. Я наконец-то начал смотреть старые тайтлы, которые давно лежали в списке "на потом". Иногда вставал пораньше, но чаще просыпался ближе к полудню и долго сидел в кровати, прокрастинируя даже с завтраком. Чаще всего завтрак становился обедом, а обед - чем-то между перекусом и ужином.

Я таскался по дому в футболке с принтом с персонажем Цукуёми, не включая свет даже ночью. Мир снаружи как будто и не существовал. Но, несмотря на это, я чувствовал, что за мной всё равно кто-то следит. В хорошем смысле.

Время от времени Юки писала мне, жалуясь на семейные ужины и то, что Генсей снова заставляет её учиться даже на каникулах. Она пару раз заходила в гости, причём, как всегда, нежданно-негаданно. Один раз она заявилась с ворохом пакетов из магазина аниме-мерча и гордо продемонстрировала мне свой улов, надеясь, что я похвалю её. Другой раз она приволокла с собой ноутбук и заявила, что будет смотреть со мной новогодний аниме-марафон.

— О, этот тайтл просто обязан тебе понравиться! Главная героиня такая милашка!

— Юки, у неё зловещая аура и холодные глаза.

— Ты ничего не понимаешь в лучших девушках!

Бывали и другие её визиты. В один из вечеров она просто легла на мою кровать лицом в подушку и пробурчала что-то о "невыносимом количестве обязанностей" и "глупых взрослых". Я просто молча пододвинул ей плед и продолжил смотреть сериал, который она же и посоветовала.

Иногда я вспоминал прогулку с Алисой. Те несколько часов словно выбивались из всего. Они были яркими, живыми и, если быть честным, мне было весело. Хотя я и делал вид, что ничего не понял, всё было до предела ясно. И от этого становилось... неуютно. Потому что, если принять это всерьёз, придётся что-то решать. А я не любил решать. Я предпочитал плыть по течению, ловя случайные моменты, как будто они сами должны были выстроиться в смысл.

Так прошли мои каникулы - в уюте, лени и лёгком хаосе, который иногда приносили Алиса и Юки. Но, чего уж скрывать, именно благодаря им эти дни не превратились в унылую чёрную дыру безвременья... Но нельзя забывать и об Такеши с Хикару. Хоть с ними и не было неловких ситуаций, как с Юки и Алисой, но было весело обсуждать всё подряд. Один момент был довольно опасен, но это совершенно не важно.

Сейчас я сижу в гостиной. Рядом на полу развалился дед, Томохиса, неторопливо прихлёбывая русский чай. Мама что-то режет на кухне, болтая с бабушкой Асае. Отец, Киотаро, сидит за обеденным столом, читая газету и время от времени комментируя заголовки. Юки возится со смартфоном, хихикая над чем-то в наушниках. Атмосфера спокойная, домашняя. За окном снежит.

Смотрю я в окно и чувствую, как внутри нарастает лёгкая тревога. Каникулы заканчиваются. Скоро в школу. И, как бы ни хотелось отложить возвращение в повседневность, избежать этого не получится. Надо будет снова встать рано, натянуть форму, услышать унылый звонок и пойти по знакомому коридору. А там - те же уроки, которые я так не люблю.

Я встал и пошёл на кухню. Когда проходил мимо Юки, заметил, как она, стараясь не попасться на глаза, выглядывала из-за угла. Наши взгляды на мгновение встретились, но она тут же спряталась, будто это не она. Я ничего не сказал, а просто сделал вид, что не заметил.

На кухне уже царила привычная предновогодняя суета. Мама стояла у разделочной доски, нарезая морковь для нимоно, бабушка что-то терпеливо вымешивала в большой миске. На плите шумели кастрюли: в одной - одзони с моти, в другой - куриный бульон. Осети уже частично были разложены по лаковым коробкам - креветки, куриные рулетики, камабоко и чёрные бобы.

/Все инородные слова - традиционные японские блюда. Если вам интересно, то можете глянуть в интернете/

— Помочь с чем-то? — спросил я, подходя ближе.

Мама обернулась, чуть удивлённо, но сразу же тепло улыбнулась.

— Нарежь, пожалуйста, дайкон. Тонкими полосками. И аккуратно, а не как обычно.

— Я всегда аккуратно.

— Вот именно, всегда как обычно, — не оборачиваясь, подколола бабушка.

Я взял нож и принялся за дайкон. Поначалу резал с осторожностью, но вскоре включился в общий ритм. Мама рассказывала о том, как в детстве они всей семьёй ездили к прабабушке, а Асае время от времени вмешивалась, добавляя свои уточнения.

Через несколько минут на кухню зашла Юки, будто мимоходом, но слишком уж целенаправленно. Сначала она сделала вид, что просто хочет воды, долго возилась с краном, пока не собралась с духом и спросила:

— А мне можно чем-нибудь помочь?

— Конечно. Возьми у меня эти яйца, — мама протянула ей миску с варёными яйцами, — и разрежь пополам. Только осторожно.

Юки встала рядом со мной. От неё вкусно пахло шампунем и чем-то мандариновым. Мы не разговаривали. Бабушка с лёгкой ухмылкой рассказывала, как однажды папа перепутал сахар с солью и испортил целый набор осети, что готовил для гостей. Мама добавила, что с тех пор его больше не подпускают к кухне ближе, чем на три метра. Я усмехнулся, ведь знал, что он очень неплохо готовит, но не стал ничего говорить на счет этого. Возможно, он просто ошибся, отец ведь тоже человек, а не робот. Юки, не поднимая головы, тоже еле заметно улыбнулась.

Пока я резал дайкон, мне в руки попала слишком тонкая часть корнеплода, и нож скользнул. Я успел вовремя остановиться, но мама всё равно бросила короткий взгляд через плечо - просто чтобы убедиться, что я ещё жив. Затем вручила миску с маринованными водорослями и объяснила, как укладывать их слоями: аккуратно, чуть прижимая ложкой, чтобы не повредить форму.

Из кастрюли доносился аромат соевого соуса, жареного угря и водорослей. За окнами сгущались сумерки, а стекло отражало нашу маленькую кухонную сцену, словно это был эпизод из аниме, который хотелось пересматривать. Я посмотрел на руки, занятые простой работой... Мне бы хотелось почаще так проводить время с семьей.

— Ладно, вы свободны, — вдруг сказала мама, вытирая руки полотенцем. — С остальным мы с бабушкой справимся.

— Идите, пообщайтесь, — подхватила Асае. — Всё равно тут уже тесно.

Мы с Юки переглянулись. Она пожала плечами, но на губах появилась лёгкая полуулыбка. Она первой вышла из кухни, а я, вытерев руки, последовал за ней.

Дед, укрывшись пледом, тихо посапывал на полу, устроившись у обогревателя. Папа, полулежа в кресле, листал газету: взгляд его был рассеян, как будто он мог в любой момент заснуть. Мы с Юки устроились у стены, рядом с окном, где была батарея.

Она села по-турецки, сцепив руки на коленях, и посмотрела в окно, где на стекле были узоры. Некоторое время мы просто сидели молча.

— Ты странно резал дайкон, — вдруг сказала Юки, не глядя на меня. — Словно боялся его.

— Я просто старался не отрезать себе палец. Нормальная цель, вроде как.

— Но ты же часто готовишь один дома, разве нет? Неужели не привык?

— Это как с контрольными по математике. Кажется, что всё знаешь, а потом - бац, и нет ни пальца, ни высокого балла.

Юки усмехнулась, слегка качнув плечами. Потом повернулась ко мне:

— Знаешь, несмотря на всё, я люблю это... Когда мы просто сидим вот так.

【Я тоже】

За окном продолжал идти снег. Всё таки самый разгар зимы, будет странно, если на новый год не будет снега.

— А помнишь, — Юки вдруг подалась ко мне чуть ближе, — мы с тобой делали свой список лучших вайфу?

Я едва не подавился слюной от смеха и посмотрел на неё с прищуром:

— Это ты его делала. Я просто сказал, что Аянами Рей - топ.

— Ты это говорил с таким серьёзным лицом! Как будто защищал научную диссертацию.

— Ну... она же действительно топ. А потом ты обиделась, что я не выбрал ту из "Shugo Chara", как её там...

— Аму! — выпалила она с возмущением, — Она же яркая и цундере! И у неё одежда крутая была!

— Да-да, помню. Ты даже нарисовала нас вместе с ней на каком-то блокноте. Я в форме рыцаря, а ты...

— А я была феей. Всё ещё где-то лежит у меня эта тетрадка.

Юки медленно перевела взгляд на меня. Я будто уловил ход её мыслей. Она продолжила:

— Эй, господин братик... Ты ведь не собираешься опять весь год жить как отаку-призрак?

Так и знал. В ответ я приподнял бровь:

— А что в этом плохого?

— Да ничего. Просто... может, стоит хоть немного показать миру, какой ты на самом деле? У тебя ведь получается всё, к чему ты прикасаешься.

Мне не нравится эта тема разговора, всё зашло не в то русло.

— Звучит, как реклама, — сказал я, в надежде сменить тему.

— Звучит, как сестра.

Где-то на кухне раздался голос бабушки:

— Всё готово! Собирайтесь!

Папа тут же отложил газету, мама зашла в зал, вытирая руки о полотенце, дед проснулся от своей дремоты, бормоча что-то о том, что уснул только на минутку. Думаю, ему снились русские красавицы... надеюсь, не Алиса. Мы с Юки встали, отряхивая штанины, и пошли к столу.

На низком столе в центре гостиной красовались лаковыми коробками осети-рёри, пышные красные креветки, сверкающие ломтики камабоко, сладкие чёрные бобы, нарезанный дайкон и ароматный одзони. Все рассаживались по кругу, кто на подушках, кто на коленях, как недавно сидела Юки. Дед с серьёзным видом уже поднимал бокал, собираясь сказать тост.

Я сел между Юки и мамой, на секунду взглянув на каждого из них.

Мы очень давно так не собирались вместе. Это было чуть приятней, чем я сперва думал, когда Киотаро приехал ко мне с такой новостью "Вместе отпраздновать новый год".

— С Новым годом, — произнесли все.

После короткого тоста, который произнёс дед с торжественным видом - что-то о здоровье, удаче и том, как важно держаться вместе, - все ответили хором:

— Кампай!

/До дна/

Звон фарфоровых чашек тихо перекликнулся с детским смехом Юки.

— Осторожнее, — пробормотала мама, когда Юки чуть не уронила полную тарелку.

Я зачерпнул немного супа. Моти внутри был тянущийся и мягкий, и я, по старой привычке, с усилием попытался надкусить его, чтобы не показаться слабаком перед семьей.

— Не подавись, — тут же съязвила Юки, заметив мою битву с моти.

— Ты сама ешь, как будто участвуешь в челлендже, — ответил я ей, кивая на то, как она без зазрения совести таскала камабоко прямо руками.

— Зато я не изображаю из себя самурая, едящего суп.

Бабушка с дедушкой смотрели на нас с лёгким удивлением, но не вмешивались.

Папа тем временем уже раскладывал порции традиционных сладких каштанов и куриных рулетов с начинкой из шпината. Мама с бабушкой только посматривали на него, иногда обмениваясь короткими взглядами.

На экране телевизора шло новогоднее музыкальное шоу. Японская поп-группа в блестящих костюмах пела что-то оптимистичное, а в уголке экрана мелькали изображения падающего снега и поздравления от зрителей.

— В следующем году, — сказал отец, — стоит съездить в родной город Асае. Всё-таки мы давно там не были.

Бабушка согласно кивнула:

— Хорошо бы. Особенно пока все здоровы и можем собраться вместе.

Юки в этот момент положила голову мне на плечо - просто на секунду, будто случайно. Я не сдвинулся.

Потом все стали рассказывать истории из прошедшего года. Дед рассказывал про какую-то дикую историю с молодости, про заснеженную станцию и поезд, который пришлось тормозить вручную - все смеялись, хотя никто не был уверен, правда ли это было.

Юки поделилась, как её одноклассница перепутала коробку подарков и вместо шоколада подарила преподавателю... фигурку из любимого сёнэна, вызывающе одетую. Папа смеялся до слёз. Хотя я не уверен, правда ли ему было смешно или он просто притворялся.

Я почти ничего не говорил. Только слушал.

Когда ужин подходил к концу и миски постепенно пустели, Томохиса отставил в сторону свою чашку с одзони и, поглаживая подбородок, сказал:

— Ну что, раз год встретили - пора и настоящую часть праздника начинать.

Он встал, неспешно пошёл вглубь дома и вскоре вернулся с тяжёлой деревянной бутылкой саке, на которой виднелась каллиграфия и старая пломба. Судя по виду, она пылилась где-то в кладовке лет десять. Открыл он её с почти церемониальной торжественностью, как будто собирался вызывать духов предков.

— Киотаро, помоги разлить. Это из тех запасов, что я приберегал на особый случай, — сказал он с улыбкой, передавая бутылку отцу.

— Хорошо, — отозвался отец, бережно приняв бутылку и принявшись наливать в небольшие фарфоровые чашки.

Я молча наблюдал за этим, не особенно придавая значения происходящему, пока дед не повернулся ко мне:

— Эй, Масачика. А ты чего застыл? Иди с нами.

Я невольно обернулся к маме - та, хоть и покосилась на деда с лёгким неодобрением, ничего не сказала. Киотаро же просто усмехнулся:

— Ну, ничего страшного, правда же? Иногда можно.

Я не ответил. Юки, напротив, сразу оживилась.

— Тогда и мне налейте, — тут же встряла она, вытягивая руку вперёд. — Мне уже почти шестнадцать, разница небольшая!

Но дед резко махнул рукой:

— Ни-ни-ни. "Почти" не считается. Ты ещё цыплёнок. Пусть хоть один из внуков пьёт как следует.

— Несправедливо, — буркнула она, складывая руки на груди. — Мы родились с разницей около года, и всё равно ты всегда на стороне брата.

— Потому что он - старший, — рассудительно сказал дед, — и потому обязан нести тяжёлое бремя первых глотков.

Все за столом засмеялись. Я всё ещё не двигался.

Когда он смотрел на меня таким взглядом полных надежд, я не мог отказаться... Но в Японии нельзя ведь так рано пить алкоголь. Возможно ли, что он предложил это из-за России? Он часто смотрит русские сериалы и знает их традиции. Может из-за этого и предлагает мне выпить... Думаю, мне стоит отказаться. Ни к чему хорошему это не приведёт.

— Ну, давай уже, — сказал дед, протягивая мне чашку. — Не будь тростником на ветру. Это же не каждый день. Праздник всё-таки. Новый год. Мужик ты или нет?

Я всё ещё колебался, пока рядом Юки не фыркнула:

— Интересно, ты и вправду откажешься, когда даже я хотела бы...

— Это шантаж?

— Это правда.

Я вздохнул и принял у деда чашку. Запах был мягким, немного сладковатым, с чем-то вроде риса и чуть-чуть... старого дерева? Впервые встречаю такой запах.

— Ну, за новый год, — сказал Киотаро, чуть приподняв чашку.

— За здоровье, — вторил дед.

Мы чокнулись. Первый глоток обжёг язык - не от температуры. Вкус был не резкий, но густой. Я попытался не сморщиться.

Юки сидела напротив, явно обиженная, но не вредничала. Только слегка надула щёки и сунула в рот ещё одну мандариновую дольку.

— Ну как? — спросил дед, прищурившись.

— Интересно, — ответил я, не зная, что ещё сказать.

— Привыкай, — он кивнул, налил себе ещё. — В этом тоже есть своё. Как в супе с моти - просто взрослое.

Шум начал превращаться в вязкий поток, голоса смешивались с с гулким эхом смеха. Всё вокруг будто слегка потускнело, как если бы кто-то уменьшил яркость. Лица за столом всплывали и исчезали, как в медленном сне: бабушка Асае, поправляющая фартук, дед, с задумчивым взглядом, Юки, вертящая мандариновую кожуру пальцами. Отец что-то говорил, слова звучали как сквозь стекло.

Я смотрел на тёмное дерево стола. В прожилках лака можно было разглядеть целые улицы, уходящие вдаль. Или мне так казалось. Рядом стояла пустая чашка. То ли это вторая, то ли третья, я сбился со счёта. Казалось, в груди щекотало тепло, будто внутри кто-то разжёг маленький костёр и сидел у него, грея руки.

— Мы, пожалуй, поедем, — голос отца, ровный, привычный, но сейчас раздражающе громкий. — Уже почти ночь. Да и спать лучше в своей постели.

Мама кивнула, собирая посуду в стопку.

— Да, лучше пораньше выехать. Пока дороги не совсем заледенели.

Я поднял голову. Губы приоткрылись, но слов не последовало. Вместо них ощущение, что сейчас случится что-то плохое, очень. Как если бы из любимого сериала внезапно вырезали ключевую сцену.

— Зачем? — пробормотала Юки. Она продолжала сворачивать мандариновую кожуру в тонкую спираль. — Тут хорошо.

— Дорога не так уж и долгая, — пояснил отец.

— Но ведь праздник только начался, — вставил дед, — вы же знаете, в такие вечера никто не спешит.

Я почувствовал, как медленно покачивается комната - не сильно, как будто вся она стоит на корабле. Хотелось остаться в этой уютной зыбкости, не вставать, не надевать куртку, не выходить на улицу. Хотелось остаться в этом свете.

— И всё равно уже поздно, — слабо возразила мама, но в её голосе не было решительности.

— Остались бы, — сказала бабушка, наливая что-то... я не понял что, — у нас ведь постелей хватает. Зачем в ночь-то ехать?

Пауза. Никто ничего не говорил, как мне казалось, пару минут.

— Ладно... упросили.

Мама, кивнула сдержанно, принимая от Асае чашку. Все вновь расселись.

Юки посмотрела на меня исподлобья и, заметив мой заторможенный взгляд, хихикнула.

— Ты точно с нами остаться хотел, да?

Я ничего не ответил, только кивнул и вновь уставился на чашку в руках, на блики от лампы в ней. Всё растекалось, как сон.

— Масачика... — услышал я голос мамы где-то сбоку, — хватит тебе уже. У тебя и так глаза еле открываются.

Я поднял взгляд. Она стояла у стола, руки на бёдрах, с выражением, которое было где-то между беспокойством и угрозой. Я попытался сделать серьёзное лицо, но, кажется, получился только медленно моргающий кот.

— Я в порядке, — выдал я, не слишком уверенно. — Просто... праздник ведь...

— Всё, хватит, — твёрдо сказала мама и убрала мою чашку с саке. — Пусть остальное допьёт Томохиса.

— Эй, я же... — я протянул руку, но даже сам понял, что выгляжу как ребёнок, у которого отобрали игрушку.

— Не спорь, — вставила бабушка. — Пьяный не должен спорить. Это закон.

Я хмыкнул и плюхнулся на пол. Голова стала тяжёлой и почему-то... очень широкой? Будто заполнила весь череп и вылезла за его края. Слова расплывались, как в воде, и всё происходящее стало ощущаться, будто я в подушке, и подушка эта - весь мир.

Прошло время, не знаю сколько. Люди начали двигаться, кто-то встал, кто-то уносил тарелки. Бабушка говорила, что "ещё утром надо будет готовить суп", дед тихо пел себе под нос какую-то... русскую песню? Восьмиклассница? О чем он? Юки прошла мимо с подносом и остановилась у меня.

— Эй, ты чего как тюлень? — села рядом, постучала по моему лбу. — Подъём, надо убрать за собой.

Я качнулся, будто волна по мне прошла. Попробовал подняться, но ноги не захотели сотрудничать. Только вздохнул и обмяк обратно.

— Отлично, — пробормотала Юки и повернулась к маме. — Он вырубился.

— Присмотри за ним, пока мы тут всё не закончим, — ответила мама.

И вот мы вдвоём, как два героя, оставленные в странной пьесе без сценария. Она села рядом, уставившись на меня с укоризненным выражением.

— Ну и что теперь? Ты даже не веселишься толком. Только сидишь и глядишь в пространство.

— Я... глядю, — подтвердил я, словно это было великое достижение.

— Слушай, — она немного подалась вперёд, — ты вообще понимаешь, что вокруг происходит?

Я посмотрел на неё. Лицо её колебалось, как в воде. Я улыбнулся.

— Красивая ты... как камабоко... в коробочке... розово-белая...

— Что?! — фыркнула Юки, будто ей одновременно было смешно и неловко.

— Я... — начал я и внезапно понял, что язык стал слишком длинным. Он запутывался в словах, мысли убегали раньше, чем я успевал их сказать. В голове что-то защёлкнуло, и я пробормотал:

【Я хатю спать... но не спать... Я... знаешь... я бываю много... сильный... но снег... снег пахнет как ёлка... и как Москва... хахаха... 】

Юки моргнула.

— Что?

【Спаси меня, товарищ генерал... в банке скумбрия... Я видел их. Бежали. В ушанках... Да, да... давай вперёд, маладец...】

— Ты сейчас на русском?! — Юки хлопнула меня по плечу. — Ты серьёзно?!

【Холод... сильный мороз... но ты - сила. Пельмени - душа народа…】

Она прикрыла лицо рукой, смеясь в подушку.

— Всё, это конец. Я не выдержу. Ты офигенно нелепый.

Я попытался показать знак победы пальцами, но в итоге просто ткнул себя в глаз.

— Ну же… скажи хоть что-нибудь на японском, — Юки снова ткнула меня в плечо. — Хотя бы "да", ну?

Я моргнул. Или попытался. Всё было в каком-то тёплом тумане, в нём плавали знакомые лица, кусочки фраз, странные запахи - мандариновая кожура, соевый соус, тень... снег? Я зашевелился, губы снова что-то прошептали.

【Где мой картофельный король...】

— Это уже даже не смешно... — вздохнула Юки, почти сдавшись.

Пока она наблюдала за моими попытками выговорить хоть одно связное слово, в зал заглянула бабушка Асае. Она остановилась, посмотрела на меня, слегка приподняв бровь, и слушала, как я продолжал бормотать на незнакомом ей языке.

— Как интересно... — протянула она. — Это же русский? Звучит... как старинное заклинание.

Через пару секунд она развернулась и ушла, только чтобы вскоре вернуться с Киотаро.

— Киотаро, помоги отнести его в спальню. Он сейчас прямо растает на этом татами.

— Ох уж этот Масачика, — фыркнул отец, подхватывая меня под руку. — На кого ты такой? Наверное, на моего отца.

Они с бабушкой аккуратно дотащили меня до спальни. Мир вокруг слегка качался, и я не совсем понимал, кто куда движется - я к комнате или комната ко мне.

— Юки, — сказал отец, — побудь с ним немного. Если станет хуже или... его вырвет, чтобы рядом кто-то был. На всякий случай.

— Поняла, — ответила она без особого энтузиазма, но, похоже, не возражала. — Всё равно уже не усну сразу.

В комнате все ушли, оставив нас вдвоём. Я слышал, как скрипнула дверь.

Минут через пару Юки вернулась - с каким-то пластиковым тазиком в руках и немного виноватым выражением лица.

— На всякий случай. Будем надеяться, он нам не понадобится, — пробормотала она, ставя емкость у футонa.

Я только что-то пробулькал в ответ, не разобравшись даже в том, что сказал.

Юки что-то еще говорила, но я уже не слышал, хотелось спать... Я заснул.