Поездка и «Эй-эй-оо»…
Моя первая поездка
— Сузуне и Рурина разве не собираются домой? Уже девять вечера.
После того как я проводил Хинамори до станции и вернулся, они всё ещё играли в карты.
Несмотря на поздний час, уходить они явно не собирались.
Если уж на то пошло, они, кажется, только больше раззадоривались.
Конечно, Рурина не шумела, поэтому это было скорее тихое возбуждение…
— Ну да. У меня сейчас серьёзный матч с Руриной.
[Здесь битва, которую я не могу проиграть]
— Понимаю, но вы же опоздаете на последний поезд, знаете?
— Можно нам остаться? Раз уж Рурина тоже здесь, мне хочется устроить ночёвку.
[Я тоже хочу остаться… (…я всегда мечтала попробовать ночёвку с друзьями)]
— Даже ты, Рурина? Что же мне делать…
Я скрестил руки и задумался.
Я уже вторые сутки недосыпаю, а теперь ещё и Рурина подключилась — выдержит ли моё сердце?
Сначала вообще нужно получить разрешение хозяйки дома на вторую ночь подряд…
Подумав об этом, я бросил взгляд на Саю.
Когда наши глаза встретились, она ухмыльнулась озорной улыбкой.
— Эй, Рицу. Пока меня не было, у вас тут стало очень интересно, да~?
— Ты даже не представляешь, каково мне…
— Ахаха! Не говори так. Разве плохо, когда по обе стороны от тебя девочки? Было бы грустнее, если бы такого вообще никогда не случалось.
— Когда ты это говоришь, почему-то звучит убедительнее.
— Из-звини?! (Убью…)
— Ай-ай! Это же ты сама начала!
Она ткнула меня кулаком в макушку, а я посмотрел на неё с обиженным видом.
Со вздохом «Ну что поделать» моя сестра вышла вперёд перед двумя девочками.
— Ладно, вы двое. Я не против, чтобы вы остались, но обязательно получите разрешение от родителей, хорошо?
— Я уже получила ещё вчера. Рассказала папе про Рицу, и он дал добро.
— Хм? Правда? Тогда всё в порядке!
— Подожди… Меня так сильно доверяют?
— Ну да. Папа даже вроде как обрадовался.
— У меня такое чувство, что здесь какое-то недоразумение… А у тебя, Рурина?
[Я решила, что так будет лучше] (…Я готова ко всему. Даже взяла с собой аварийный запас еды)
— Ух ты, ты хорошо подготовилась…
Значит, она изначально планировала остаться.
Аварийный запас еды, серьёзно? Это уже чересчур… хотя для Рурины это вполне в характере.
Пока я об этом думал, сестра хлопнула в ладоши и сказала:
— Ах, я забыла кое-что сказать.
— Хм? Что?
— Насчёт ночёвки — завтра не получится, ладно?
— У тебя что, планы?
— Ага. Мы с младшим братом завтра отправляемся в поездку.
От слов Саи я озадаченно наклонил голову.
У меня не было никаких планов на поездку во время Золотой недели.
По крайней мере, я так думал…
— Сая. Я впервые об этом слышу…
— Ахаха, прости-прости. Это только что решилось. Радуйся — мы остановимся в знаменитом старом традиционном рёкане.
— Я не могу радоваться тому, о чём узнал только сейчас… Разве это не слишком внезапно?
— Ну, меня же днём не было, верно? Я должна была поехать с другим человеком, но у него сорвалось. Вот и всё.
— И ты не отменяешь?
— Уже накануне, будет штраф за отмену. К тому же у меня там есть дела недалеко от рёкана — я и так собиралась ехать, даже без ночёвки… сейчас как раз тот сезон.
— А, понятно…
Сая слегка пожала плечами с немного одиноким выражением лица.
Я примерно догадывался, что она имела в виду, и не стал расспрашивать дальше.
Затем она сильно хлопнула меня по спине и широко, беззаботно улыбнулась.
— Ну вот так! Поэтому я решила, что поеду с этим глупым младшим братом.
— Не называй меня глупым…
— Хахаха. Это будет хорошая смена обстановки, правда?
Она вела себя так, будто беспокоиться совершенно не о чем…
Я криво улыбнулся и сделал привычное раздражённое лицо.
— Только мы вдвоём, да… Звучит хлопотно. Ты, наверное, опять напьёшься до отключки.
— В этом-то и вся прелесть~
— Хаа. Если бы этим можно было ограничиться, мне не было бы так тяжело каждый раз.
— Ках-ках-ках~. Ну что ж, если ты так беспокоишься—
С громким смехом она повернулась к Рурине и Сузуне, которые немного отстали от разговора.
И сказала:
— Раз уж номер рассчитан на четверых, и будет жалко его не использовать — как насчёт того, чтобы поехать всем вместе?
— Эй-эй, что ты вообще говоришь…
— Да ладно вам, вы же ученики. Нужно лучше узнавать друг друга. (Для настоящего сердечного разговора между учениками особая атмосфера очень помогает. Именно необычные ситуации заставляют людей открываться.)
Её намерения были довольно прозрачны, и мне оставалось только натянуто улыбнуться.
Я понимал, что она хочет, чтобы мы подумали о своих чувствах… но также чувствовал, что она пытается меня куда-то подтолкнуть.
Было приятно, что она заботится, но для меня, кто ещё не разобрался в своих чувствах, такое предложение вызывало только боль в желудке.
— Рурина, Сузуне — не обращайте внимания, ладно? Просто считайте, что это пьяный бред.
Когда я это сказал, Сузуне тихо произнесла «Я позвоню» и вышла на улицу.
Рурина же показала мне то же сообщение, что и раньше — [Я тоже хочу остаться] — и в её глазах слегка блеснул огонёк.
…Она полностью настроена ехать. Похоже, отказаться уже не получится.
Впрочем, может, и неплохо, если они поедут с нами — и для Саи, и для меня.
Так я себя уговаривал.
— Ах, точно. Курусу, можно тебя на минутку?
Сказав это, Сая взяла Рурину за руку и вывела её в коридор.
Они отошли достаточно далеко, чтобы я не мог слышать, поэтому она, скорее всего, говорила то, что не хотела, чтобы даже внутренний голос Рурины до меня донёс.
Что ж, я и не собирался подслушивать… Но если что-то не так, я хочу помочь.
Когда Рурина вернулась, полностью игнорируя моё беспокойство,
Она показала мне решительное сообщение — [Я точно поеду.] (Надо подготовиться…)
Судя по выражению её лица, она была полна решимости. Похоже, мои переживания были совершенно напрасны.
После этого вернулась Сузуне, явно взволнованная тем, что получила разрешение от родителей,
и вот так внезапно мы вчетвером отправились в поездку.
— Когда открываешь окно, ветер такой приятный. Это просто лучшее~!
Сая весело сказала это, напевая мелодию и ведя машину.
Мы ехали в машине, за рулём была моя сестра, направляясь к месту ночёвки.
Я сидел на переднем пассажирском сиденье, а Рурина и Сузуне — сзади.
С моей точки зрения — поскольку я слышу внутренние голоса — их разговор иногда звучал немного странно, что было довольно забавно.
Впрочем, обе они явно наслаждались моментом, и даже Сузуне была в непривычно приподнятом настроении.
Но—
— …Чего ты на меня ухмыляешься?
— когда я обернулся, она смотрела недовольно.
Наверное, ей было стыдно, что я увидел, как она радуется, — это совсем не вязалось с её обычным образом.
Я сделал глоток воды и выдохнул.
— Хм? Что такое, младший брат?
— …Может, ты будешь вести чуть аккуратнее?
— По-моему, всё нормально~ Мы же ни разу не заблудились, верно?
— Дело не в этом… хаа.
Я вздохнул и посмотрел в окно.
Я думал отвлечься, глядя на проносящийся пейзаж, но это мало помогало.
Ух, зрение начинает сужаться…
[Ты в порядке?] (Рицу, ты выглядишь бледным… я волнуюсь)
— Я в порядке. Никаких проблем…
— Если проблем нет, то может, перестанешь выглядеть так, будто умираешь?
Обе девушки посмотрели на меня с беспокойством.
Я не болен и не ранен.
Просто… меня укачивает в машине.
С детства я очень плохо переношу транспорт — лодки, автобусы, всё такое.
А хуже всего — ехать в машине, когда за рулём моя сестра. Особенно по извилистым дорогам.
Её манера рулить, тормозить, менять скорость… всё это бьёт по мне особенно сильно.
Хорошо хоть Рурину и Сузуне не укачивало — и на том спасибо.
— Видимо, ничего не поделаешь. Давай-ка ты сейчас ляжешь назад.
— …Я в порядке. Если меня не будет спереди, тебе будет неудобно смотреть карту, если вдруг заблудишься, верно?
— Я посмотрю, так что не волнуйся.
— Сузуне так говорит, но…
— Да заткнись уже, больной. Сэнсэй, можно остановиться где-нибудь? Мы поменяемся местами… Рурина, ты не против?
[Не против]
Сая остановила машину на обочине, и мы с Сузуне поменялись местами.
Я лёг, как смог, прикрыв лицо рукой.
Машина была не очень просторной, поэтому полностью вытянуться не получилось, но всё равно было лучше, чем раньше.
(Рицу в порядке?.. Я волнуюсь…)
Сквозь щель между пальцами я увидел, что Рурина внимательно смотрит на меня.
Наверное, она решила, что показывать экран человеку, которого укачивает, не очень хорошая идея.
Не пытаясь ничего написать, она мягко погладила меня по голове.
— …Прости, что заставил волноваться. Думаю, если просто полежу, мне станет лучше.
(Он опять притворяется сильным. Единственное, что я могу сделать… это помочь ему лечь поудобнее…)
С этими мыслями Рурина приподняла мою голову и положила её себе на колени.
「………………!?」
Это произошло так внезапно, что мой мозг не успел отреагировать.
А потом в ушах —
(Ах! Рурина~ Я-я тоже хочу… нет-нет. Ему действительно плохо…)
(Ого, они совсем не стесняются…)
До меня донеслись эти мысли.
Я криво улыбнулся и поднял взгляд на Рурину, которая заботливо смотрела на меня.
— …Спасибо.
Когда я это сказал, Рурина покачала головой, словно говоря «не стоит».
Затем она снова мягко погладила меня по голове.
Постепенно напряжение спало, на смену ему пришла сонливость, и я позволил себе раствориться в этом приятном ощущении.
И вот так моё сознание мягко уплыло.
Хинамория
— Ух ты. Я слышал, что это старое место, но оно действительно красивое…
Примерно через полтора часа езды это были первые слова, которые я произнёс, когда мы прибыли.
Над входом висела вывеска «Хинамория», и даже снаружи от места веяло роскошью.
Согласно информации в телефоне, это старинный рёкан с двухсотлетней историей и отличной репутацией.
Возможно, поэтому и Сузуне, и Рурина выглядели немного ошеломлёнными — особенно Рурина, которая казалась ещё более взволнованной, чем обычно.
— Это место недешёвое, знаете? Говорят, еда здесь потрясающая, и горячие источники есть!
— Ух ты!
— Там даже есть ножная ванна, так что отлично подходит для расслабления. Лучше бы вы были благодарны нам, взрослым.
— Это первый раз, когда я чувствую благодарность к тебе, Сая.
— Что ты сказала, мелкий—
Сая рассмеялась и обняла меня за плечи, шутливо встряхнув.
Мы никогда не ездили в поездки вместе, поэтому она, похоже, была очень возбуждена.
Возможно, поэтому я время от времени чувствовал на себе пристальные взгляды со спины.
Когда я обернулся, Сузуне и Рурина о чём-то разговаривали.
— Эй, Рурина… как думаешь, Рицу, возможно, сестрокон?
【Сестрокон?】 (Типа… соревнование по суши за границей? Морское суши-соревнование?)
— Ты опять думаешь о чём-то странном, да?
【Это неправильно?】
Ну, их разговор не совсем совпадает по смыслу, но как-то работает.
Мы продолжали идти по пологому склону, наслаждаясь пейзажем.
Через короткое время показался вход, и служащая рёкана (накаи) заметила нас и вышла навстречу.
Как и следовало ожидать от старинного рёкана — её осанка была безупречной, она вежливо поклонилась и ждала нас.
— Добро пожаловать, спасибо, что приехали.
— У нас есть бронь. На имя Мотидзуки.
Сая ответила неожиданно официальным тоном.
Мне пришлось сдержаться, чтобы не спросить «Кто ты и что сделала с Саей?», и я ждал, пока нас проведут внутрь.
— Мотидзуки-сама, да. Мы вас ждали. Пожалуйста, проходите.
Нас провели через ворота рёкана.
Внутри нас уже ждали несколько служащих, и среди них было знакомое лицо.
— Сакура?
Сузуне окликнула её, и Хинамори ответила мягкой улыбкой.
Она явно узнала нас, но никак больше не отреагировала.
— Позвольте проводить вас в номер.
С отработанными движениями Хинамори начала объяснять удобства, пока вела нас.
— Что ж, приятного вам пребывания.
Как и при встрече, она вежливо поклонилась и сразу же вышла из комнаты.
Мы с Сузуне, оставшиеся в номере, в ошеломлённом молчании поставили сумки в угол.
Тем временем Рурина и Сая болтали так, будто ничего необычного не произошло.
— Хм? Хочешь узнать, где купить? Я скажу позже. Только не потеряйся, ладно?
[Хорошо]
— Хм, понятно. Всё-таки Курусу совсем не удивлена, да~
[Такая крутая и профессиональная, она потрясающая]
— Хаха. Вот что значит профессионал. Похоже, она уже давно этим занимается — очень отточенный стиль.
[Я тоже постараюсь]
— Хаха. Удачи.
Видя, как они спокойно общаются, мы с Сузуне переглянулись.
Затем одновременно тихо рассмеялись.
— Ух ты~ Я только что сильно удивилась. Хинамори вообще никак не показала это на лице.
— Ага, точно. Значит, здесь находится рабочее место семьи Сакуры, да?
— Ты не знала, Сузуне?
— Сакура не очень любит говорить о своей семье. Ну, с таким большим местом я её понимаю.
— Даже если она кому-то расскажет, это вряд ли закончится хорошо…
Одних только денег достаточно, чтобы привлечь неправильных людей — и сплошные неприятности.
Даже нынешние дружеские отношения могут развалиться.
Зависть к тому, у кого есть то, чего нет у других… это одна из самых распространённых проблем.
Я видел это столько раз, что уже устал.
— Ну что ж, младший брат. Тебе пока нужно выйти из комнаты. Я позову, когда можно будет вернуться.
— А? Почему?
— Не волнуйся, просто выйди (Сюрприз обязателен, в конце концов~)
— Эй, не толкай!
И с этим импульсом меня вытолкали из комнаты.
Сюрприз, значит… Когда Сая придумывает сюрприз, это никогда не заканчивается хорошо…
Ладно. Раз уж так, можно пока прогуляться и осмотреться.
Я вздохнул и пошёл по рёкану.
— Слишком много людей вокруг утомляет…
Проходя мимо номеров, я слышал разные голоса. Да, наверное, лучше пойти куда-нибудь потише.
Я решил выйти на улицу и прогуляться по саду.
— У ножной ванны тоже было много людей… наверное, лучше сходить позже. Для горячих источников тоже, наверное, поздний вечер лучше всего. Ну, не к спеху.
Потянувшись, я медленно шёл по каменной дорожке сада.
Затем заметил скамейку возле большого пруда в центре и сел, рассеянно наблюдая за плавающими кои.
— Даже пруды здесь красивые. У многих кои очень красивые узоры.
Пока я разговаривал сам с собой—
(Ах! Кабураги-сан обнаружен! Фуфу~ Ты правда выглядишь как дедушка, знаешь~ Ну что ж, время для спуска богини!)
Я услышал знакомый голос.
Как всегда громкий.
Не так уж много людей, которых можно узнать только по голосу, даже не видя их…
Я внимательно слушал, ожидая момента, когда она окажется прямо за спиной.
А потом—
— Йо, Хинамори. Как дела?
— Ня!?
Когда я внезапно обернулся и заговорил с ней, из её рта вырвался кошачий писк.
Её лицо покраснело, она надула щёки и посмотрела на меня с возмущением.
— …По-моему, это было очень подло, знаешь?
— Ахаха, прости. Сейчас можно с тобой поговорить?
— Можно. Сейчас вокруг никого нет, и я как раз проходила здесь на обходе. (…Просто скажем, что это было случайно. Люди слабы перед совпадениями.)
— Понятно. Ну, я не хочу мешать твоей работе, поэтому пойду обратно.
— А, эм… (А я наконец-то получила шанс поговорить с ним…)
— Ты на обходе, верно?
— Ммм. Ты улыбаешься… Значит, сказал это специально, да… (Ааа, меня снова переиграли~! Как обидно~!!)
— Хаха. Так что, Хинамори, тебе что-то нужно?
Хинамори, выглядя немного недовольной, мило кашлянула.
— Я хочу, чтобы ты сказал Сузуне-чан и остальным тоже. Раньше я вела себя не как подруга… Поэтому…
— Всё нормально. Все понимают. В смысле, никто не был шокирован твоим поведением. Наоборот, мы подумали, что ты просто очень стараешься на работе.
— Если так, то хорошо. (…Мне было бы очень грустно, если бы они возненавидели меня из-за этого.)
Хинамори visibly расслабилась.
Видимо, она сильно переживала в глубине души.
Она лучше всех знает, как одно слово или действие может изменить или разрушить отношения.
Даже если она думала: «Если я буду вести себя так, меня возненавидят», она, скорее всего, убеждала себя, что это просто часть работы.
Но в итоге, не желая, чтобы друзья её возненавидели, она пришла объясниться… скорее всего, именно поэтому.
Что ж, я обязательно передам остальным ради неё.
Хотя, наверное, они и так не особо беспокоятся.
— Ну как, что думаешь? Тебе нравится здесь, в рёкане?
— Я ещё толком не успел осмотреться. Но атмосфера мне определённо нравится.
— Рада слышать. Кстати, а что ты думаешь обо мне? Например, об этом юката?
— Даже пугало в правильной одежде может выглядеть неплохо.
— Хмм. Это сложно истолковать… но ладно. Дальше я буду ещё и еду подавать, так что запечатлей в памяти моё совершенство, хорошо?
— Хаха. Обязательно.
Она уверенно улыбнулась и указала на меня пальцем.
Это выглядело так, будто она бросает мне вызов на дуэль.
Она была настолько полна уверенности, что я едва не захлопал ей на месте.
— Правда, Хинамори… ты потрясающая.
— Ну конечно. Я же это я, в конце концов. (Безупречная и непобедимая красавица, разумеется.)
— Хаха. Я вижу, что ты очень старалась. Должно быть, было нелегко довести всё до такого уровня.
Я просто сказал то, что думал на самом деле.
Мне кажется, я не ошибся, но Хинамори посмотрела на меня пустым взглядом.
— Что такое, Хинамори? Я сказал что-то странное?
— Н-нет, просто… неожиданно. Ты… пытался меня поддразнить?
— Нет. Смеяться над чужими усилиями — это самое низкое, что можно сделать.
— П-понятно… (…Когда меня хвалят за такое, мне как-то неловко…)
Хинамори неуверенно улыбнулась, её щёки слегка покраснели.
Я не знаю, когда именно она вложила столько усилий.
Но я уверен, что она никому этого не показывает.
В школе она тоже всегда показывает людям ту версию себя, которую от неё ожидают, и прекрасно знает, как выглядеть хорошо.
Невозможно, чтобы такой человек не работал за кулисами.
Даже её обычные шуточки надо мной кажутся продуманными… хотя довольно забавно, что они почти всегда промахиваются, когда дело касается меня.
— Хмм… Ты над чем-то смеёшься? (Значит, ты всё-таки меня дразнил! Ну и ну~ а я-то немного обрадовалась~!)
— Нет, я просто… иногда ты вкладываешь усилия в странные вещи, верно? Например, устраиваешь свои маленькие представления специально для меня.
— Э? Представления? Понятия не имею, о чём ты~
— Твоя ложь слишком очевидна. Хотя, даже если это странные усилия, мне нравятся люди, которые стараются изо всех сил.
— …С-спасибо большое. (Он сказал, что ему нравится… и теперь я смутилась… Погоди—!? Это же одна из тех тактик эмоциональных качелей, да!? Поднять, опустить, снова поднять — какой высокий уровень стратегии…! Н-но я ещё не проиграла!)
Хинамори посмотрела на меня так, будто только что поняла, что совершила ошибку, и сердито уставилась.
Серьёзно… она такая соревновательная.
Даже сейчас она выглядит так, будто отчаянно пытается вернуть инициативу в свою пользу.
Хинамори глубоко вздохнула, взяла себя в руки и одарила меня весёлой улыбкой.
— У меня есть небольшое предложение для тебя, Кабураги-сан.
— Предложение?
— Кабураги-сан, ты довольно проницательный и наблюдательный, верно? Как насчёт этого? Не хочешь ли поработать у нас?
— Я никак не смогу работать в сфере гостеприимства. Я не так хорош в сладких улыбках, как ты.
— А мне кажется, это была бы идеальная работа для тебя~ (…Твоя наблюдательность и внимательность действительно впечатляют. Я определённо буду держать в голове мысль нанять тебя в будущем.)
…Она уже полностью составляет планы по найму.
Что ж, работа, где столько людей, мне всё равно не подошла бы.
— Ах, уже пора. Мне нужно возвращаться.
— Понял. Удачи тогда.
— Конечно. Но с этого момента я переключаюсь в рабочий режим… Так что даже если я буду вести себя отстранённо, как раньше, пожалуйста, не принимай это близко к сердцу. Это не потому, что ты мне не нравишься.
— Я знаю. Я не буду неправильно понимать и постараюсь не мешать.
— Фуфу, от этих слов мне стало легче. Что ж, тогда приятного времяпрепровождения.
— Да, обязательно. Увидимся позже.
— Да!
Хинамори мягко улыбнулась, затем вежливо поклонилась в пояс.
А когда она подняла голову, на её лице уже было выражение профессиональной служащей рёкана, которая раньше нас провожала, и она ушла, не оглядываясь.
…Она очень быстро переключается.
Я некоторое время смотрел ей вслед, затем снова перевёл взгляд на пруд.
— У каждого свои заботы, да…
Слова сами сорвались с языка.
Пока я смотрел на пейзаж, я ждал сообщения от сестры.
— Ну как, Рицу? Неплохой вид для глаз, правда??
Когда я вернулся в комнату, меня встретили три девушки, все в юката.
У Сузуне в волосах была милая заколка, а Рурина собрала волосы, открыв затылок… это выглядело довольно потрясающе.
…Чёрт.
Я поймал себя на том, что пялюсь, и быстро повернулся к сестре.
В момент, когда наши взгляды встретились, на её лице была самая раздражающе самодовольная улыбка.
— Огооо? Даже Рицу слаб к красивым девушкам в юката, да? Ты всегда делаешь вид, будто тебе всё равно, а на деле ты довольно лёгкая добыча, а?
— …Жаль, что среди них затесалась одна старшая тётенька. Немного портит картину.
— Отлично. Пойдём искать могилу. Тут рядом есть одна — я сама тебя закопаю.
— Не хватай меня за голову—!
Сая крепко вцепилась мне в макушку, на лбу у неё пульсировала жилка.
…Хотя первой начала дразнить именно она. Серьёзно, это так несправедливо.
Пока я молча жаловался про себя, Рурина тихо подошла сбоку и теперь заглядывала мне в лицо.
[Интенсивность sibling rivalry: высокая] (…Эта физическая грубость довольно интенсивная… немного удивлена)
— Это не нормально, ясно? Просто Сая очень агрессивная.
[Я хорошо выгляжу?] (…Я впервые надеваю юката, поэтому не очень уверена…)
— Да, тебе идёт. Ты сама сделала причёску?
[Сузуне] (Сузуне сделала мне… сказала, что так лучше, потому что у меня длинные волосы…)
— Она всегда хорошо умела обращаться с руками, да.
Скорее всего, она сделала причёску не только Рурине, но и Сае.
Ведь Сая сама такое делать не умеет.
— Ладно, тебе тоже пора переодеваться, Рицу. Для парней у нас тоже есть юката.
— Обязательно?
— Мы же в традиционном рёкане. Нужно полностью насладиться атмосферой. Так что — держи.
Сузуне протянула мне юката, и я пошёл в ванную комнату переодеваться.
Когда я вернулся, щёки Сузуне слегка порозовели, и она просто сказала:
— Хорошо смотрится.
— Ну что ж! Раз уж все переоделись, давайте сыграем в настольный теннис! Кстати, младший брат, отказ не принимается.
— Там будет много людей, да?
— Расслабься. Там по записи, так что всё будет нормально.
— Ладно, ладно.
— Ахаха. Рицу слаб к своей старшей сестре, да?
— Вместо того чтобы наслаждаться зрелищем, может, хоть раз поддержишь меня?
— Я тоже хочу сыграть с тобой в настольный теннис, поэтому нет~
— Ух ты… я окружён врагами.
Пока Сузуне и моя сестра возбуждённо болтали: «Хочешь матч?», я повернулся к Рурине.
— Ты тоже идёшь, Рурина?
[Ага] (…мне бы тоже хотелось поиграть, хотя бы немного…)
Рурина энергично кивнула, хотя всё ещё немного сдерживала себя.
И вот мы вчетвером отправились играть в настольный теннис.
— Дайте мне немного отдохнуть…
— У тебя совсем нет выносливости, Рицу.
— Вы двое просто слишком энергичные…
После примерно двух часов игры в настольный теннис я полностью выдохся и рухнул на ближайший стул.
Это действительно напоминало полноценную тренировку спортивного клуба — всё слишком накалилось, и теперь я полностью вымотан.
Я схватил купленную раньше воду и выпил залпом.
— Хаа… хаа… Если я продолжу тусоваться с этой сестрой с мозгами вместо мышц, я точно рухну…
Я пытался восстановить дыхание, снова и снова глубоко вдыхая.
Наблюдая, как Сузуне и Сая продолжают играть передо мной, я обмахивался ракеткой, охлаждая лицо.
— А? Подождите… А где Рурина?
Эта мысль внезапно пришла мне в голову, и я огляделся.
Она точно была здесь всего минуту назад, но теперь её нигде не было видно.
…Что-то случилось?
С неприятным чувством тревоги, поднимающимся в груди, я встал, чтобы пойти поискать её.
Как раз в этот момент подошли остальные двое, чтобы сделать перерыв.
— Ааа… серьёзно, я сейчас умру… Но я ненавижу проигрывать…
— Ну, значит, я ещё не настолько стара, чтобы не успевать за молодёжью. Надо сказать, Киризаки довольно хорошо сражалась.
— Хмпф… В следующий раз я выиграю. Пойду возьму напиток.
Сузуне с раздражённым видом направилась к автоматам.
— Неплохой матч, да?
— Ага? Хотя я всё равно лучше, очевидно.
— Ну, тебя же не зря называли гориллой с мышцами вместо мозгов.
— Хочешь проверить, на уровне ли я гориллы? Используя твои кости в качестве доказательства? (И я не шучу.)
— Прости!!
В её голосе звучала настоящая угроза, и я рефлекторно извинился.
Чёрт, она уже слишком хорошо научилась меня запугивать…
Что ж, наверное, это естественно, когда живёшь вместе.
— Ах да, Сая — я хотел тебя кое о чём спросить.
— Хм?
— Ты не знаешь, куда делась Рурина? Она исчезла.
— Хмм… Ну, может, у неё были какие-то дела.
— Ты что-то знаешь?
— …А если знаю?
— Конечно, я помогу ей, если она в беде.
Я ответил без колебаний.
Услышав это, Сая нахмурилась и посмотрела на меня так, будто изучала.
Затем, с суровым взглядом, она сказала:
— Если ты собираешься туда играть в героя, то не надо. Ты сломаешься, если попытаешься всё нести на себе один.
— Я не собираюсь играть ни в кого. Я просто делаю то, что могу.
— Хаа… Какой же ты упрямый…
Она вздохнула, прижав ладонь ко лбу.
— А ты сам?
— Что я?
— Если ты всё ещё слышишь всё как обычно, то должен понимать, верно? Зачем я здесь… (Сможешь ли ты действительно с этим справиться…? Вот что меня беспокоит.)
Даже если я делаю вид, что не слышу, я всё равно всё улавливаю.
Поэтому ещё до того, как мы сюда приехали, я уже знал, почему сестра меня взяла с собой.
И о реакции Рурины я тоже смутно догадывался.
Пока Сая не сказала это вслух, я не был полностью уверен, но у меня было предчувствие.
Место, где Рурина и Сая впервые встретились…
Вариантов было не так много.
Я крепко сжал кулаки.
— Я сам себя до конца не понимаю. Но если есть одна вещь, которую я могу делать… это продолжать помогать людям своей так называемой «фальшивой добротой». Это всё, что у меня есть.
После моих слов сестра грубо провела рукой по волосам и начала возиться с телефоном.
Через мгновение загорелся мой смартфон. Она прислала мне сообщение — просто ссылку на карту.
— …Купи цветов. Тут недалеко есть место, где их можно взять.
— Спасибо. Но… я не могу. Я не смогу посмотреть ей в глаза с цветами.
— …Рицу. (…Это не твоя вина, знаешь)
— Я иду.
Сая тяжело вздохнула, махнула рукой, будто прогоняя меня, и направилась в сторону Сузуне.
Я пошёл в противоположном направлении.
Сзади я услышал весёлый голос Сузуне: «Давайте устроим девичник!»
Но я не обернулся.
Я просто ускорил шаг и вышел из рёкана.
Я стараюсь изо всех сил. Эй-эй-оо…
Продолжение (внутренний монолог Рурины):
На самом деле я хотела показать тебе, как сильно я выросла — где-то к лету.
Я хотела преодолеть всё на свете и стать дочерью, которой ты мог бы гордиться.
Но сегодня мне хочется рассказать тебе очень много всего.
──Я пришла, папа.
Перед могилой я сложила ладони и закрыла глаза.
Затем, поклонившись один раз, я начала убирать вокруг.
Возможно, потому что я не приходила уже несколько месяцев, сорняки сильно разрослись, а на надгробии появился лёгкий зелёный налёт мха.
Я оттирала его, одновременно вырывая сорняки вокруг могилы.
Молча, сосредоточенно… Когда вокруг никого нет, единственными звуками были только шорохи моей уборки, тихо отдающиеся в тишине.
Каждый раз, когда я здесь, меня захлёстывают воспоминания — о том, какой я была несколько лет назад.
И о сожалении, которое я уже никогда не смогу исправить.
Слова «Я тебя ненавижу», которые я тебе сказала.
Слова, сказанные от обиды, а не от сердца.
Но я больше не могу их отрицать.
Потому что… я уже никогда тебя не увижу.
──Я хочу помириться с тобой.
Я глубоко вздохнула и попыталась сказать это вслух.
Но внезапно сердце заколотилось, и вместо слов изо рта вырвался только вздох… хаа.
Как и раньше — ничего не изменилось.
Бывает много моментов, когда неумение нормально говорить создаёт проблемы, но… может, так и должно быть.
──Потому что слова — это оружие.
Выплёскивать эмоции голосом иногда легче.
Но вещи, которые нельзя увидеть, часто вызывают недоразумения.
Невидимое нельзя просто выбрасывать в темноту.
Никогда не знаешь, сколько вреда может причинить нечто невидимое.
Даже если оно звучит как голос, как именно его воспримут — зависит от слушателя.
Как говорится, «язык мой — враг мой». Даже если не хочешь причинить вреда, всё равно можно навредить.
──Поэтому я пишу.
Чтобы смысл слов был понятен именно так, как я его вкладываю.
Добавляя этот лишний шаг — написание, — я могу успокоиться.
И если я так делаю, то не повторю тех же ошибок, что раньше.
…Папа. Как думаешь, я хоть немного повзрослела?
Я прошептала это в сердце.
Но этот голос ни до кого не дойдёт.
Все вещи, за которые я хочу извиниться, все слова, которые хочу сказать…
Они так и остаются внутри меня — болезненно, пусто.
С детства я плохо ладила с людьми.
Были вещи, которые я хотела сказать, но не могла.
Когда я пыталась, я начинала нервничать и сковываться.
Поэтому, наверное, одноклассники всегда считали меня странной.
Я плохо говорю отчасти из-за характера, но возможно, ещё и потому, что у меня было мало возможностей общаться с другими.
Единственным человеком, который слушал такую меня, был папа.
Но он всегда был занят работой, и ему было трудно выкраивать время.
Поэтому я часто проводила дни в одиночестве.
…Было одиноко. Я думала: «Скорее бы он вернулся домой».
Думая так, я читала книги или занималась тем, что могла делать одна.
Но даже в этих обычных днях было то, чего я ждала — каждую пятницу папа возвращался домой пораньше.
Только в этот один день я сразу после школы бежала домой, делала уроки и готовилась к завтрашнему дню. Потом чистила ванну и идеально всё подготавливала.
После этого мне оставалось только с волнением ждать разговора с папой… так и проходила моя жизнь.
Нас было только двое — я и папа, — но я была счастлива.
──Это случилось в один день.
Это было прямо перед моим днём рождения.
Я была возбуждена сильнее обычного, постоянно думая: «Что мы будем есть? Куда пойдём? А какой подарок?»
Даже в школе я была полностью рассеянной, голова была занята только этими мыслями.
Я уже несколько месяцев говорила папе о своём дне рождения, поэтому волнение только росло.
Но потом—
«Прости, Рурина. На работе очень много дел, и завтра я, возможно, не смогу взять выходной».
За день до этого папа сказал мне это.
«…Почему? Это же мой день рождения».
«Мне очень жаль. Я как-нибудь компенсирую, ладно…? Ах, знаю! В следующий выходной я свожу тебя куда захочешь».
Мягким голосом он говорил мне с искренним виноватым лицом.
Но в тот момент я просто не могла принять такое предложение.
С вершины радости я рухнула в отчаяние и прямо там разрыдалась.
…День рождения должен быть особенным днём!
Когда же будет твой следующий выходной?
Ты даже не знаешь, когда он будет…
Даже будучи ребёнком, я понимала, что он занят.
Но эмоции отказывались принимать факты.
В тот момент от обиды я сказала то, чего на самом деле не думала.
«Я тебя ненавижу, папа!»
Даже сейчас я не могу забыть выражение его лица, когда я произнесла эти слова.
Эта грустная, но добрая улыбка навсегда отпечаталась в моей памяти.
В итоге мы после этого не разговаривали. Он даже не ответил, когда я впервые сказала «Я пошла».
Но пока я была одна, мои эмоции постепенно успокоились...
Хотя я была маленькой, я всё равно сожалела о сказанном.
Я сказала ужасную вещь просто потому, что поддалась чувствам…
Поэтому я решила: когда он вернётся домой, я извинюсь… скажу «Спасибо за работу» и подарю ему подарок.
«Прости, что сказала такую гадость. Спасибо тебе всегда. Я тебя люблю». Я хотела сказать ему это и сделать одного из тех фетровых зверушек, которых он часто делал для меня, и подарить ему.
Так я и планировала.
...Но у меня так и не получилось отдать ему подарок.
Потому что в тот день он так и не вернулся домой.
Сколько бы поздно ни было, он всегда возвращался. Но даже глубокой ночью он не появился, и в какой-то момент я заснула.
А потом──в следующий раз, когда я увидела папу, он был окружён красивыми цветами.
Лицо у него было бледным, но он выглядел так, будто мирно спит.
Будучи ребёнком, я толком не понимала, что произошло...
Но я знала — теперь я осталась одна.
Всё казалось нереальным, и я просто стояла в оцепенении. Странно, но я даже не плакала.
После похорон меня забрали родственники.
Однажды ночью, когда я встала, чтобы сходить в туалет, я случайно услышала разговор.
«Слышала? Это была автомобильная авария. Он пытался вернуться домой с командировки за один день. Говорят, он очень себя загнал. Его сбил автомобиль, проехавший на красный свет».
«Да, ночью в костюме плохо видно… Бедняга».
«Точно? Интересно, куда он так спешил?»
Когда я это услышала, слёзы, которые я сдерживала, наконец хлынули.
Из-за того, что я сказала те слова… папа так себя загнал?
Из-за того, что я сказала те слова… он попал в аварию?
Из-за того, что я сказала те слова… он умер?
Из-за того, что я сказала те слова──?
С того дня я не могла нормально говорить. (Прим. пер.: ...)
Каждый раз, когда я пыталась заговорить, меня захлёстывало сильное сердцебиение, и тело начинало дрожать. Я и раньше плохо общалась, но теперь стало ещё хуже.
Я перестала ходить в школу, и вскоре совсем закрылась в своей комнате.
Из-за этого родственники начали обращаться со мной как с чем-то хрупким, что может сломаться от одного прикосновения. Возможно, от стресса цвет моих волос стал ещё светлее — и это сделало выход на улицу ещё труднее.
Тётя, видимо, сдалась на мне, потому что совсем перестала со мной разговаривать.
Вместо этого она стала чаще жаловаться.
…Я больше не хочу выходить на улицу.
Однажды, во время моей затворнической жизни, кое-что изменилось.
Дверь в мою комнату внезапно открылась, и внутрь поставили небольшую картонную коробку.
«Хотя бы разбери вещи отца».
Сказав это, тётя быстро вышла из комнаты.
Несколько дней я не смотрела на коробку, но предмет, выглядывавший из неё, привлёк моё внимание. Я медленно начала доставать вещи, которые оставил папа.
Их было немного.
Жестяная банка из-под конфет, полная оригами, которые я сделала, остатки фетровой шерсти, которой он учил меня делать поделки… и один блокнот.
Это было всё, что мне дали.
…Так мало. Это всё, что осталось?
Эта мысль промелькнула у меня, когда я тихо открыла блокнот.
Внутри был знакомый почерк папы.
…Хм. Это…
Мой взгляд остановился на одной фразе, написанной на странице.
«Никогда не забывай старание, смелость и благодарность. Будь доброй — такой, как говорит твоё имя».
…Такой, как моё имя?
В начале старого блокнота был наспех записан список имён.
Среди них имя «瑠璃菜 (Рурина)» было обведено красным кружком и помечено как первый выбор.
Рядом была торопливо написана короткая заметка:
«Сердце чистое и прекрасное, как цвет лазурита. Энергичное, как свежая зелень, и всегда смотрящее вперёд, что бы ни случилось».
Слёзы покатились по моим щекам.
Крупные капли падали и впитывались в пол.
…Такой, как моё имя.
Через три дня я вышла из комнаты, в которой пряталась.
Я написала свои слова на листе бумаги и, поклонившись тёте, попросила: «Пожалуйста, позволь мне пойти в школу».
Сначала она удивилась, но разрешила, и я начала ходить в ближайшую среднюю школу.
Поскольку я не ходила в школу с середины начальной, я уже ничего не знала… Но я продолжала ходить, неся в сердце слова папы.
Однако ничего не шло гладко.
На самом деле, и не могло идти гладко.
Я так долго не общалась ни с кем, что совсем потеряла чувство дистанции с людьми. Я не вписывалась — ни в средней школе, ни в старшей, в которую мне удалось поступить.
…По крайней мере, я должна продолжать учиться.
Так я думала и поэтому упорно занималась.
Но всё равно было очень много моментов, когда мне казалось, что я не выдержу...
Моментов, когда сердце готово было разорваться, когда казалось, что я вот-вот полностью сломаюсь.
Каждый раз, когда это случалось, я ездила на могилу папы, даже несмотря на то, что она была далеко.
Я ездила туда, чтобы набраться смелости — чтобы снова попытаться подняться…
…Папа. Я снова облажалась на днях.
Но я продолжу стараться, ладно?
Вот что я говорила ему, стоя перед могилой, прежде чем начать убирать — как всегда, когда вокруг никого не было.
Обычно я делала это молча, одна, но сегодня у соседней могилы был кто-то ещё.
Высокая, красивая женщина.
Она совсем не была похожа на меня — такая cool, собранная, будто у неё всё под контролем.
У неё была такая аура, что хотелось восхищаться ею с первого взгляда.
Я невольно уставилась на неё.
Заметив мой взгляд, женщина с любопытным выражением повернулась ко мне и подошла ближе.
— Эм… что-то не так?
Когда она обратилась ко мне, я вздрогнула.
Я должна ответить — если я хочу научиться лучше разговаривать с людьми, я должна стараться, когда ко мне обращаются. Я должна улыбнуться… хотя бы попытаться…
Хотя я знала, что нужно делать, у меня получилось только напряжённое, скованное выражение лица.
Женщина передо мной слегка удивилась, увидев это.
— Ты выглядишь довольно хмурой — тебе плохо или что-то случилось?
Она спросила, наклонив голову.
Я отчаянно замотала головой, отрицая.
Ах… я снова облажалась…
Эта мысль пронеслась у меня, пока я тянула себя за щёки.
Увидев, как я мну лицо, женщина криво улыбнулась.
— Ты забавная, да? Ладно, тогда старшая сестра поможет тебе немного.
Она предложила это с улыбкой, но я быстро замотала головой.
Я попыталась объяснить жестами, что всё в порядке, что я справлюсь сама.
— …Ты вроде в порядке, да? Ладно, тогда я сначала принесу воды.
Но, похоже, я плохо объяснила — она взяла ведро и направилась к крану с водой.
…Идиотка. Нужно было яснее…
В панике я схватила блокнот и нарисовала большой «×», после чего подняла его, чтобы она увидела.
Она посмотрела на него и пробормотала:
— …А. Понятно — общение через записи, да?
Затем она повернулась ко мне и тепло улыбнулась.
— Хаха. Прости. Ты права, наверное, странно, когда незнакомый человек вдруг подходит.
Я замотала головой, пытаясь показать, что дело не в этом.
— Не в этом, да? Ну ладно — давай я представлюсь. Я Мотидзуки Саяка, школьная медсестра в старшей школе. А тебя как зовут?
【Курусу Рурина】
— Хмм, Курусу, да? Ладно, Курусу — может, позволишь старшей сестре немного помочь?
Она была немного настойчивой, но Мотидзуки-сан помогла мне убрать могилу.
Всё это время, хотя я не сказала ни слова, она просто продолжала говорить.
Она рассказывала о школе, немного жаловалась на работу и делилась случайными интересными фактами.
…Она была весёлой и доброй.
Не было никакой неловкости — это был первый раз за долгое время, когда я провела время с кем-то вот так.
Хотя мы только что познакомились, она была невероятно мягкой со мной, и всё напряжение, которое я чувствовала раньше, словно растаяло, будто его никогда и не было.
— Учитывая мою работу, я довольно хорошо замечаю, когда кому-то тяжело. Ну… можно сказать, что мой идиот-младший брат помог мне отточить это чутьё. В общем — тебя что-то беспокоит?
Обычно такое не обсуждают с человеком, которого только что встретил.
Но почему-то, когда я была с Мотидзуки-сан, мне захотелось поделиться.
Я начала записывать свои проблемы в блокнот.
Честно говоря, их было слишком много… я даже не знала, с чего начать.
── Я не могу заводить друзей.
── Я не могу нормально общаться с людьми.
Чем больше я писала, тем больше мыслей приходило.
Сколько бы я ни писала, проблемы, которые нужно исправить во мне самой, никуда не исчезали.
Я использовала блокнот, чтобы упорядочить мысли, но… что мне делать? Их слишком много…
Если я продолжу в том же духе, она уйдёт, прежде чем я успею что-то сказать, да…?
Но… это беспокойство оказалось совершенно напрасным.
Мотидзуки-сан молча ждала всё то время, пока я писала.
Когда я наконец закончила, я обвела только одну из написанных фраз и протянула блокнот ей.
【Измениться】
Это была моя нынешняя цель.
Два иероглифа, которые точно передавали то, что я чувствовала.
Я хочу стать человеком, которым смогу гордиться — таким, о котором я смогу с гордостью рассказать папе.
Мотидзуки-сан взяла блокнот, затем задумчиво нахмурилась.
— …Эй. Тебе нравится твоя нынешняя школа?
Я покачала головой.
— Понятно… Что ж, один из вариантов — изменить окружение.
…Изменить окружение? Что она имеет в виду…?
— Хе. У тебя такое озадаченное лицо, да? Ну, на самом деле всё просто — я говорю, что тебе стоит сменить школу. Сделав это, ты сможешь начать с нуля, и там наверняка будут ждать хорошие встречи. Если ты готова выложиться по полной, Курусу, я тебя представлю. Он абсолютный идиот, невероятно добросердечный и немного извращённый, правда.
…На такого человека действительно можно положиться?
Но… понятно. Сменить школу и начать всё заново.
В моей нынешней школе у людей обо мне самое плохое впечатление…
— Но послушай. Переводной экзамен в нашу школу не такой уж простой, знаешь? Курусу, ты… справишься с учебой?
Видя, как она беспокоится, я слегка кивнула.
Возможно, я не справлюсь — но я должна попробовать.
…Я уже столько пропустила, так что можно и не отдыхать больше.
К тому же я больше не собираюсь убегать.
Если есть хоть малейший шанс измениться, я хочу продолжать двигаться вперёд.
Сколько бы больно ни было, сколько бы всё ни шло наперекосяк… я буду гордиться смыслом своего имени и сделаю так, чтобы он сбылся.
Поэтому и сегодня я буду сильной… я смогу, я.
Эй-эй-оо…!
С этим внутренним кличем я прямо посмотрела на Мотидзуки-сан.
— Какие решительные глаза. Мне стало спокойнее.
[Спасибо.]
— Ахаха! Ещё рано меня благодарить. Скажи это, когда сможешь перевестись своими силами — приходи тогда в медпункт и скажи мне. Обещаешь?
Мотидзуки-сан сказала это и протянула мизинец.
Я кивнула и переплела свой мизинец с её, скрепляя обещание.
Затем, перед могилой, я сложила ладони и молча поклялась в сердце: Я постараюсь, папа. Я обязательно это сделаю.
──И потом, через несколько месяцев.
Оглядываясь назад, это было, без сомнения, судьбоносной встречей.
Зимой первого года старшей школы я перевелась в новую школу.
Ты не одна.
Воспоминания о прошлом заставили моё лицо вспыхнуть жаром, и я почувствовала, как что-то подступает к глазам.
Я тихо выдохнула, пытаясь успокоиться.
Затем, как всегда, я захотела сделать место, где спит папа, чистым и красивым — вырывать сорняки, менять воду… Стирая грязь с земли, я тихо заговорила с ним в сердце.
Папа. Прости, что не могла прийти раньше.
Прошло уже много времени с моего последнего визита.
Время пролетело так быстро.
В последнее время всё идёт так хорошо…
Наверное, потому что я очень старалась — я не хотела отставать.
На последнем тесте я заняла второе место в классе, и я даже научилась готовить.
И знаешь что? Случилось кое-что ещё более удивительное…
У меня появились друзья.
Они весёлые, добрые и тёплые.
Именно такие друзья.
Мы даже встречаемся и вместе что-то делаем, знаешь?
Мы так сблизились, что сегодня даже поехали вместе в поездку…
Если бы ты знал об этом, ты бы, наверное, сильно удивился, да?
Может, ты бы устроил большой шум и очень обрадовался?
Наверное, ты бы сказал «Это потрясающе» и даже купил бы торт или что-то такое.
Я буду продолжать стараться.
Потому что ещё очень много вещей, в которых я не сильна…
Чтобы однажды я смогла с гордостью сказать: «Я стала дочерью, которой ты можешь гордиться».
В этом тихом месте, где слышался только звук ветра, к нему примешался тихий всхлип.
…Я должна улыбаться.
Я хочу показать ему результаты всех моих стараний…
Даже говоря себе это, я не могла остановить слёзы.
Воспоминания о прошлом и то, что я больше никогда не увижу его, заставляли слёзы литься бесконечно. Сколько бы раз я ни вытирала их платком, он всё равно промокал, и в конце концов перестал помогать.
…Когда я вернусь ко всем, нужно вести себя нормально.
Я не хочу, чтобы они беспокоились…
Но когда эмоции прорываются, их уже не остановить.
Хотя я не могу здесь долго оставаться… почему именно сейчас?
— Разве я не говорила тебе раньше? Когда тяжело, можно плакать или даже кричать.
Вдруг я услышала голос за спиной и быстро обернулась.
Когда мне плохо или больно, он всегда приходит.
Как герой, его появление заставляет моё сердце биться чаще.
Вот он, улыбающийся как всегда — мой самый дорогой человек.
— Вот, вытри слёзы. У меня тоже есть платок. И не волнуйся, что испачкаешь. Я взял несколько, на всякий случай.
Рицу подошёл ближе и мягко вытер мне слёзы.
В руках у него тоже были цветы — наверное, он купил их так же, как и я.
[Спасибо.]
Я быстро написала благодарность на планшете и показала ему. Он мягко улыбнулся.
— …Можно мне тоже поговорить с твоим папой?
Я кивнула, и Рицу сложил ладони перед лицом и закрыл глаза.
Поклонившись один раз, он сказал:
— Приятно познакомиться. Меня зовут Кабураги Рицу. Я самый близкий друг вашей дочери.
Его лицо слегка покраснело, когда он представлялся.
Затем он продолжил:
— Рурина-сан невероятно трудолюбивая — иногда она даже слишком себя загоняет… Но я всегда присматриваю за ней, так что всё в порядке. Поэтому, пожалуйста, спокойно наблюдайте за её ростом сверху.
Закончив, он ещё раз почтительно поклонился.
[Спасибо.]
— Это не то, за что нужно благодарить. Ты ведь хорошо ему всё рассказала?
[У меня ещё очень долгий путь.]
Я покачала головой.
Я стала лучше, чем раньше, но всё ещё есть очень много вещей, в которых я не сильна.
Я смогла дойти до этого только благодаря Рицу и всем остальным.
Поэтому… я пока не могу сказать, что по-настоящему освоилась в школьной жизни.
Когда я ещё больше улучшусь, я приду снова — на этот раз одна.
— В таком случае, может, в следующий раз я снова пойду с тобой послушать отчёт?
Когда я удивлённо посмотрела на него, Рицу мягко улыбнулся.
…Почему он всегда говорит именно то, что мне нужно услышать?
Но это то, что я должна сделать сама… поэтому я не могу его беспокоить.
[Спасибо. Но я должна пойти одна.]
— Не волнуйся об этом. К тому же, когда ты отчитываешься, нужен свидетель, верно? Как в этот раз — я должен рассказать ему, как невероятно сильно ты старалась.
…Действительно ли можно на него положиться снова…?
— Не стесняйся обращаться ко мне за помощью. Даже если это просто «Я завела нового друга» или «Я хорошо написала тест», я приду. Я же твой бывший наставник. Я не могу просто отпустить свою ученицу одну.
[Это вообще считается причиной?]
— Ах, ну… наверное, не совсем… но в любом случае, я приду. Наверное, ты сейчас думаешь что-то вроде «Я не хочу никого беспокоить», да?
Угх… точно в точку.
Почему Рицу всегда точно знает, о чём я думаю?
— У тебя снова такое озадаченное лицо. Даже если ты не можешь сказать это вслух, я всё равно понимаю. Поэтому, если тебе когда-нибудь будет тяжело, полагайся на меня — потому что я буду рядом и поддержу тебя, Рурина.
Сказав это, Рицу мягко погладил меня по голове.
Я прижалась к его груди и тихо заплакала.
Но как бы я ни была счастлива от его обещания поддерживать меня… в сердце всё равно осталось лёгкое, но неисчезающее чувство.
После того как я немного поплакала, я посмотрела на своё лицо в телефоне и увидела, что глаза у меня красные.
…Скажет ли он, что я похожа на кролика?
Ах, главное…
[Почему ты здесь, Рицу?]
— А, это? Просто совпадение, наверное?
То, как неловко он это сказал, напомнило мне, как выглядела учительница, когда мы встретились здесь в прошлый раз.
Я знаю, что он искал меня… но мне кажется, что дело не только в этом.
Когда я пристально посмотрела на него, он отвёл взгляд.
— Ладно, тогда я тоже помогу убраться. Я ведь принёс цветы.
[Какие красивые цветы.]
— Да, неплохие. Я думал подарить их твоему папе, но… тут уже полно цветов от тебя.
[Я хотела сделать красиво.]
— Хаха, получилось очень хорошо.
С беззаботной улыбкой он помог мне убраться.
И наконец, когда всё стало чисто, мы полили землю водой.
— Теперь выглядит хорошо.
[Спасибо.]
— Не за что. Когда чисто, приятно. Ладно, давай возвращаться.
[Разве у тебя не было дел?]
— Нет. Главное — нужно быстрее вернуться, а то все будут волноваться.
Рицу улыбнулся и начал уходить.
Это было так похоже на него — но почему-то казалось, будто он пытается сбежать.
Почему я так почувствовала…?
Но — я поняла, что не могу сейчас его отпустить.
Когда я это осознала, я уже обняла его сзади.
Я не знала, почему так сделала.
Но мне показалось, что за его обычной улыбкой скрывается что-то.
Что-то знакомое… да, похожее на то, что я чувствовала, когда была заперта ото всего.
Чувство потери, отчаяния и сожаления.
Чувство, что хочется просто исчезнуть…
Но это только догадка.
Я не знаю, правда ли это…
Но я просто знала — я не могу оставить его одного.
— Э-эй. Рурина…? Я был бы очень благодарен, если бы ты меня отпустила. Это, эм… довольно компрометирующая ситуация…
Рицу сказал своим обычным тоном, немного растерянно.
Он выглядел как парень, который смутился, потому что девушка внезапно его обняла.
Его реакция была как всегда — ничего особенного.
Но… именно потому, что всё выглядело нормально, я почувствовала что-то вроде стены.
Что-то скрытое за его неловкой улыбкой…
[Если тебе нужно что-то сделать, давай сделаем это вместе. Я помогу.]
С твёрдой решимостью я посмотрела на него.
Доверяя своей интуиции, я не отводила взгляд от его тревожной улыбки.
Тогда он посмотрел на небо и сказал:
— …Эй. Можно я скажу что-то совсем случайное и нелепое?
Я молча кивнула.
— Что, если… я умею читать мысли? Что бы ты подумала?
Он спросил небрежно, словно шутя.
Читать мысли? Что он имеет в виду?
Но я написала:
[Тогда мы могли бы много разговаривать.]
— Хаха, это правда. Но если бы я действительно слышал всё, разве это не было бы жутко? Все твои мысли были бы полностью раскрыты.
[Разве?]
— «Разве», говорит она… Большинство людей возненавидели бы это.
[Я не большинство.]
— …На такой ответ довольно сложно ответить.
[К тому же, слышать всё было бы тоже больно.]
Если кто-то действительно мог бы делать такое, думаю, он бы просто вымотался.
Он слышал бы вещи, которые не хотел слышать… страдал бы от них… и если бы это была я, то, наверное, уже не смогла бы ничего делать.
А теперь, когда я в старшей школе, у меня есть какое-то понимание добра и зла, но… если бы у меня была такая способность в детстве, думаю, мне было бы очень тяжело.
Даже что-то доброе могло бы обернуться ужасно…
Пока я это представляла, я почувствовала, как рука Рицу слегка напряглась.
Когда я посмотрела на его лицо, он кусал губу, и его обычное мягкое выражение исказилось от боли.
— …Если бы такой человек действительно существовал… человек, который слышал чужие секреты и в итоге разрушал чью-то жизнь… что ему делать?
Он сказал это так, будто с чем-то смирился.
Затем, заметив это, он быстро добавил с натянутой улыбкой:
— Прости, это вышло странно. Наверное, я слишком много читаю мангу.
Это была точно такая же улыбка, какую он показывал мне раньше — когда я училась улыбаться.
…Не знать — больно.
Рицу раньше сказал, что будет меня поддерживать.
Его доброта такая тёплая и делает меня счастливой… но тогда кто поддерживает его самого?
Он выглядит так, будто может сломаться в любой момент… и при этом всегда помогает другим.
Кто помогает ему?
Если Рицу — единственный, кого никто не спасает… я не могу с этим смириться. Никогда.
Подумав об этом, я внезапно поняла, что схватила его за руку, когда он начал уходить.
— Рурина? Что такое…?
[Пойдём со мной.]
Я потянула его за руку, возможно, немного резко, и повела к определённой могиле.
Это была та самая, которую раньше посещала учительница…
Я подумала, что, возможно, именно сюда Рицу тоже хотел прийти.
— …Я не думаю, что имею право смотреть на них.
Его голос был едва слышен, а лицо выглядело так, будто он кусает что-то горькое.
…Должно же быть что-то, что я могу сделать. Если Рицу страдает от чего-то… хотя бы немного.
С этой мыслью я взяла цветы, которые он принёс, и поставила их в вазу.
Затем я крепко сжала руку парня, который просто стоял, замерев.
Я не знаю, что произошло…
Но я не могу просто уйти и оставить Рицу, когда ему так больно.
Поэтому я приняла решение.
Отныне я буду рядом с ним.
И я буду самой близкой к нему — поддерживая его оттуда.
[Ты не один.]
Я написала эти слова и показала экран Рицу.
Всего несколько символов, но они несли в себе множество смыслов.
Это было также и декларацией.
— Давай вместе смеяться в счастливые времена. — Если тебе тяжело, я буду переживать вместе с тобой. — Если больно и хочется плакать, я буду плакать вместе с тобой. — Если ты вот-вот упадёшь, я буду поддерживать тебя с другой стороны. — Если ноша слишком тяжёлая, я понесу её вместе с тобой.
Даже если ты не можешь вынести это один, мы сможем преодолеть всё вместе.
Вот какой я хочу быть с Рицу.
Он нечасто делится своими настоящими чувствами, но я хочу лучше его понять, ближе узнать…
Именно потому, что я не говорю, я хочу выражать это через действия.
Потому что я знаю, как сильно он старается, если ему захочется остановиться, я хочу ждать рядом с ним.
Так же, как спасли меня… теперь я хочу быть той, кто будет толкать его вперёд.
С этими чувствами в сердце я прямо посмотрела Рицу в глаза.
Он слегка покраснел, неловко потёр шею и застенчиво пробормотал:
— …Ты действительно очень прямолинейная. Такая яркая, что почти больно… но, похоже, я тоже спасаюсь этой твоей яркостью.
Затем, словно приняв решение, он торжественно повернулся к могиле и глубоко поклонился.
Не говоря ни слова — несколько минут.
Когда он наконец поднял голову, он повернулся ко мне и сказал:
— Спасибо. За то, что ты со мной. Я тоже… буду двигаться вперёд.
…Мне действительно кажется, что он меня услышал.
Его ответ заставил меня почувствовать, будто моё сердце достучалось до него, и я не смогла сдержать улыбку.
Я снова прижалась к его руке и показала ему свой планшет.
[Потому что у тебя есть я, Рицу!]
Слова были смелыми и полными силы.
Он посмотрел на них и тихо рассмеялся.
Мы ещё не так давно знакомы… Но почему-то мне казалось, что мы по-настоящему связанны.