И меч был обнажен

Глава 4: И меч был обнажен

С тех самых пор, как Эльфария Серфорт осознала собственное существование, Уилл всегда был рядом.

Эльфария любила Уилла.

Не нужно ни причин, ни доказательств, чтобы любить того, кто неизменно согревает тебя своим присутствием.

Эльфария нуждалась в Уилле, а Уилл — в Эльфарии.

В этом не было ничего необычного.

Уилл Серфорт был просто второй половинкой её души, самым драгоценным существом в мире.

— Уилл, ты ведь любишь меня?

— Да, люблю.

— И я тебя! Я очень сильно люблю Уилла!

Эльфария никогда не покидала его.

Они вместе играли.

Они спали в одной постели.

Даже ванну принимали вдвоем.

Она часто создавала магией ледяные сладости, которые так обожал Уилл, и они слизывали их вместе.

В те мгновения Эльфария всем сердцем любила улыбку Уилла.

Однажды, тайком от приемного отца, они забрались на крышу приюта, чтобы посмотреть на ночное небо. Именно тогда они поцеловались.

Это было внезапное, нежданное нападение со стороны Эльфарии.

Лицо Уилла вспыхнуло пунцовым, что было отчетливо видно даже в ночной тиши.

Эльфария тоже покраснела, но продолжала улыбаться, крепко обнимая застывшего мальчика.

Уже тогда Эльфария поняла: именно здесь сокрыто её счастье.

— Эльфи, ты умеешь читать?

— Да, умею.

— Потрясающе! Тут же столько сложных букв!

Помимо Уилла, Эльфария любила еще кое-что: читать истории.

Она упивалась похвалами мальчика, чьи глаза сияли от восторга, и это стало началом её страсти.

Вне зависимости от того, как всё началось, Эльфария влюбилась в многообразие сюжетов.

Пусть их приют нельзя было назвать богатым, но то ли из-за хобби отца, то ли по иной причине, книг там было в избытке.

Она поглощала их одну за другой.

Легенды о Королеве-ведьме, сказания о Ледяном замке и связанных с ним принцессах, героические баллады о рыцарях, повелевающих жезлами и драконами.

Раз за разом она представляла себя и Уилла магами, пустившимися в странствия по страницам, что перелистывали её пальцы.

На подмостках этих историй воображаемые Эльфария и Уилл видели множество прекрасных пейзажей.

Сама того не заметив, Эльфария начала мечтать о том, чтобы воочию увидеть эти картины вместе с Уиллом.

В каком-то смысле, это было естественным развитием её желаний.

— Говорят, в настоящем небе парят «луна» и «солнце»!

И вот, когда им исполнилось по пять лет.

Эльфария и Уилл дали друг другу «обещание».

— Если мы доберемся до вершины башни, что ближе всего к небесам... если станем Магией Вандер, то, возможно, увидим «закат»!

— Тогда давай пойдем и увидим его вместе!

— Да! Обещаю!

Прекрасные нежно-фиолетовые глаза пристально смотрели на Эльфарию.

Мальчик, улыбавшийся подобно «солнцу» из книжных преданий, был таким ярким, ослепительным и милым.

Эльфария чувствовала себя безмерно счастливой, ведь Уилл разделял её мечту.

Именно поэтому это обещание стало для неё бесценным.

«Обет», принадлежащий лишь им двоим, — тот, что никогда не поблекнет.

Для Эльфарии не имело значения, что Уилл совершенно не владел магией.

Она могла защитить его своими чарами и проложить путь для них обоих.

Словно герой, оберегающий мага в той книге, с которой началось их обещание.

Пока Уилл был рядом, счастье Эльфарии оставалось незыблемым.

Однако это счастье в одночасье разлетелось вдребезги.

— Беги! Беги, Эльфи!

Однажды в лесу за приютом на Эльфарию и Уилла напал монстр, которого они прежде никогда не встречали.

Эльфария оказалась бессильна перед чудовищем, обладавшим способностью отражать магию.

Раненая, она была загнана в угол.

Её тело содрогалось от близости «смерти», которую она впервые ощутила столь явно.

Но Уилл поднялся, чтобы защитить Эльфарию в этот критический миг.

Словно пробудившись, подобно герою сказки, он сокрушил ужасного монстра.

Это была неоспоримая «магия».

Эльфария знала: это была «собственная магия Уилла».

Эльфария была заворожена.

Этой «магией» Уилла.

Этой «храбростью» мальчика.

Эльфария еще сильнее полюбила Уилла, защитившего её; чувства её стали бездонными.

Однако — когда она принесла раненого и бесчувственного Уилла обратно в приют, их настигла жестокая реальность.

— Ты... кто такая?

Уилл Серфорт утратил память.

Пять коротких лет и всё, что касалось Эльфарии, — всё исчезло.

— А...?

— Где я? Я... хм? Кто вы...?

— О чем ты говоришь...? Пожалуйста, прекрати... не лги так...

— Я не лгу. Я правда ничего не помню.

— Если ты злишься, я извинюсь... Прости, что не смогла защитить тебя, Уилл...

— Я не злюсь. Раз я ничего не помню... я не могу злиться.

— Лжёшь! Лжёшь, лжёшь! Не хочу в это верить!!

Уилл потерял всё.

Сокровища, накопленные вместе с Эльфарией.

Бесчисленные воспоминания, избыток счастья, даже тот поцелуй — всё кануло в небытие!

Эльфария вцепилась в Уилла, лежащего на кровати, рыдая и крича во весь голос.

Растерянный мальчик больше не гладил её по волосам, как обычно, и слезы лились нескончаемым потоком.

Бесконечные «Почему?» заполняли разум Эльфарии.

— Эльфи... слушай внимательно. Потеря памяти Уилла наверняка вызвана той «магией Уилла», которую ты видела.

Позже, ночью, когда изнуренный Уилл уснул.

Их приемный отец, испробовавший множество способов вернуть память мальчику, позвал Эльфарию.

— Уилл не «не мог» использовать магию всё это время. Возможно, он просто не был готов к ней. «Магия» этого ребенка обладает колоссальным эффектом, и в обмен на это... он лишается многого.

— Не может быть...!

Эльфария едва не лишилась чувств от слов отца, говорившего с ней вполголоса у постели Уилла.

Если бы только Эльфария не пошла в лес вместе с ним.

Если бы только Эльфария смогла одолеть того монстра, Уилл не потерял бы память.

Эта истина продолжала истязать Эльфарию.

— Ты ведь тоже видела, как Уилл проявляет силу, подобную мощи дворфов? Думаю, эта сила — тоже часть той «магии»... крупицы мощи, просачивающиеся наружу.

Кое-что не давало покоя. Уилл действительно обладал выдающимися физическими данными, словно в замен неспособности к магии.

Он мог запрыгивать на ветки деревьев, что были много выше его роста, и даже разбивал кирпичи голыми руками.

Почти невозможно было поверить, что он — Лизанс, способный к магии.

Пока Эльфария безмолвствовала, отец прижал свой короткий жезл ко лбу Уилла.

Внезапно на лбу мальчика проступил сложный магический круг, напоминающий отражение воды в ночном источнике.

На глазах у изумленной Эльфарии кончик жезла с мягким всплеском погрузился в это водяное зеркало.

— Я восполнил его память, насколько смог, с помощью магии. Теперь Уилл должен вспомнить тебя.

— Правда?!

— Да. Но это не значит, что память вернулась в прежнем виде. Я использовал магию «внушения». Я лишь навязал ему гипноз о том, что «такие вещи случались», основываясь на собственных воспоминаниях.

Приемный отец Эльфарии и Уилла, Эшли Серфорт.

Сейчас он управлял приютом, но поговаривали, что когда-то он был странствующим магом и целителем по неким веским причинам.

Он применил редкую магию «внушения», чтобы заполнить пустоты в тяжело поврежденной памяти Уилла.

Через призму восприятия Эшли за последние пять лет он воссоздал образы Уилла и Эльфарии.

Поэтому то, что вспомнит Уилл, будет лишь «объективной картиной», увиденной глазами их отца.

И, разумеется, те воспоминания Уилла и Эльфарии, свидетелем которых отец не был, вернуть было невозможно.

Услышав это, Эльфария не смогла скрыть потрясения.

— Поэтому ты не должна давать Уиллу повода заподозрить неладное. Если он осознает, что память об этих пяти годах — лишь переданная мною «запись», его сознание станет крайне нестабильным.

— ...Я понимаю.

— Эльфи... нет, Эльфария. Отныне ты должна всеми силами удерживать Уилла от использования его «силы». Особенно если он снова применит «свою магию»... даже если вы создадите новые воспоминания, Уилл снова их потеряет.

Сдерживая слезы и скорбь, Эльфария кивнула, скрепляя уговор с отцом.

После этого, когда Уилл очнулся, их отношения внешне вернулись в прежнее русло.

Однако Уилл так и не вспомнил их сокровенные моменты.

Эльфария при каждом удобном случае рассказывала ему о прошлом, но Уилл лишь склонял голову набок и спрашивал:

— Неужели такое правда было?

Это причиняло боль. Эльфарии хотелось плакать каждую секунду.

Несмотря на это, она продолжала говорить о прошлом, надеясь, что Уилл вспомнит.

С того печального дня Эльфария стала еще сильнее зависеть от Уилла.

Ибо она знала: Уилл — не просто тот, кого нужно защищать.

Но в то же время она стала чрезмерно опекать его, что противоречило её прежнему поведению.

Всё ради того, чтобы Уилл больше никогда случайно не применил свою «силу».

Она проводила с ним больше времени, чем когда-либо, отгоняя любые опасности, словно яростное пламя.

— Отец не знал об обещании увидеть «закат»... Поэтому Уилл тоже... не помнит о нем.

Накануне их десятилетия Эльфария почти сдалась.

Она была готова отказаться от академии магии — от «Башни», что ближе всего к небесам.

Она хотела исполнить их великое обещание, но риск того, что Уилл перенапряжется и снова потеряет память, был недопустим.

Так думала Эльфария. Она панически боялась новых утрат.

— Приятно познакомиться, Эльфария-сан. Нет, Эльфария-сама. Я — Эван Гаррод. Я искренне надеюсь, что вы согласитесь поступить в академию магии!

Однако окружающие не собирались оставлять Эльфарию в покое.

Эван, специально прибывший из Урбус-Ригардена, центра магического мира, чтобы завербовать Эльфарию.

Он представился учителем академии и тайным агентом, связанным с «Башней».

По его словам, его миссия заключалась в сборе лучших талантов не только в академии, но и по всему миру.

Заявив об этом, Эван посетил деревню, где находился их приют, и, как оказалось, стал свидетелем некоего события.

Он видел, как Эльфария применила невероятно мощную магию, защищая Уилла.

Ужасающее зрелище, когда часть деревни замерзла вместе с ордой беснующихся монстров.

— Вы определенно сможете стать одной из Магии Вандер! Взойдите на вершину «Башни» и возглавьте этот магический мир!! В этом нет никаких сомнений!

В личных покоях приюта Эван, подавшийся вперед и игнорирующий замечания отца, выглядел омерзительно.

Его липкий взгляд был прикован не к самой Эльфарии.

Его глаза видели лишь её «талант», его интересовало только то, что имело ценность.

— Уходи.

Эльфария одарила его ледяным взглядом и отвергла предложение.

После этого, сколько бы Эван ни приходил, Эльфария отказывала ему. Она даже перестала на него реагировать.

— Я решила. Я останусь в приюте вместе с Уиллом...

Пусть это означало жизнь в захолустном уголке скучного мира, это было лучше, чем новые потери.

Кое-что ей хотелось вернуть, но лучше так, чем лишиться всего. Утрата пугала её.

Она хотела приключений из сказок вместе с Уиллом. Но теперь ей было достаточно и этого.

Так она думала, однако —

— Смотри, Эльфи! Мне прислали рекомендательное письмо из академии магии! Я смогу изучать магию в Ригардене!

Уилл подбежал к ней в саду за приютом, где она предавалась одиночеству и тоске.

Задыхаясь, он развернул лист бумаги, его щеки горели от восторга.

Эльфария замерла.

В тот же миг за спиной Уилла, в тени деревьев, она заметила довольно улыбающегося Эвана.

Она мгновенно разгадала его замысел. Этот человек решил использовать Уилла как «приманку».

Зная при этом, что у Уилла нет таланта к магии! И всё ради того, чтобы заманить Эльфарию в академию!

«Непростительно...!!»

Эльфария была в ярости.

Ей хотелось броситься вслед за уходящим Эваном и безмолвно превратить его в ледяную статую.

Ей хотелось разорвать письмо в руках Уилла и запретить ему уходить.

Однако, видя, как сияют надеждой глаза Уилла, Эльфария заколебалась.

Уилл грезил о будущем, где он овладеет магией и пойдет рука об руку с Эльфарией.

Разрушить эту мечту на его глазах казалось слишком жестоким и болезненным поступком.

В душе Эльфарии бушевал конфликт.

Как поступить, что будет правильным, что принесет пользу Уиллу.

Она размышляла об этом дольше и глубже, чем о чем-либо ином с момента своего рождения.

Той ночью Эшли навестил терзаемую сомнениями Эльфарию.

— Эльфария, я говорил тебе это давно. У тебя исключительный талант. Независимо от Уилла... как маг, я хочу, чтобы ты отправилась в Ригарден.

— Отец, и ты туда же?!

— Что еще важнее, я сомневался, стоит ли говорить... в Ригардене сокрыто множество редких чар и запретных заклятий. Возможно, там найдется секретная техника, способная вернуть Уиллу память.

— !!

— И с твоим даром, возможно, именно ты найдешь способ помочь Уиллу.

Эльфария широко раскрыла глаза.

Эшли неловко улыбнулся, морщины на его лице проступили глубже обычного.

Эльфария поняла: её мягкий и добрый отец страдал от того же внутреннего разлада, что и она сама.

И всё же, как родитель, он предоставил им «право выбора».

— Если ты сможешь взойти в «Башню», шансы возрастут многократно. Подумай об этом.

— Отец...

— ...Сказанное мною может прозвучать как пустые слова, но я приму любое твое решение. Что бы ни случилось... я верю, что узы между тобой и Уиллом не разорвать.

Эшли не приказывал ей.

Как с ребенком, который уже повзрослел, он оставил решение за самой Эльфарией.

После ухода отца Эльфария вновь погрузилась в пучину сомнений.

Она бродила по темному приюту, словно призрак, голова раскалывалась от мыслей.

Она шла по коридору. Мимо комнат, где крепко спали её младшие названые братья и сестры. Открыла дверь и вышла наружу.

Там был Уилл.

Один, на заднем дворе, где они когда-то пообещали друг другу увидеть «закат».

Он смотрел на «Великую Защиту» — «ложную луну», плывущую в ночном небе.

— ...Что ты здесь делаешь, Уилл?

— Эльфи... Мне не спится. До сих пор не верится, что я поеду в Ригарден... Я так счастлив!

Когда Эльфария подошла и встала рядом, Уилл с воодушевлением заговорил о своей радости от предстоящей учебы.

Слушать это было невыносимо больно.

— Почему ты так сильно хочешь попасть в академию магии, Уилл?

Даже если он забыл их общие воспоминания и чувства —

Проглотив эти слова, Эльфария невольно задала вопрос, и в этот миг...

— Потому что я обещал тебе, Эльфи. Что мы пойдем смотреть на «закат».

Эльфария лишилась дара речи.

— Я смогу стать ближе к нашей общей мечте... Вот почему я хочу пойти!

Эльфария заплакала.

Все те мгновения, которые, как она думала, исчезли без следа.

Среди всего прочего Уилл сохранил то самое важное «обещание».

Он не отпустил свои чувства к ней.

Эльфария с плачем обняла Уилла.

И пока Уилл пребывал в замешательстве, она приняла решение.

Пусть это ловушка Эвана, она отправится в академию.

Она никогда не разлучится с Уиллом и сметет любые преграды на их пути.

Она обязательно найдет магию, что вернет Уиллу память.

Ради этого она была готова на всё, даже на нарушение любых правил.

Решив отправиться в академию вместе с Уиллом, Эльфария немедленно начала приготовления.

Первым делом, с помощью отца, она создала «Кулон Синих Слез», способный передавать её магию.

Чтобы Уилла, не владеющего чарами, не смели притеснять. Чтобы он случайно не применил свою «силу».

Она также отточила мастерство маскировочных чар «Ars Weiss» и подготовила план тайного проникновения в библиотеку академии с помощью дистанционного управления.

Всё для того, чтобы отыскать секретные техники и запретные манускрипты, особенно те, что касались памяти.

И вместе с Уиллом, который ни о чем не подозревал, Эльфария покинула их дом.

Навстречу Урбус-Ригардену, где их ждала сама судьба.

С обещанием и надеждой в сердце, Эльфария переступила порог академии магии.

И теперь это обещание и эта надежда едва не рассыпались прахом —

***

— Говорят, «закат» ждет в конце долгого пути!

В конце долгого дня, когда воцарилась «ночь».

Мы с Эльфи сидели на поваленном старом стволе у кромки леса подле общежития и разговаривали.

— Нас ждет много опасностей, так что нужно выучить побольше заклинаний и подготовиться!

Вернее сказать, говорила только Эльфи.

Словно она хотела убедить меня, что мы всё еще можем исполнить наш обет.

На её лице играла привычная улыбка, будто она пыталась удержать меня от падения в бездну.

«Я... просто "бездарь"».

Слова учителя Эвана о «клейме никчемности» всё еще звенели у меня в ушах.

Я не смел взглянуть Эльфи в глаза.

Мне было стыдно перед девушкой, которая подарила мне кулон и вечно выручала меня, такого беспомощного.

Эльфи, казавшаяся веселой и непосредственной, как дитя, на самом деле заставляла себя улыбаться.

Я, всегда бывший рядом, кожей чувствовал: она готова разрыдаться в любой миг.

Моё существование загнало её в тупик.

Несмотря на напускную бодрость, глаза Эльфи, сиявшие мечтой, всё еще были прекрасны, как драгоценные камни.

Ты слишком ярко светишь, и я, всего лишь «бесполезный камень», чувствую себя ничтожным.

Я не хочу отнимать у тебя этот свет.

Мои трусливые губы, пока я смотрел в землю, жалко зашевелились.

— Эльфи, ты наверняка сможешь... Но я...

— Нельзя!

Эльфи не дала мне договорить.

Она протянула руки и толкнула меня, повалив на траву.

Зеленый ковер принял моё тело. Мои глаза расширились от шока. На мои щеки упали капли дождя — её слезы.

— Без Уилла — нельзя!

Эльфи плакала.

Слезы, которые она сдерживала так долго, наконец хлынули из уголков глаз, обжигая мою кожу.

— Если Уилла не будет рядом, всё это не имеет смысла!

Её маленькие ладони по обе стороны от моего лица дрожали, вцепившись в траву и землю.

Эльфи красиво улыбалась сквозь бурю эмоций.

— Поэтому... пойдем вместе?

Мой взгляд дрогнул.

Я чувствовал себя жалким.

И всё же я не мог предать те чувства, что были сейчас передо мной.

Уилл Серфорт никогда не нарушит обещание, данное Эльфи, чего бы это ни стоило.

Отчаянно подавляя всхлипы, я протянул руки.

Чтобы поддержать её тонкие предплечья, которые, казалось, могли сломаться от любого ветра, я притянул её к себе.

Эльфи обмякла и упала мне на грудь.

Я нежно обнял её.

Мы делились теплом друг с другом.

Четыре руки искали опору друг в друге.

Сдерживая слезы и глядя в непроглядное ночное небо, я медленно уложил Эльфи рядом с собой.

Мы лежали и смотрели друг другу в глаза, словно в зеркало.

Подтверждая наши чувства. Это «обещание» не исчезнет. Пока мы вместе — навечно.

Когда наши лбы почти соприкоснулись, мы оба внезапно покраснели, кое-что осознав.

Нам стало неловко от того, с какой серьезностью мы только что скрепляли узы, хотя обычно всегда спали в одной кровати.

И всё же щекочущее прикосновение травы заставило нас невольно рассмеяться.

— ...Пойдем?

— ...Да.

Эльфи поднялась.

Я тоже встал и вложил свою ладонь в её протянутую руку.

Мы молча двинулись в путь.

«Это больно и постыдно. ...Но я исполню это».

Даже если я не владею магией, я исполню обет, данный Эльфи.

Тень в душе еще не рассеялась. Но я продолжал убеждать себя.

Я крепко сжал правый кулак, чтобы не поддаться слабости.

Чтобы никогда не отпускать левую руку, которая всё еще сжимала мою.

И когда мы шли через лес обратно к общежитию, это случилось.

— Куда это вы собрались, Эльфария-сама? Нет — без пяти минут новая Магия Вандер.

Учитель Эван преградил нам путь в сопровождении нескольких магов.

— Кх...! Ты!

— Господин Эван...!

— Неужели вы решили вернуться в общежитие? В этом больше нет нужды. Дворец, в котором вам предстоит жить, — это не место для простых смертных, а величественная «Башня».

Перед нами, чьи тела и руки мгновенно напряглись, учитель Эван расплылся в широкой улыбке.

Прищурившись, он указал на исполинскую «Башню», видневшуюся вдали, как и прежде.

— Господин Аарон, лидер Магии Вандер, «Мастериас Ной», дал официальное согласие. Он включит вас в число почетных членов Пяти Великих Жезлов.

Словно зачитывая смертный приговор, учитель Эван объявил об этом нам, потерявшим дар речи.

Будто говоря, что детские игры подошли к концу.

Или словно насмехаясь над нашими всё еще сплетенными руками.

— Не шути так! Вы всё решили без меня, я ничего об этом не знаю! Я останусь с Уиллом!

— Не будьте эгоисткой, Эльфария-сама. Иначе нам придется забрать вас силой.

— Только попробуй... и я заморожу вас всех до единого...!!

Эльфи была серьезна как никогда.

Отрицая всё, кроме нас двоих, вокруг завыл леденящий ветер.

Даже без произнесения заклинаний магический вихрь начал сковывать льдом деревья и цветы вокруг.

Лицо учителя Эвана, прежде никогда не терявшее маски любезности, впервые исказилось от настороженности.

— Эта магическая мощь...! Неужели она и правда всего лишь ребенок...?!

— Эван-доно, позвольте нам использовать сдерживающий барьер!

— Стойте. Пусть она молода и неопытна в бою, она — чудовищный талант. Даже малой доли её силы хватит, чтобы стереть в порошок нас, магов высшего ранга.

Эти люди наверняка были великими чародеями, пришедшими из «Башни».

В обычных обстоятельствах они могли бы легко раздавить таких учеников, как мы.

Но сейчас именно они были подавлены присутствием Эльфи.

Эльфи, источавшей лазурное сияние и сжимавшей свой жезл.

Среди паникующих магов в безликих официальных мантиях лишь учитель Эван сохранял спокойствие.

— Именно поэтому против монстра нужно выставить равного ему «монстра».

Его губы снова изогнулись в тонкой ухмылке.

В ответ на его слова из лесной чащи выступили две новые тени.

Один — странный мужчина с повязкой на глазах, чья седая борода и волосы выдавали возраст около шестидесяти лет.

И второй —

— Называть нас «монстрами» — это грубо, Эван.

Первым из тьмы показался длинный алый плащ.

Юноша в одеждах иссиня-черного цвета.

Он был много старше нас, но явно моложе учителя Воркнера.

Огненно-рыжие волосы, напоминавшие шевелюру Сиона, колыхались на ветру, а глаза всегда были сощурены в улыбке.

Но почему-то от этого человека веяло первобытным ужасом.

— Прошу простить мою дерзость, Кариот-сама! Но я говорю лишь то, что велит мне сердце. Страх и почтение — две стороны одной медали... разве не таков закон мира?

— Ха-ха, твой вздор всегда забавен. Можешь больше не утруждать себя речами. Как и старший Эдвард, я тебя недолюбливаю.

Юноша даже не взглянул на учителя Эвана, который склонился в преувеличенно почтительном поклоне.

Он прошел мимо него и встал напротив нас, сохраняя дистанцию.

— Эльфария, верно? Нас ждет долгое знакомство. Позволь представиться.

Не удостоив меня и взглядом, он смотрел лишь на Эльфи, и его улыбка стала шире.

Я понятия не имел, о чем он думает.

Но моя кожа чувствовала «запредельную магическую мощь», сокрытую в нем, и кровь застывала в жилах.

Эльфи рядом со мной тоже изменилась в лице.

— Мое имя — Кариот Инциндия Вайзман. Я ношу титул «Инциндия Бархам», один из Магии Вандер.

— Кх—!?

«Инциндия Бархам»!

Один из ныне действующих Магии Вандер —!!

Тот, кто стоит над облаками, цель, о которой мы только мечтали!

Невероятность встречи и патовость ситуации смешались, обостряя чувство опасности до предела.

— Ты ведь понимаешь, что я сейчас сделаю? Что ж, готовься. Надеюсь, ты меня не разочаруешь.

Сказав это, он принял боевую стойку.

Без лишних слов он направил на нас свой жезл.

Я отчетливо видел, как волосы Эльфи встали дыбом, словно у кошки.

Пока Эльфи, по чьему лицу катился пот, вскидывала жезл, рыжеволосый юноша произнес заклинание.

— О пламя, повинуйся.

Мантра, сказанная совершенно обыденно.

Тот же зачин, что использовал когда-то Сион.

Повторение дуэли, что была у Эльфи два месяца назад.

Но магический круг, вспыхнувший перед ним, был гораздо меньше, чем у Сиона.

Эльфи среагировала мгновенно.

Прежде чем огонь вырвался из жезла противника, она активировала безмолвную магию.

— Fraze Grace!

Всё вокруг начало замерзать.

«Магия обморожения», призванная сковать движения врага, попыталась заточить весь лес в ледяной плен.

Но.

— А?!

Он не замерз. Лишь он один остался нетронутым.

Магия Вандер, окутанный жаром магической силы, словно маревом, был неуязвим для льда!

И этот Инциндия Бархам с безмятежной улыбкой выдохнул название своих чар.

— Ignis Luks.

В мгновение ока мир окрасился в «багрянец».

Вырвавшийся столп пламени был столь исполинским, что готов был испепелить всё сущее.

— Akurum!!

Движения Эльфи были молниеносны.

Навстречу неумолимому пламени она воздвигла водный барьер.

Огромное лазурное зеркало, подобное вратам дворца, закрыло нас. Но.

Как только огонь и вода столкнулись, произошел взрыв чудовищной силы.

— Ува-а-а!?

Барьер «Akurum», сдерживающий огонь, закипел с немыслимым грохотом.

Эльфи закричала, из последних сил удерживая заклинание. Рев пламени заглушал её голос.

Щит начал испаряться, тая на глазах.

Яростное пламя вот-вот должно было поглотить нас.

Тело двигалось само, повинуясь инстинкту.

Я обхватил Эльфи, сжимавшую жезл, и прижал её к себе, закрывая своим телом.

Я повернулся спиной к этому адскому огню, решив защитить её любой ценой.

— А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!

Эльфи в моих объятиях закричала.

Словно она хотела защитить и меня, или клялась никогда больше не терять.

Водное зеркало вспыхнуло ослепительным светом и, ценой собственного разрушения, погасило багряный пожар.

— Кх—!?

Однако от силы удара нас отбросило прочь.

Смесь льда и жара породила сокрушительную ударную волну.

Лес застонал, ветви и стволы деревьев гнулись и лопались.

Наши маленькие тела покатились по земле, подхваченные магическим штормом.

Мы, только что крепко прижимавшиеся друг к другу, были разлучены, несколько раз ударившись о камни и корни.

— Хотя я и сдерживался... она смогла нейтрализовать атаку. Я лишь хотел немного припугнуть её, но это приятный сюрприз.

Пока я лежал у корней старого дуба, а Эльфи распласталась ничком, Инциндия Бархам продолжал улыбаться.

Той «взрослой улыбкой», которая выдавала, что наше отчаянное сопротивление для него — лишь забава.

— Угх... кх...!

— Досадно признавать, Эван, но у тебя глаз-алмаз. Согласно воле Его Величества, мы забираем её в «Башню».

Эльфи попыталась подняться на дрожащих руках.

Я, чей позвоночник отозвался резкой болью, а дыхание перехватило, всё еще не мог пошевелиться. Я не мог их остановить!

— Остальное на тебе, Логвелл.

Бросив это, Инциндия Бархам развернулся, и его алый плащ взметнулся на ветру.

Вместо него вперед выступил старик с повязкой на глазах — последователь Магии Вандер.

Бесшумным движением, в мгновение ока, он оказался подле ошеломленной Эльфи.

— Раскройся.

— Ах—!?

Он схватил Эльфи за лоб одной рукой и произнес лишь слово.

Бесцветный магический круг расцвел, словно цветок, и Эльфи, издав короткий вскрик, обмякла.

Мужчина легко закинул её бесчувственное тело на плечо.

При виде этого в моих глазах потемнело от ярости.

— Отпусти её-ё-ё-ё!

Презрев боль, я заставил себя вскочить.

С криком ярости, что был горячее любого пламени, я бросился на него.

— Не позволю.

Но... я не дотянулся.

— Наши деяния и твоя собственная слабость.

— Гах!?

Прежде чем мои пальцы коснулись края её плаща, указательный палец старика коснулся моего лба.

В ту же секунду вспыхнул «свет».

Вспышка, ударившая прямо в мозг, выжигая зрение.

Когда я осознал, что это были ослабленные «чары потери сознания», моё тело уже рухнуло в траву.

— Уи...лл...

— Эль...фи...!

Когда старик начал уходить, Эльфи протянула левую руку в мою сторону, её взгляд был расфокусирован.

Я сделал то же самое. Цепляясь за остатки гаснущего сознания, я тянул к ней дрожащую правую руку.

Но не достал. Снова не достал. Расстояние между нами неумолимо росло.

Тела, сердца, чувства, обещания — всё разрывалось и отдалялось!

— УИ-И-И-И-И-И-И-ИЛЛ!!!

— ЭЛЬФИ-И-И-И-И-И-И-И!!!

Залитое слезами лицо — вот последнее, что я запомнил.

Они скрылись в лесной чаще. Старик, Эльфи и остальные маги.

Они ушли к «Башне», вонзающейся в небеса.

— Печальное расставание, не так ли? Но теперь-то ты доволен, Уилл? Нет... жалкий «бездарь».

— Кх... а...

Когда моя рука безвольно упала на землю, я услышал шаги совсем рядом.

Тень накрыла меня, заслоняя свет «Великой Защиты», столь непохожий на истинную луну.

Учитель Эван стоял надо мной, глядя сверху вниз.

— Осознай свою никчемность. — И устыдись. Того факта, что такой мусор, как ты, осквернял сокровище магического мира.

Его тон разительно изменился; голос, лишенный и капли тепла, вонзился в мои уши.

Моё сердце, в котором уже не осталось живого места, было растоптано вместе с надеждой.

Снова шаги. Присутствие этого страшного человека удалялось. Я даже не мог поднять руку, чтобы взмолиться о пощаде.

Когда моё сознание окончательно погрузилось в непроглядную тьму, из уголка глаза скатилась последняя слеза.

***

Не знаю, сколько я пролежал в забытьи.

Но когда мои веки дрогнули, в лесу не было ни души, лишь звенящая тишина заполняла пространство.

Бег времени словно пытался унять боль моего разбитого сердца.

Тьма «ночи», которой я так боялся прежде, теперь будто укутывала моё израненное тело.

Язык онемел. Я сдерживал рыдания. Даже после пробуждения кошмар оставался явью.

Тело задвигалось. Оно продолжало двигаться.

То самое бесценное, что нельзя отпускать, даже если руки и ноги будут разорваны в клочья.

Несмотря на утрату, кровь продолжала течь по жилам, а мышцы беспрекословно повиновались приказам.

Пусть я не мог вернуть утраченное, пусть борьба была тщетной и запоздалой.

Я поднялся, несколько раз вытер глаза правым рукавом и встал в полный рост.

Я пошел. К опушке леса. К «Башне», что была видна отсюда.

К тюрьме, куда её увезли.

«Башня», которую мы видели еще из приюта, была местом нашего обета.

Теперь она была не символом мечты, а воплощением отчаяния.

И всё же — только туда.

Туда, где Эльфи —

Я брел шаткой походкой.

Сквозь лес, разгоняя тьму, в одиночестве преодолевая пустую дорогу.

Я скитался, подобно живому мертвецу, по территории академии, вымощенной магическим камнем.

Наконец я замер у входа в «Башню».

— ...Верните Эльфи, прошу вас...

Я преодолел широкую и длинную лестницу и начал неистово колотить в двери «Mercedes Caulis».

Вход в башню, что была ближе всего к «закату», безмолвствовал.

Массивные белые врата оставались плотно закрытыми, словно безмолвно и безжалостно веля мне убираться прочь.

— Верните... прошу, верните мою семью... Умоляю... прошу...

Я упал на колени, не выпуская дверную ручку.

Продолжая бить в створки кулаками.

— Верните... ВЕРНИТЕ!!

Стук становился всё громче. Звуки ударов лишились всякого смысла.

Плач ребенка перерос в яростное пламя, мольба — в свирепую решимость.

Кожа на руках лопнула. Проступила алая кровь. Белая дверь окрасилась цветом гнева.

Мои колени, только что подкосившиеся, снова выпрямились.

Безмолвная дверь начала прогибаться внутрь, издавая протяжный стон.

Я нахмурился и замахнулся для последнего удара.

— ВЕРНИТЕ ЭЛЬФИ-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И!!

И когда мой сокрушительный удар уже готов был разнести преграду, внезапно...

— Как же шумно. Ты что творишь?

Грубый голос, брошенный мне в спину, заставил меня замереть.

Я обернулся. Там стояли несколько магов и смуглый юноша с волосами цвета слоновой кости.

Первое впечатление от него можно было описать одним словом: «не-маг».

Его одежда, распахнутая на груди, обнажала рельефные мышцы натренированного тела.

Будь он обычным чародеем, его бы тут же заклеймили «варваром» или «невеждой».

Однако маги за его спиной и не думали возмущаться.

Напротив, они следовали за ним, словно «солдаты», о которых я читал лишь в книгах.

— Кто... ты?

— Да кто ты такой, наглец?! Перед тобой сама Магия Вандер!!

Голос, почти заглушивший мой, принадлежал золотоволосому юноше, стоявшему прямо за смуглым лидером.

Моё помутившееся сознание мгновенно зацепилось за слова «Магия Вандер».

— Это господин Зео Торзеус Рейнбольт! Неужели ты не слышал этого громоподобного имени, деревенщина?!

— Торзеус... Фасце...

— Именно!! Зео-сама только что вернулся из экспедиции в подземелье! Он совершает триумфальное возвращение! Коль понял, живо сгинь с дороги, ничтожество!!

— Гил, притихни. Ты шумишь больше него.

— Слушаюсь, Зео-сама!!

Золотоволосый юноша, только что изрыгавший проклятия, мгновенно вытянулся в струнку и умолк.

Тот, кого звали «Зео», поковырял мизинцем в ухе, поднимаясь по ступеням.

Когда я впился в него взглядом, из меня невольно вырвался гнев, граничащий с ненавистью.

— Магия Вандер...! Если бы не вы, Эльфи бы не...!

— А? О чем ты... Ах, точно, от «Маэзера» приходило уведомление. Сказали, что собираются назначить Магией Вандер девчонку, которой и десяти нет.

Юноша, поначалу озадаченный, кажется, всё понял по моему бормотанию, и уголки его губ поползли вверх.

— Я-то думал, они там все с ума посходили... Но теперь ясно. Стало быть, ты —

Раздался резкий звук, похожий на треск искры.

— ...«Мальчишка», у которого отобрали девчонку, так?

— Кх!?

Мне показалось, что промелькнула молния, и в следующее мгновение он уже стоял перед моим лицом.

Только что он был в самом низу лестницы.

Между мной, стоящим на вершине у дверей, и им было не меньше десяти метров.

Он переместился? В один миг? Не используя магию? — Невозможно!!

— Угх!?

Не успел я опомниться, как он схватил меня за шиворот одной рукой и швырнул прочь.

Мы поменялись местами: он оказался у дверей, а я — у подножия лестницы.

Маги, стоявшие в ряд, легко уклонились, и я рухнул на спину. Дыхание перехватило.

— Гил. Возвращайтесь без меня.

— А?! Что вы такое говорите, Зео-сама?!

— Сами знаете. Мне такие «чумазые щенки» нравятся больше, чем чистоплюи из академии.

Сквозь стон боли я слышал их разговор.

Затем донесся вздох золотоволосого: «Опять скверные привычки Зео-самы...», и они тронулись с места.

Двери «Башни», которые не поддавались моим ударам, распахнулись, пропуская магов внутрь.

Когда они захлопнулись с тяжелым гулом, мы остались вдвоем.

— Ну? И что ты намерен делать?

Снова этот треск «Батс!», и юноша в мгновение ока оказался передо мной.

Он грубо присел на корточки. Его взгляд встретился с моим — я всё еще пытался отдышаться.

— Хочешь вернуть свою подружку? Отомстить? Хочешь избить всех, кто тебе не нравится?

Я был сбит с толку этим градом вопросов. Зачем он это спрашивает?

И только сейчас я заметил: у него на поясе... неужели это «меч»?

В мире, где превыше всего магия, чародей носит иное оружие, кроме жезла?

Заметив мой взгляд, юноша ударил кулаком по рукояти меча.

— Это? Отобрал, когда дрался с дедами-дворфами. Приглянулся он мне. ...Ладно, сделаем так.

Мазнув взглядом по моим окровавленным рукам, он вдруг сорвал меч вместе с ножнами с пояса.

— Как насчет того, чтобы ты отобрал его и мы попытались убить друг друга?

— Чт—!?

— Если сумеешь снести мне голову, глядишь, и девчонку твою вернут, а?

О чем он говорит? Чего он, черт возьми, добивается?!

Это было похоже на столкновение с «дикарем», чья логика и культура не имели ничего общего с моими!

Я попятился назад, охваченный смятением, и юноша фыркнул: «Жалкое зрелище».

— Если ты побитый пес, так хоть огрызайся как пес. Те, кто поднимается со дна бездны, — интересные ребята. А главное — они сильные.

— Кх...? Что ты... несешь...

— Не понимаешь? Тогда молчи и терпи мои издевательства. ...Я ведь Магия Вандер, понимаешь? А мне чертовски нравится унижать таких слабаков и неудачников, как ты.

Этот человек — Зео Торзеус Рейнбольт — явно наслаждался моментом.

Он внезапно стал заносчивым, провоцируя меня и глядя с неестественной, глумливой усмешкой.

В голове снова закипел жар. Гнев застилал глаза.

Я всё еще не понимал его мотивов.

Но одно было ясно: он решил «развлечься», используя меня!

— Из-за таких, как вы...! Из-за того, что вы такие...! Пусть вы великие, пусть сильные! Вы творите что хотите, вы эгоисты! Именно поэтому Эльфи забрали!!

— Ха! Никчемный щенок, который сам ничего не может, еще смеет лаять! Раз ты так злишься, что мозги кипят, — ну-ка, ударь меня хоть раз!

Он резко встал, сжимая меч в руке.

Магия Вандер — это они обрушили на меня эту жестокую несправедливость!

Магия Вандер — это он сейчас пытается играть со мной, как с игрушкой!

Почтение и восхищение, которые я питал к ним, считая целью на пути к «закату», обратились вспять.

Я выплеснул всё свое негодование против Магии Вандер, нет, против самой «Башни», на того, кто стоял передо мной.

— Получай!!

Правый кулак, в который я вложил всю свою ярость.

Без тени сомнения я обрушил его на обнаженный, смуглый и мускулистый живот врага.

Раздался глухой звук — «Бух!!»

Словно я ударил по вековому, крепкому дереву.

Торзеус Фасце, принявший мой удар, поначалу лишь широко улыбнулся, будто не почувствовав боли.

— О-ё-ё-ё-ё-ё-ё!? Угх, гах!? Как же больно-то-о-о!

Но в следующее мгновение он отвернулся и стремительно скорчился на корточках.

Он закричал от боли, обхватив живот обеими руками.

— ...А?

— Ты... мелкий паршивец... а удар-то у тебя что надо...

Я невольно забыл о ситуации; на моем лице застыла смесь недоумения и шока.

Продрожав и простенав еще несколько секунд, Торзеус Фасце наконец повернул ко мне голову.

Только голову... и он снова оскалился в ухмылке.

— Сила, ненормальная даже для дворфа... Я-то думал просто поиздеваться, но... отлично, это становится интересным!

Сказав это, он грубо вытер рот и поднялся в полный рост.

— Продолжим наш разговор! Щенок, я научу тебя главному закону этого мира!

Он выпрямился и посмотрел на меня сверху вниз.

Его глаза сияли пугающим блеском.

— Твою девчонку забрали? Мы виноваты? Нет! Всё это случилось лишь потому, что ТЫ слаб!!

— Кх!?

— Слабый теряет всё! Это закон природы! Любимых, сокровища, гордость! Даже собственную жизнь!! Таков наш мир!!

Он выкрикивал это мне в лицо, словно зачитывая фундаментальную истину.

Его слова были грубы. Логика — деспотична. Аргументы — хаотичны. Но... я не мог возразить.

Где бы мы ни были, что бы ни делали, мы всегда лишаемся чего-то из-за тех, кто сильнее.

Я снова вспомнил сегодняшний кошмар.

Учитель Эван растоптал мою гордость, Инциндия Бархам забрал Эльфи, моя привычная жизнь рухнула.

Всё, что осталось, — это тлеющие обломки Уилла Серфорта.

— Если не хочешь ничего терять — вой как зверь! Отбрось слабость и восстань! Покажи, что ты готов сдохнуть, лишь бы вернуть свое!!

Верно. То, что он говорит сейчас, — чистая правда.

Несомненно, таков абсолютный закон этого мира.

Но... не каждый может стать таким!

— Я и так старался...! Я из кожи вон лез! Я боролся до последнего вздоха!!

Я выплеснул всю ту грязь, что годами копилась на дне моего сердца.

Я выкрикнул всё, что хотел сказать этому несправедливому миру.

— Чтобы стоять рядом с Эльфи, я тренировался до изнеможения! Я учился до кровавых мальчиков в глазах! Но всё равно... я не могу! Я «бездарь», я не способен к магии! Я... я не такой, как вы все!!

Я кричал о своем фиаско. Я выставлял напоказ клеймо «никчемного», которое мне прилепили.

Вместо прежнего гнева меня захлестнуло отчаяние, и я зарыдал, моля о понимании.

Пусть он был чужаком, которого я видел впервые, я продолжал изливать душу, которую не мог открыть никому другому.

Захлебываясь эмоциями, я пытался защитить свое право быть слабым.

— Я тоже боролся не на жизнь, а на смерть—!!

— Ложь.

Однако мои слова были с легкостью растоптаны.

— ...А?

Моё тело и разум оцепенели.

Этот взгляд, подобный «молнии», прошивающей насквозь, заставил меня умолкнуть.

— Ты ведь всё еще жив, не так ли?

— ——

— Этого недостаточно. Где твоя «готовность умереть»?

Торзеус Фасце.

Зео Торзеус Рейнбольт не собирался меня прощать.

Он не давал мне «права слабого» продолжать искать оправдания и смиряться с законами мира.

— Те, кто действительно боролся не на жизнь, а на смерть, больше не топчут эту землю. Что с ними стало? — Разумеется, они сдохли!!

Рот юноши широко открылся, и его левая рука, перевитая мышцами, совершила горизонтальный взмах.

Магическая сила активировалась. Сноп искр устремился к небесам.

Мгновение спустя с невообразимой высоты ударила «молния» чудовищной мощи.

— ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~!?

Удар и грохот сотрясли землю прямо у меня за спиной, вызвав дрожь, от которой подкосились ноги.

Я не отлетел лишь потому, что меня удержала железная хватка Зео.

Сжимая гудящую голову, я обернулся и застыл.

Там зияла «дыра».

Провал диаметром около пяти метров.

Вертикальный колодец, уходящий в самую бездну, к самому сердцу земли.

Если прислушаться, можно было уловить вой монстров, таящихся в глубинах.

Неужели этот удар молнии прошил землю насквозь и... соединился с подземельем?!

— А посему, ты тоже — умри хоть разок.

— Угх!?

Он схватил меня.

***

Ворот моей и без того изорванной рубахи.

Тело мое толкнули к самому краю «зева», ведущего в преисподнюю, словно принося в жертву.

Глаза мои широко распахнулись.

В глазах врага же читалась усмешка.

И, словно даруя тот единственный толчок, на который имеет право лишь сильный, Торзеус Фасце произнес:

— Умри — и переродись.

Меня отпустили.

Последняя нить, сжимавшая мое горло, оборвалась.

На краткий миг пришло ощущение невесомости.

А затем началось беспощадное свободное падение.

— У-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а?!

Рассекая воздух и прощаясь с верхним миром, я был затянут на самое дно «пропасти».

***

— Это прощальный подарок. Дарю его тебе.

С этими словами Зео швырнул вниз «меч», что был при нем.

В ту самую «бездну», где только что исчез падающий мальчишка.

— Я уберу всех, кто может помешать. Скули и лай в свое удовольствие. Выплесни всю обиду, всю ярость — всё без остатка.

Академия внезапно содрогнулась от грохота молний, ударивших в кампус; сама «Башня» задрожала.

Ничего не понимающие маги вот-вот в панике сбегутся сюда.

А потому Зео воздвиг барьер, чтобы никто не смел приблизиться к «провалу».

Слой молний, запечатавший «дыру», стал «крышкой», сотворенной самим Магией Вандером.

Пробиться сквозь нее было бы непосильной задачей даже для равных ему.

— Я забуду твое лицо через три секунды. Мне нет дела до никчемных слабаков. А потому — восстань. Чтобы отомстить мне. Чтобы вернуть свою возлюбленную.

Он отвернулся.

Словно окончательно утратив всякий интерес.

Высокомерный, грубый и эгоистичный, Зео направился к «Башне».

— Чтобы сокрушить это проклятое «небо», нам никогда не будет достаточно сильных людей.

Он вскинул голову, протянул левую руку и, сжимая в кулаке все еще сияющий «Великий щит», расхохотался.

Человек, знающий, что «восхождение слабого» — такой же абсолютный закон мироздания, свирепо смеялся.

***

От страшного удара я лишь на мгновение лишился чувств.

Но тело, ощутив вязкую «жажду крови», пробудило сознание в экстренном порыве.

Я открыл глаза.

— У-у-у-у...!

— Г-а-а-а-а...!

В окружающей тьме вспыхивали глаза, глаза, бесчисленные глаза.

Монстры лабиринта рычали на безумного пришельца, рухнувшего сверху.

Первый этаж Подземелья, «Сад вечной тьмы».

Зона абсолютной опасности для Уилла Серфорта, чье зрение бессильно во мраке.

Благодаря пробитой молнией «бреши», сюда еще проникали скудные лучи света с поверхности.

Но для «бездарности» это место все равно оставалось неизбежной могилой.

Несмотря на отчаяние своего положения, я не плакал и не кричал.

«...»

Смятение в моей душе сменилось странным спокойствием.

Словно затишье перед бурей.

Состояние, когда смирение перерастает в озарение.

Я понял: если бесконечно глотать кошмары, чувства в конце концов онемеют.

Я поднялся, заметил упавший рядом «меч» и притянул его к себе.

Руки и ноги ныли. Впрочем, во всем теле не осталось живого места.

Сегодня плоть и разум подверглись невыносимым истязаниям: кости трещали, кожа лопалась.

Но слезы мои уже высохли.

Этого было достаточно.

Я вонзил меч в ножнах в землю и поднялся, точно старик, опирающийся на трость.

Жажда крови вокруг не утихала. Считанные мгновения отделяли меня от начала пиршества чудовищ.

И потому я закрыл глаза.

В этой образовавшейся пустоте я потянулся к тем самым словам.

— Ты ведь все еще жив, верно?

Грубое послание, принесенное молнией, вновь эхом отозвалось в сознании.

Навязанная несправедливость, запредельная жестокость, закон силы, не знающий ни морали, ни права.

Эта жестокость отныне неизбежно «убьет Уилла Серфорта».

Но я не винил яростную молнию.

«То, что Эльфи сейчас нет рядом... моя вина».

Я признал это.

Кто виноват. На ком лежит тягчайший грех.

Кого та драгоценная девушка больше всего хотела спасти в тот миг.

«Всё... по твоей вине!!»

Твоя вина!

Твоя вина!

Твоя вина!!

Не сумел защитить Эльфи, не смог вернуть ее — всё это по твоей вине!!

Всё это вина «слабого Уилла Серфорта», не способного стоять вровень с той одаренной девушкой!!

И потому — я рванулся вперед.

— Бух!?

Я с такой силой оттолкнулся от земли, что она пошла трещинами.

Сжал рукоять меча так, что на руках вздулись вены.

И обрушил клинок на врага перед собой.

Монстр взорвался. Брызнула свежая кровь, пачкая мое лицо багрянцем.

«Полная мощь», лишенная изящества магии, столь далекая от того, о чем я грезил.

Единственная «аномальная сила», подвластная бездарю, отвергнутому магией.

В этом и заключалась истинная суть Уилла Серфорта.

Конец и начало меня самого, который, как выяснилось, вовсе не был «жезлом».

И потому — я исторг свой «первый крик».

— У-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!

Я начал это.

Пиршество чудовищ.

Я сам дал сигнал к началу.

Своими руками я произвел первый выстрел этой войны.

Стоило мне броситься в атаку с воплем, как монстры хлынули навстречу, желая превратить меня в обычный корм.

Я отражал удары неистовых когтей и клыков.

Мой меч свистел, подобно ураганному ветру.

Даже не вынимая его из ножен.

Никчемный глупец, возомнивший себя магом, не имел понятия о том, как обращаться с мечом.

А потому, даже не обнажая клинка, я бил, крушил и снова бил!

— О-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о!

Пока сраженные мной твари разлетались в пыль, в мою сторону метнулось несметное множество щупалец.

«Ползучий исполин» попытался затащить меня в свою пасть, чтобы сожрать.

Щупальца обвили мои ножны, мерзкая челюсть исказилась в оскале. Ну и что с того?

Не обращая на это внимания, я с силой рванул за рукоять.

В тот самый миг меч перестал быть просто тупым орудием.

С оглушительным скрежетом и снопом искр обнажилось ослепительное «серебряное лезвие».

— Г-у-г-э-э-э!?

В унисон со звоном извлеченного клинка раздался предсмертный вопль.

Одним взмахом, рассекающим воздух, я перерубил щупальца и разрубил «Ползучего исполина» надвое.

Троих «Малых созерцателей», спикировавших сверху, я также смел одним движением клинка.

Я распорол «Теневого волка» и снес голову «Черной многоножке».

Трупы монстров громоздились повсюду. Кровавый туман висел в воздухе. В лабиринте эхом отдавалась песнь звериной схватки.

Даже не владея «магией», я продолжал разить бесчисленных тварей.

— !!

Тьма сгущалась. Свет начал меркнуть. «Провал» наверху почти затянулся.

Автоматическая регенерация подземелья: каменные своды медленно восстанавливались.

Подземный лабиринт, пронзенный ударом молнии извне, затягивал свои раны, подобно живому организму.

Я лишился защиты Эльфарии. Той фальшивой магии мне больше не коснуться.

Если источник света с поверхности окончательно исчезнет и воцарится кромешная тьма, это место превратится в арену односторонней казни.

Сжимая в одной руке кулон, я бросился прямиком к единственному оставшемуся лучу.

Путь мне преградил монстр — «Одноглазый пламенный самоцвет».

Не обращая внимания на остальных, я изо всех сил нанес колющий удар в сторону этого красноглазого гоблина.

— Г-а-а...

Острие моего меча пронзило алый глаз, именуемый пламенным самоцветом.

«Бомба», способная сдетонировать от малейшего толчка, сработала.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!?

Грянул мощный взрыв, разметавший окрестных монстров.

Меня постигла та же участь: я отлетел в сторону и, лишившись всякого достоинства, покатился по земле.

Однако мантия мага, выданная академией и служившая первоклассным доспехом, уберегла мое тело.

А пламя взрыва, разлетевшееся по округе, превратилось в «костер», озаривший непроглядную тьму лабиринта ярким светом.

— Теперь... я смогу сражаться.

Руки и ноги обожжены. Но они все еще двигаются. А значит, проблем нет.

Когда я нетвердо поднялся на ноги, жажда крови в глазах монстров поутихла, сменившись подлинным страхом.

Не обращая на них внимания, я бежал. Сквозь лабиринт, полыхающий алым заревом.

Чтобы не быть поглощенным жаждой крови чудовищ и самим лабиринтом, восстающим из руин.

Я продолжал разить, кричать, неистово реветь и сражаться.

Сколько бы клыки ни впивались в мою плоть, сколько бы когти ни терзали кожу — я наносил удары, прорываясь сквозь боль и агонию.

Разум пылал. Мысли неслись вскачь. Кровь и плоть исходили криком.

Неосознанно, безусловно, вопреки всем правилам — тело и дух продолжали движение!

— Уилл. Ты не должен показывать свою силу в академии.

В белом мареве, заполнившем голову, эхом отозвались слова приемного отца.

— Но лишь в тот миг, когда я скажу это, тебе дозволено нарушить клятву.

Эти слова он произнес лишь однажды — перед моим отъездом в академию.

— Ради защиты Эльфарии. Только тогда ты обязан применить свою «силу».

Я прикусил губу. Почувствовал вкус крови. Слишком поздно я преступил обет, чтобы уберечь то, что мне дорого.

Но еще не всё потеряно.

Я должен убедиться, что еще не поздно.

А потому, а потому... потому что!!

«Я хочу стать сильным!»

Чтобы достичь того места, где ждет Эльфи!

Чтобы не склониться ни перед чем, что преградит нам путь!

Чтобы забрать её с самой вершины этой «Башни»!

Ради этого —

«Умри!»

Я разил.

«Умри!»

Я рассекал плоть.

«Умри!!»

Я кромсал, крушил и истреблял.

«Умри же — Уилл Серфорт!!»

Умри лишь раз, чтобы переродиться!

Чтобы защитить того, кто дорог.

Чтобы больше никогда не заставлять её плакать.

Подобно этому серебряному клинку, что никогда не сломается —

— Стань мечом!!

Мой клятвенный крик разнесся по лабиринту.

Под вспышки стали, вгрызающейся в монстров, я вновь исторг «первый крик меча».

***

— Эльфария-сан... нет, Эльфария-сама действительно отправилась в «Башню»!

Наступило «утро» под раскинувшимся фальшивым лазурным небосводом.

Несмотря на то что занятия уже должны были начаться, магическая академия всё еще гудела, обсуждая беспрецедентное событие.

— Говорят, из женского общежития уже вывезли все её вещи, так её соседка сказала!

— Неужели она правда станет... одной из Магия Вандер?

И юноши, и девушки возбужденно обменивались слухами и догадками с соседями по партам.

Посреди этого гомона Эдвард источал холодную ярость.

— Закройте рты. Если вы немедленно не успокоитесь, я наведу порядок лично.

В аудитории, где проводились общие вводные лекции первого дня, мгновенно воцарилась тишина.

Эдвард прикрыл глаза и тяжело вздохнул, не в силах скрыть раздражения.

Не только ученики — вся академия стояла на ушах из-за этого грандиозного инцидента.

Эдварду, который обычно преподавал в подземных классах, пришлось вести занятия в многофункциональном зале на первом этаже.

Из-за нехватки преподавателей его попросили помочь заполнить возникшие бреши.

Сам Эдвард тоже не находил себе места, размышляя о явлении этого «гения».

Он бросил пронзительный взгляд на синее небо и «Башню», видневшуюся в огромном окне; её ослепительный блеск казался ему издевкой.

— Господин Эдвард! Уилл здесь?!

Внезапно дверь аудитории с грохотом распахнулась.

На пороге стоял запыхавшийся Воркнер.

— Со вчерашнего дня его нигде нет! Он даже не возвращался в общежитие!..

— ...Его здесь нет. Не лучше ли вам отправить своих фамильяров на поиски?

— Я уже выпустил их! Но они не могут его найти! Нигде в пределах академии!..

Игнорируя идущий урок, Воркнер подошел к Эдварду.

Он был единственным, кто оставил дела, связанные с Эльфарией, и продолжал искать одного-единственного ученика.

— Нам не стоило следовать плану господина Эвана... Наверняка был другой путь! Мы словно принесли Уилла в жертву, чтобы преподнести Эльфарию «Башне»!..

Понизив голос так, чтобы слышал только Эдвард, Воркнер заговорил с выражением глубочайшего раскаяния.

Он всё еще корил себя за решение уделить первостепенное внимание восстановлению разрушенной «Арены реализации магии» и заботе о сотнях растерянных учеников.

Он считал, что должен был в тот момент броситься вслед за Эльфарией и Уиллом.

Эдвард молча взирал на Воркнера, раздавленного грузом учительского сожаления.

— Похоже, Серфорт сбежал. Он ведь всё это время паразитировал на Эльфарии-сама, чтобы скрыть свою неспособность к магии?

— Говорят, он абсолютный «бездарь». Раз Эльфария-сама ушла в «Башню», на его месте я бы тоже дал дёру из академии! Что думаешь, Сион? ..Сион?

— ...

Сион молча смотрел на Воркнера и остальных со своего места на верхнем ряду.

Он даже не удостоил ответом Гордона Барета и Лириль Марзе — своих друзей и верных последователей.

— Я же говорил. Не смей заноситься только потому, что ты из простолюдинов...

Он нахмурился, сидя в той же аудитории, где когда-то был унижен.

Черноволосый мальчишка раздражал его так же сильно, как и эта высокомерная Эльфария.

— Поистине, невыносимый человек...

Он раздраженно поправил свои алые, словно пламя, волосы и пробормотал эти слова, как вдруг...

— Ш-ш-шух.

По залу, подобно волне, прокатился гул иного рода.

В дверях, оставленных Воркнером настежь, показалась фигура ученика.

— Кья-а-а?!

Вскрикнула одна из юных дворянок. Остальные застыли в немом оцепенении.

Мальчик был багровым.

Кожа содрана, он был залит кровью так, что грань между его собственной и чужой кровью стерлась; он был изранен и истерзан, словно старое тряпье.

Даже его магическая мантия, славящаяся своей прочностью, превратилась в лохмотья, и с тяжелым скрежетом он сделал шаг.

Он волочил за собой меч, который забыл вложить в ножны, и острие клинка со стоном царапало пол.

Роняя тяжелые капли крови, с безвольно повисшими обожженными руками, он продолжал идти.

С глазами, темными как бездна, в которых теплилась «решимость слабого», он двигался вперед.

Для Сиона время остановилось.

Весь класс погрузился в мертвую тишину.

Мальчик — Уилл — протянул нечто, завернутое в ткань, застывшим от шока учителям.

— Это... «Трофеи»?!

В свертке лежали «Огненные самоцветы гоблинов», «Когти теневых волков», «Магическая шкура верховного ползуна».

Там было множество иных «Трофеев», сваленных в одну кучу.

— Уилл, неужели ты со вчерашнего дня и до самого этого момента...?!

Этот мальчик больше не мог собирать «ману».

Этот мальчик больше не мог направлять «посох».

И именно поэтому он принес «доказательства» того, чего сумел достичь.

— Дайте мне... баллы...

Из сорванного горла сорвались лишь обрывки слов.

С уголков его губ осыпались кристаллики запекшейся крови.

Без радости, без гнева, без страдания — лишь с обнаженной волей, мальчик произнес:

— Я пойду в «Башню»... туда, где Эльфи.

***