Глава 7.0

Глава VII

Лаборатория Уилтера никогда не была местом для громких разговоров. Она вообще не была местом для разговоров — здесь говорили колбы, реактивы и тихий шепот страниц древних фолиантов. Но сегодня стены, покрытые рунами, слушали.

— Ты серьезно? — Уилтер отложил стеклянную трубку, из которой капала синяя жидкость, и повернулся к Фраю. — Ты пришел в мою лабораторию, чтобы сказать, что собираешься свергнуть короля, и ты хочешь, чтобы я… что? Похлопал тебя по плечу?

— Я хочу, чтобы ты выслушал, — Фрай сидел на краю стола, скрестив руки на груди. На нем была простая дорожная одежда — никаких знаков отличия, никаких напоминаний о том, кем он был. Только клинки рассвета за спиной напоминали, кто он есть на самом деле.

Эрик стоял у окна, в которое не проникал свет — лаборатория была подвальной. Он молчал уже полчаса, с тех пор как Фрай начал говорить. Молчал и слушал.

— Я уже слышал твою речь про «переустройство мира», — Уилтер вздохнул, стянул с головы капюшон, открывая длинные грязно-белые волосы. — Это было пафосно. Но непрактично.

— Потому что ты не веришь, что это возможно?

— Потому что ты не назвал ни одного конкретного шага, — Уилтер подошел к столу, сел напротив Фрая. — «Я устрою переворот». «Я изменю мир». «Кхалларас станет республикой». Это лозунги, Фрай. На них не построишь ничего, кроме очередной войны.

Эрик наконец повернулся.

— Он прав, — голос командора карателей прозвучал глухо в каменных стенах. — Я видел перевороты. Или, точнее, их последствия. Трупы на улицах. Голод. Новый король, который обещает лучшее, но делает то же самое, что и старый. Если ты просто убьешь одного и посадишь другого — ничего не изменится.

Фрай посмотрел на него. На человека, который был его врагом. Который, возможно, до сих пор им остается. Который сидел здесь и говорил с ним как равный.

— Я не собираюсь никого сажать, — сказал Фрай. — Ни короля. Ни себя. Никого.

Уилтер приподнял бровь.

— Республика, — напомнил он. — Ты так и не объяснил, что это значит.

Фрай встал. Прошелся по лаборатории, между столами с колбами, между книжными стеллажами, где хранились запретные знания. Остановился у стены, провел пальцем по руне, которая тускло светилась в ответ.

— Я много думал, пока восстанавливался у сестры, — сказал он. — О том, почему Кхалларас оказался в такой яме. Почему король, который проиграл пять войн, до сих пор на троне. Почему каратели, которые должны защищать страну, стали просто душителями любого, кто посмеет открыть рот.

Он повернулся к ним.

— Это не потому, что король сильный. Он слабый, трусливый, ничтожный. Но у него есть система. Аппарат. Люди, которые получают выгоду от того, что он сидит на троне. Дворяне, которые купили должности. Командиры, которые продали честь за золото. Церковь, которая благословляет любую его подлость, потому что он платит ей десятину.

— И ты предлагаешь уничтожить эту систему, — Уилтер кивнул. — Как?

— Вырезать всех, кто на ней сидит, — жестко сказал Эрик. — Я тоже так думал. Лет десять назад. Но потом понял: на их место придут такие же. Или хуже.

Фрай покачал головой.

— Не вырезать. Заменить.

Он вернулся к столу, взял лист бумаги, который приготовил заранее. На нем был набросан план — небрежный, с пометками на полях, но четкий.

— В Кхалларасе есть три силы, которые могут работать против короны, — сказал Фрай, разворачивая лист. — Первая — простые люди. Горожане, крестьяне, ремесленники. Их много, они устали от налогов, от войн, от голода. Но они разрознены, боятся, не верят, что могут что-то изменить.

Он ткнул пальцем в первый пункт.

— Вторая — армия. Не вся, конечно. Но есть офицеры, которые помнят, что такое честь. Есть солдаты, которые видели, как их братьев убивают в бессмысленных войнах. Есть ветераны, которых вышвырнули на улицу после ранений. Это те, кто умеет сражаться. Но они не знают, за что.

— Третья? — спросил Эрик.

Фрай усмехнулся.

— Информация.

Уилтер нахмурился.

— Поясни.

— Король тратит казну на поместья. Король проигрывает войны. Король нанимает убийц, чтобы убрать тех, кто ему мешает. Король затыкает рты тем, кто пытается говорить правду. — Фрай говорил быстро, сбивчиво, как будто боялся, что если остановится — не выскажет всё. — Люди этого не знают. Или знают, но не верят. Им промыли мозги. «Король заботится о нас». «Король побеждает врагов». «Король — помазанник богов».

Он перевел дыхание.

— Если люди узнают правду — у короля не останется опоры. Дворяне, которые его поддерживают, потому что им выгодно, начнут отворачиваться, если увидят, что он тонет. Церковь не сможет благословлять того, кого народ проклинает.

Эрик слушал внимательно. Слишком внимательно для человека, который должен был бы арестовать Фрая за такие речи.

— Ты предлагаешь газеты, — сказал он.

— И листовки. И слухи. И людей, которые будут говорить на улицах, в тавернах, на рынках. Правду. Просто правду.

— Правда не всегда побеждает, — заметил Уилтер. — Люди верят в то, во что хотят верить.

— Тогда нужно сделать так, чтобы они захотели верить в правду, — Фрай постучал пальцем по столу. — Показать им, как их обманывали. Год за годом. Войну за войной. Золото, которое ушло в карманы, а не на хлеб. Кровь, которая пролилась за ложь.

Он посмотрел на Уилтера.

— У тебя есть доступ к архивам. Ты видел документы. Ты знаешь, сколько на самом деле стоило строительство поместья. Ты знаешь, кто получил контракты на поставки для армии и что они поставляли вместо мяса.

Уилтер помолчал.

— Знаю, — сказал он наконец. — Но если я это обнародую, меня объявят врагом народа. Сожгут вместе с лабораторией. Посадят на кол.

— Не если мы сделаем это правильно, — вступил Эрик. Голос его был спокоен, но в глазах появилось то, чего Фрай раньше не видел — расчет. Холодный, военный расчет. — У короля есть информаторы везде. Но у меня есть информаторы в его окружении. Я знаю, кто говорит правду, а кто лжет. Я знаю, кто берет взятки, а кто еще держится за честь.

Фрай посмотрел на него.

— Ты… готов участвовать?

Эрик усмехнулся.

— Я командир карателей. Формально — я правая рука короля. Но я видел, что он делает с этой страной. Я видел, как он уничтожил ваше поколение, — он кивнул на Фрая. — Как он заменил людей, которые умели сражаться, на тех, кто умеет только лизать сапоги. Мои люди гибнут в войнах, которые даже не нужно было начинать. Мои сыновья растут в стране, где правду называют изменой.

Он помолчал.

— Я не хочу быть частью этого. Но я не могу просто уйти — меня убьют. Или, что хуже, поставят на мое место кого-то вроде Алекса.

— Алекса? — переспросил Уилтер.

— Кандидат в капитаны, — Фрай скривился, будто имя оставило кислый привкус. — Тот, кто донес на меня. Король его обласкал. Скоро он будет при должности.

— И таких много, — Эрик кивнул. — Те, кто предал своих, чтобы получить место. Те, кто купил звания за золото. Те, кто никогда не держал меч в руках, но командует теми, кто прошел войны.

Уилтер вздохнул, потер переносицу.

— Допустим, мы начинаем информационную кампанию. Листовки, слухи, газеты. Допустим, у нас есть люди в армии, которые поддержат, когда начнется. Допустим, мы поднимаем народ. А дальше? Король не сдастся просто так. У него есть гвардия. Есть каратели, которые ему верны. Есть наемники, которые не знают, за что воюют, пока им платят.

— Каратели, которые ему верны, — Эрик усмехнулся. — Их не так много, как кажется. Половина из них — мои люди. Вторая половина — те, кто готов продать кого угодно за золото. Если золота не будет — они не станут сражаться до конца.

— Наемники, — добавил Фрай. — Им все равно, кто платит. Если мы сможем предложить больше — они перейдут. Или просто уйдут, когда увидят, что война проиграна.

— А гвардия?

Фрай помрачнел.

— С гвардией сложнее. Там остались люди, которые верят в присягу. Которые не предадут просто так. Я был их капитаном. Я знаю многих.

— Ты хочешь их переубедить? — спросил Уилтер.

— Я хочу дать им выбор. Сражаться за короля, который их предал. Или встать на сторону страны.

Эрик покачал головой.

— Это не выбор. Это раскол. Гвардейцы, которые останутся с королем, будут сражаться насмерть. Гвардейцы, которые перейдут, будут считаться предателями. И те, и другие потеряют честь.

— Иногда, чтобы сохранить страну, нужно пожертвовать честью, — тихо сказал Фрай. — Я знаю это лучше, чем кто-либо.

В лаборатории повисла тишина. Колбы тихо булькали. Где-то капала вода. Свечи мерцали, отбрасывая на стены танцующие тени.

Уилтер первым нарушил молчание.

— Допустим, я согласен. Допустим, я дам тебе документы. Что дальше? Кто будет распространять? У тебя есть люди?

— Есть, — Фрай кивнул. — Моя сестра. Она знает нужных людей. Ганз. Он может организовать доставку — у него везде есть выходы. Натаниэль. Он знает каждый угол в столице и за ее пределами.

— А пресса? — спросил Эрик. — У нас есть газета, которая напечатает правду? Потому что официальные типографии король контролирует.

Фрай усмехнулся.

— У нас есть Марк. Друг Клайта. Изобретатель. Он может собрать печатный станок где угодно. Быстро. Дешево. И так, что его не найдут, пока не поздно.

— Парень с протезом? — Эрик приподнял бровь. — Я видел его на экзамене. Он паникер.

— Он гений, — возразил Фрай. — И он верен Клайту. А Клайт верен мне.

— Ты втягиваешь племянника в заговор, — заметил Уилтер. — Это может стоить ему жизни.

— Я втягиваю его в строительство будущего, — твердо сказал Фрай. — Он сам сделает выбор. Я не буду его заставлять.

— Но ты поставишь его перед фактом, — Эрик посмотрел на Фрая с чем-то, похожим на уважение. — Как и меня. Как и всех нас.

Фрай встретил его взгляд.

— Потому что если я начну врать тем, кто мне доверяет — я ничем не буду отличаться от короля.

Уилтер вздохнул, откинулся на спинку стула.

— Ты понимаешь, что это не переворот в один день? Это займет месяцы. Годы, может быть. Пока мы подготовим людей, пока соберем доказательства, пока убедим армию…

— Я понимаю, — Фрай перебил его. — Это не штурм замка. Это война. Другая война. Не мечами и магией, а словами и правдой. Но если мы выиграем — не будет нового короля. Не будет нового тирана. Будут люди, которые решают свою судьбу сами.

— Красиво, — Эрик усмехнулся. — Наивно, но красиво.

— У тебя есть вариант лучше? — спросил Фрай.

Эрик помолчал. Потом подошел к столу, взял лист с планом, вчитался в каракули Фрая.

— Нет, — сказал он. — Нет варианта лучше.

Он повернулся к Уилтеру.

— Ты с нами?

Уилтер посмотрел на свои руки. Белые, тонкие пальцы, которые держали скальпель, мешали реактивы, писали формулы, которые могли убить или исцелить. Руки человека, который видел слишком много смертей.

— Я с вами, — сказал он. — Но не потому, что верю в победу. Потому что не хочу смотреть, как страна сгнивает заживо.

— Этого достаточно, — Фрай протянул руку.

Уилтер посмотрел на нее, потом на Эрика. Эрик кивнул.

— Если мы провалимся, — сказал Уилтер, пожимая руку Фрая, — я буду самым разыскиваемым человеком в Кхалларасе.

— Если мы провалимся, — ответил Фрай, — у нас будут проблемы поважнее, чем розыск.

Они стояли втроем посреди лаборатории, которая хранила тайны, способные разрушить королевство. Свечи догорали. Колбы перестали булькать. Руны на стенах тускло светились, будто фиксируя момент, когда три человека решили изменить мир.

— С чего начнем? — спросил Эрик.

Фрай подошел к карте Кхаллараса, висевшей на стене, провел пальцем по столице.

— С низов, — сказал он. — С районов, где люди терять нечего. С восьмого. С девятого. С окраин, где короля никогда не видели, но налоги платят исправно.

— И с прессы, — добавил Уилтер. — Первая листовка. Одна правда. Маленькая. О том, как король продал земли на севере за золото, которое ушло на его поместья.

— Ты знаешь точные цифры? — спросил Эрик.

— Я знаю, где они хранятся, — Уилтер усмехнулся. — В королевском архиве. Под охраной. С печатями, которые снимает только лично канцлер.

— Печати — моя проблема, — сказал Эрик. — Доступ к архиву — тоже.

— А распространение, — Фрай посмотрел на карту, на темные пятна районов, где кипела жизнь, о которой король не хотел знать. — Мое.

Они снова замолчали. В тишине слышно было, как догорает последняя свеча.

— У нас есть одно преимущество, — сказал Фрай. — Король нас не ждет. Он думает, что я мертв или сломлен. Он думает, что Эрик — его верный пёс. Он думает, что Уилтер — старый ученый, которому плевать на всё, кроме колб и формул.

— Он ошибается, — сказал Эрик.

— Пусть ошибается, — Фрай улыбнулся. Это была не добрая улыбка. Это была улыбка человека, который ждал слишком долго и наконец начал действовать.

— Как назовем? — спросил Уилтер. — Нашу… кампанию?

Фрай подумал.

— «Правда», — сказал он. — Просто «Правда».

— Пафосно, — заметил Эрик.

— Работает, — ответил Фрай.

Уилтер достал из ящика стола чистый лист, перо, чернила.

— Первая листовка, — сказал он. — Диктую.

Фрай подошел к столу, сел напротив. Эрик остался у стены, скрестив руки на груди.

— «Граждане Кхаллараса», — начал Фрай. — «Вы платите налоги, которые идут на войну. Вы отдаете сыновей в армию, которая не может победить. Вы верите королю, который не говорит правду».

Уилтер писал быстро, четко, каллиграфическим почерком, который не ожидаешь увидеть в подпольной листовке.

— «Мы знаем, куда уходят ваши деньги. Мы знаем, почему проиграны войны. Мы знаем имена тех, кто продал страну за золото. Скоро вы узнаете их тоже».

Фрай остановился.

— Добавь внизу, — сказал Эрик. — «Спрашивайте тех, кто командует. Требуйте отчета. Вы имеете право знать правду».

Уилтер дописал, отложил перо, подул на чернила.

— Это начало, — сказал он.

— Это начало, — подтвердил Фрай.

Он взял лист, прочитал вслух. Слова ложились тяжело, как камни, которые вот-вот сорвутся вниз.

— «Мы знаем имена», — повторил он. — Скоро узнают все.

Он свернул лист, сунул во внутренний карман.

— Завтра начнем, — сказал Фрай. — С восьмого района. С тех, кто готов слушать.

Он посмотрел на Эрика, потом на Уилтера.

— Спасибо, — сказал он. Негромко, почти шепотом. — За то, что не прогнали. За то, что поверили.

— Я не верю, — ответил Уилтер. — Я просто устал молчать.

— Я верю, — Эрик пожал плечами. — В тебя. Не в твою идею. В тебя.

— Этого достаточно, — Фрай кивнул.

Он направился к выходу, но у двери остановился.

— Еще одно, — сказал он, не оборачиваясь. — Если что-то пойдет не так… если меня поймают… вы оба ничего не знаете. Я действовал один. Вы — мои заложники, которых я шантажировал. Поняли?

— Поняли, — ответил Эрик.

— Не понадобится, — добавил Уилтер. — Ты не будешь один.

Фрай усмехнулся, толкнул дверь.

— Посмотрим.

Дверь закрылась. В лаборатории остались двое.

Эрик подошел к столу, сел на место Фрая. Посмотрел на чистый лист, на котором только что родилась первая листовка.

— Он изменился, — сказал Уилтер.

— Он вырос, — ответил Эрик. — Из обиженного мальчишки, который хотел мести, превратился в человека, который хочет изменить мир.

— Это опаснее, — заметил Уилтер. — Месть — это просто. Изменить мир — сложно.

— Потому и пошел, — Эрик встал. — Если бы это было просто — это сделал бы кто-то другой.

Он направился к выходу, но тоже остановился.

— Ты правда веришь, что это сработает? — спросил он, не оборачиваясь.

— Нет, — честно ответил Уилтер. — Но я видел, как он бьется. И я видел того парня с красными глазами. Грейва. Они не сдаются. Даже когда должны.

Эрик кивнул.

— Это уже что-то.

Он вышел. Уилтер остался один.

Он взял перо, достал новый лист. Начал писать.

«Перечень расходов королевского двора за последние одиннадцать лет. Статья первая: строительство загородной резиденции. Фактическая стоимость: 2 300 000 золотых. Сметная стоимость, утвержденная парламентом: 450 000 золотых. Разница: 1 850 000 золотых. Получатели:…»

Он писал быстро, не останавливаясь. Потому что знал: когда начнется — времени на подготовку не будет.