Глава 11.0

Глава одиннадцатая. Встреча друзей

На следующий день после встречи в таверне Фрай шёл к Уилтеру.

Солнце только поднялось над столицей, разгоняя утренний туман, но Фраю было не до погоды. В голове крутились мысли — о Нико, о странном совпадении, о том, что Уилтер наверняка уже знает больше, чем говорит. Старый алхимик редко приглашал просто так. Если позвал — значит, созрел новый план.

Королевский замок вырос перед ним неожиданно — серый, массивный, давящий. Фрай ненавидел это место. Здесь его предали. Здесь его пытались убить. Здесь он потерял всё, кроме собственной шкуры, и то чудом.

Но чёрный ход был не парадным. Туда можно зайти и не чувствовать себя приговорённым.

Фрай накинул капюшон, глубже надвинул на лицо. Сосредоточился. И отключил внутреннюю энергию.

Это было сложно — как перестать дышать. Духовная энергия текла в нём всегда, даже во сне, даже когда он терял сознание от потери крови. Но он научился. Не полностью, не надолго, но на несколько минут — да.

Теперь его не могли почувствовать ни стражники с их амулетами, ни маги с их сканерами, ни даже собаки, если бы они оказались рядом.

Он двинулся вдоль стены, держась теней. Чёрный ход был неприметной дверью с северной стороны, заросшей плющом, которую использовали слуги и те, кто не хотел светиться перед парадными входами. Фрай огляделся. Никого. Стражники обходили этот угол раз в полчаса — он засек время ещё в прошлый раз. Птицы не встрепенулись. Даже насекомые, казалось, не замечали человека, который прошёл мимо.

Он скользнул внутрь. Дверь закрылась без звука.

Лестница вниз была длинной и витиеватой. Каменные ступени, стёртые сотнями ног, уходили в темноту, сворачивали, снова уходили. Фрай шёл пять минут — ни о чём не думая. Просто шёл. Потому что надо.

В конце лестницы горел свет.

Он вошёл.

Та же лаборатория. Те же стены, покрытые рунами. Те же колбы, булькающие на столах. И тот же отвратительный запах серы, который резал нос и оседал на языке противным привкусом. Фрай так и не привык к нему. И, кажется, никогда не привыкнет.

В центре комнаты стоял большой деревянный стол. Вокруг него сидели люди.

Фрай остановился на пороге. Окинул взглядом.

Уилтер — во главе стола, в своём неизменном белом плаще, с длинными грязно-белыми волосами, собранными в хвост. Глаза — усталые, но цепкие. Он смотрел на Фрая так, будто знал, что тот придёт. Знал, конечно. Кто же ещё посылал записку.

Эрик — рядом, на массивном стуле, который скрипел под его весом. Двести восемнадцать сантиметров, фиолетовые глаза, спокойное лицо человека, который видел столько боёв, что уже перестал считать. Он кивнул Фраю — коротко, по-военному.

Ганз — напротив, маленький, почти незаметный в своей синей пуховой мантии. Пепельные волосы, голубые глаза. Руки сложены на столе, на лице — легкая, едва заметная усмешка. Он всегда так встречал Фрая — будто знал какой-то секрет, которого не знал никто другой.

Джарвис — Фрай узнал его не сразу. Высокий, чуть ниже Эрика, с чёрными растрёпанными волосами и щетиной. Тёплое пальто с меховым воротником он снял, повесил на спинку стула, оставшись в кожаном жилете. Наёмник с севера. Тот, кто брал золото и делал работу. Тот, кто не задавал лишних вопросов.

Нико — сидел в конце стола, сжимая в руках кружку с чем-то горячим. Чёрные волосы сегодня были распущены, падали на плечи. Голубые глаза смотрели на Фрая с любопытством. Вчерашнего похмелья как не бывало — или он умел быстро приходить в себя. На поясе — тот самый меч. Мамин. Кайлов. Фрай сжал челюсть и перевёл взгляд.

Уилтер встал. Раскинул руки в стороны — широко, торжественно, как фокусник, который показывает публике главный трюк.

— Ну вот он, — сказал алхимик. Голос его звучал мягко, но с той ноткой ехидства, которая бесила Фрая всегда. — Ну вот мы снова встретились, зачинщик бунта.

Фрай поморщился.

— Уилтер, ты обещал без пафоса.

— А я и без, — Уилтер опустил руки, улыбнулся в усы. — Просто констатирую факт. Ты — зачинщик. Мы — сборище заговорщиков. Чем не семейный ужин?

— Семейный ужин с запахом серы, — буркнул Фрай, проходя к столу.

— О, это пройдёт. Попривыкнешь. — Уилтер похлопал его по плечу. — Но сначала. Поздоровайся же со своими друзьями.

Фрай обошёл стол.

С Эриком они обменялись короткими кивками. Эрик не вставал, не протягивал руки. Это было лишним. Они прошли огонь и воду вместе, и даже когда стояли по разные стороны баррикад — или казалось, что по разные, — всё равно оставались теми, кто понимал друг друга без слов.

С Ганзом Фрай пожал руки. Алхимик встал, пожал первым — сухими, тёплыми пальцами, как будто проверял пульс. Улыбнулся, но ничего не сказал. Ганз вообще говорил мало. Если открывал рот — стоило слушать.

Нико кивнул. Просто кивнул, не вставая, но в его глазах мелькнуло что-то — уважение? Нет, ещё не уважение. Интерес. Он видел Фрая вчера, пьяного, растерянного, с рассыпанными яблоками. Сегодня перед ним стоял другой человек — собранный, жёсткий, опасный. Нико это оценил.

Уилтер похлопал Фрая по плечу, отступил на шаг, давая место.

А потом Фрай увидел Джарвиса.

Наёмник поднялся. Высокий, массивный, с лицом, которое помнило все ветра северных морей. Он смотрел на Фрая, и в его глазах не было ни любопытства, ни интереса. Было что-то другое.

Тёплое.

— Дружище, — сказал Джарвис.

Фрай шагнул к нему. Они обнялись. Крепко, по-мужски, хлопая друг друга по спинам. Так обнимаются те, кто не виделся годами. Те, кто знал друг друга до всего этого — до предательства, до падения, до того, как жизнь развела их по разным концам карты.

— Ты жив, — сказал Джарвис, отстраняясь.

— Как видишь, — Фрай усмехнулся. — Жив. Зол. И намерен всё изменить.

— Для этого я здесь, — Джарвис хлопнул его по плечу, уселся обратно, кивнув на свободный стул. — Садись, переговорщик. Уилтер уже заждался, когда начнёт раздавать указания.

Фрай сел. Оглядел всех. Эрик. Ганз. Джарвис. Нико. Уилтер во главе стола. Это были не все, кого он хотел бы видеть. Тэйлор ещё не пришёл. Кто-то ещё, возможно, в пути. Но эти — здесь. Сейчас. Готовые слушать.

— Я слушаю, — сказал Фрай, поворачиваясь к Уилтеру.

Уилтер улыбнулся — той своей загадочной улыбкой, которая обычно предвещала либо гениальный план, либо полное безумие.

— Тогда начнём, — сказал он.