Первое проявление любви

Пока я отрешенно смотрела в окно на наступающий рассвет, в комнату вошла девушка.

– Доброе утро.

Та самая девушка, которая проверяла меня всю ночь. Судя по одежде, служанка. Всё-таки она и правда оказалась служанкой в этом доме.

М? А она сильна.

В её движениях нет слабого места, а торс крепок. Вероятно, девушка прекрасно понимала, что для её среднего телосложения лучше не набирать много мышц. Уж больно худая, как по мне. Так и хочется сказать, чтоб ела больше мяса.

Но недостатки веса или мышечной массы можно восполнить тренировками или оружием. Она, видимо, второй случай: компенсирует недостатки своего тела оружием. Сто пудов прячет арсенал под юбкой.

Честно? Даже в нынешнем теле я расправлюсь с ней, хоть во сне. Она не представляет угрозы.

– Как вы себя чувствуете, леди?

Леди.

Я.

Значит, Ниа действительно была дочерью из богатой семьи.

Я, а не кто-то, теперь молодая леди из обеспеченной семьи… Аж в дрожь бросает, но если собираюсь жить как Ниа, то придется смириться. И что мне ответить? Молчание затянулось, пока я обдумывала варианты. Какой была Ниа? Какие отношения у неё были со служанкой?

Прежде чем я успела придумать ответ, служанка обхватила меня за спину и помогла сесть. Раз она сообразила позаботиться обо мне даже без ответа, значит, Ниа была не из болтливых.

Не могу её винить. Она так ослабла, что едва могла ходить. Тут даже взрослому будет тяжко. В таких условиях найти в себе силы на радость довольно сложно.

– Время завтракать.

О, еда.

Признаться, аппетита совсем нет, да и не думаю, что желудок вообще что-то примет. Но люди нуждаются в пище. Отчасти организм ослаб ещё и от того, что не получал даже необходимого минимума.

Только посмотрите на мои руки. Маленькие и тонкие, одна кожа да кости. Такие бледные, что невольно задумываешься, а течет ли в них вообще кровь. Я ещё не видела себя полностью, но по рукам уже можно сказать, что тело истощено сильнее, чем я представляла.

Видя, в каком ужасном состоянии тело, напрашивается вывод – нужно пополнить запасы питательных веществ. Без этого возможности ки в моём теле ограничены. Источником ки, жизненной силы человека, является пища. Тело не может обойтись без питания. Ки способна лечить болезни, но она не берется из воздуха.

Сейчас я должна есть, особенно если хочу развить ки.

***

Наелась.

Сытная каша и овощи, приготовленные так, что прямо-таки таяли во рту… идеальная еда для больного: легко усваивается и не раздражает желудок.

Как по мне, маловато, но, учитывая состояние организма Ниа, вряд ли смогу съесть больше. Однажды я вкушу мясо, с которого капает кровь… Нет, нет! Сейчас от собственных мыслей стошнит. Твердая пища мне и так противопоказана, но неужто даже плод моего воображения вызывает рвоту.

– Ах! Вы всё съели?!

Я просто насильно запихала еду, но служанка выглядела удивленной и довольной. Конечно же, последствия не заставили себя долго ждать.

Тело отвергает пищу и пытается вытолкать обратно, но я закрываю рот и терплю. Переваривай. Быстрее. Сколько бы раз желудок не пытался, я не позволяла.

– Вы приняли лекарство?

Я покачала головой с всё ещё прикрытым ртом, показывая, что сейчас не до лекарства, и служанка поняла.

– А. Поняла.

Судя по её удивленной реакции, я, должно быть, проявила необычный для Ниа аппетит. Хотя какой тут аппетит – я лишь запихнула еду из необходимости.

Похоже, такая жизнь не скоро закончится. Вот же непруха.

***

Уже как неделю я занимаюсь борьбой с болезнью.

Я заставляла себя доедать каждую крошку, и со временем порции постепенно незаметно увеличивались. Делая вид, что ничего не замечаю, я продолжала набирать в рот еду и через силу сглатывать.

После еды я принимала болеутоляющее, лекарство из волшебной травы для легких и снотворное. Я постоянно находилась в полусонном состоянии, направляя всю свою энергию на движение ки по телу. И благодаря моим усилиям…

Результаты налицо.

Я стала принимать пищу, не испытывая сильного сопротивления со стороны организма, и даже с нетерпением ждала её прием. В мой рацион также добавили фрукты и десерты.

Это не меняло того, что мне подавали только легкоусвояемую пищу, честно говоря, мне было мало, но я рада разнообразию. От одной лишь мысли о вкушении сладости слюнки текут.

Кашель, из-за которого я каждый раз думала, что помру, заметно сократился. Внешне я выглядела ненамного лучше, но чувствовала желание больше двигаться.

Значит, это тело обрело волю к жизни.

Тело длительное время пребывало в состоянии сродни трупу, каждую частичку пронзала невыносимая боль, и всё же оно продержалось достаточно долго.

Я уже какое-то время непрерывно циркулирую ки в теле Ниа, и успела улучшить свой контроль над ней. С моим нынешним уровнем я могу одной рукой обезглавить небольшого монстра. Если восстановлю физическую силу, то вполне пройду простенький лабиринт или выживу в опасной зоне четвертого ранга. Эх, будь у меня возможность…

– Что скажете, леди? Не хотите прогуляться?

Спросила меня служанка Ниа, Линокис, когда я закончила с завтраком, который снова стал чуточку больше.

Последнюю неделю я собирала информацию о Ниа. И теперь знаю, что её служанку звать Линокис, и ей шестнадцать.

Она была нанята в семью Листон после окончания факультета авантюристов Академии Альтуар шесть месяцев назад и в настоящее времени проживает в доме Листон.

Линокис наняли специально, чтобы она заботилась о Ниа, после того как семья узнала, на что девушка способна. Примерно в это время Ниа, которая с рождения была хиленькой девочкой, заболела и слегла.

Эта работа ей явно давалась тяжело.

Пусть работа оплачивалась, ей поручили присматривать за ребёнком, который с каждым днем всё слабел и слабел… Для человека, не отличавшегося ни жестокостью, ни умением отбросить лишнее, это эмоционально очень тяжело.

– Прогуляться… – пробормотала я, переводя взгляд на большое окно. Шторы открыты, и я вижу просторы голубого неба. Видимо, моя комната находится на втором этаже, поэтому мало что можно разглядеть.

Прогуляться, да?

– Я успею проводить родителей?

Эти родители – не пойму: то ли их любовь слишком глубока, то ли они просто преданы своему ребёнку – каждый день уходили на работу. Вечером они возвращались и тут же показывали мне свои лица, и ещё раз перед сном.

Раньше они приходили и по утрам, но Линокис сказала мне, что у них вечно плотный график, и я попросила их не ходить, чтобы сберечь им хоть чуточку времени на себя. Они приходили в тот день, когда я стала Ниа, и на следующее утро после… В общем, велела Линокис сказать им, что в этом нет необходимости.

Все заняты утром, даже я – борюсь с болезнью. Пора бы уже расширить свои границы и выйти за пределы этой комнаты.

Надо бы показать той парочке, что их дочери становится лучше, а то они постоянно в заботах. Это своего рода форма почтения к родителям.

– Боюсь, что нет… Господин и госпожа уже ушли.

А. Разминулись, значит.

– Я правильно сделала, что запретила им навещать меня по утрам. Доставила же проблем.

Время приема пищи не изменилось, и именно во время завтрака ко мне наведывались родители Ниа. Значит, они специально выкраивали время, чтобы встретиться со мной утром. И поскольку я запретила им приходить по утрам, они теперь могут раньше уходить на работу.

– Совсем нет. Вы для своих родителей важнее работы.

Похоже на правду, учитывая их сильную любовь.

– Но только благодаря ежедневной работе папы и мамы я сейчас жива. От меня и так полно хлопот из-за болезни. Не хочу обременять их лишними заботами.

Будь я настоящей дочерью своих родителей спокойно бы приняла их заботу. Я бы просто баловала себя их безграничной любовью и дарила бы им улыбку. Но тут ситуация иная.

Пусть я и стала Ниа, но всё же ей не являюсь. А потому не могу принять любовь родителей. Хочу жить так, чтобы не доставлять им лишних проблем.

И для этого нужно поскорее вылечиться.

– Подожду до завтра, тогда и выйду на улицу. Принеси мне завтрак пораньше. Провожу папу с мамой.

– Хорошо, леди.

Не знаю, о чём там подумала Линокис, но она слегка приподняла брови и улыбнулась.

– А вы… внимательны к другим, внимательнее меня.

М?

– Разве это не в порядке вещей? – спросила я. Даже обычный ребёнок проявит внимание к своим родителям.

– Если такое в порядке вещей…

Вот оно что. Похоже, Линокис не из заботливых.

– Незаботливые девушки не пользуются популярностью, знаешь ли.

– Не такие слова ожидаешь услышать от ребёнка, который вдвое моложе меня… – послышались слова удивления Линокис, но мне было всё равно.

Я была занята своей собственной борьбой.

***

И вот наступило очередное утро без каких-либо особых событий.

После завтрака, который по моей просьбе принесли раньше обычного, меня усадили в инвалидное кресло. К счастью, моё тело больше не отвергало пищу. И рвотные позывы ушли. Но вот объем порций может стать проблемкой.

В каждый прием пищи добавлялось по крошечному кусочку. Мало-помалу, ложка за ложкой, мой желудок расширялся. Но я съедала всё, что давали, поскольку это было необходимо организму.

Линокис выкатила меня из комнаты, и мы направились по устланному ковром коридору. Перед лестницей, ведущей на первый этаж, стоял пожилой дворецкий.

Он давно служит этой семье. Высокий и худой, словно засохшее дерево. Но я отчетливо вижу натренированные мышцы, скрывающиеся под одеждой. Даже в таком возрасте силен.

Хотя с возрастом ослаб, несомненно, в лучшие годы он был во много раз сильнее.

Может, в молодости всё было иначе, но сейчас, когда этот дворецкий стар, я могу легко уделать его одним лишь мизинцем, сидя в инвалидном кресле. Да даже будь он в расцвете сил, мне хватило бы и левой руки. Таков предел его способностей.

Пожилой дворецкий кивнул нам, когда мы вышли из моей комнаты, а затем спустился вниз по лестнице. Поди побежал вносить последние приготовления.

Стоило нам дойти до места, откуда открывался вид на вход, как мои шикарно одетые и причесанные мама и папа поспешно направились к двери.

– Папа, мама!

Я повысила голос насколько позволяло моё маленькое тельце. Несмотря на все усилия, вышло лишь слегка громковато, и близко не уровень крика. Тем не менее мой голос дошел до двух людей, которые спешили выйти за дверь.

– Ниа!

Они удивились, когда обернулись и увидели, что я пришла их проводить.

Может, это и мелочь, но для Ниа, надеюсь, она станет достойным проявлением любви к своим родителям.

***

Прошла неделя с тех пор, как в мой распорядок дня вошло провожать родителей по утрам. Семь дней, в течение которых я желала им всего хорошего, и две недели с тех пор, как я стала Ниа.

– Пора… – пробормотала я, доедая заметно прибавившую в объеме еду.

– Простите?

– Тебе больше не нужно приглядывать за мной по ночам, – сказала я Линокис, которая стояла рядом в полной готовности.

– Что?

Каждую ночь Линокис оставалась у моей комнаты, чтобы сразу же отреагировать, если мне понадобится помощь. В те первые дни, когда меня разрывал нескончаемый кашель, она каждый раз проверяла меня, чтобы в случае чего помочь, пока не стало слишком поздно. Но теперь ей больше незачем это делать.

– Кашель почти прошел, поэтому со мной всё хорошо. Да и до уборной могу дойти сама. – С помощью своей ки я успешно ослабляла демоническое наступление, но до полного выздоровления ещё далеко. Мне предстояло пройти долгий путь, а пока главное препятствие позади: тень мрачного жнеца исчезла.

Теперь я точно внезапно не откинусь, это исключено.

– Не отрицаю, что у вас всё хорошо. И аппетит за последние дни улучшился. Я согласна, что ваше состояние стабильно.

– Раз уж заговорили, ты случаем не увеличиваешь мои порции?

Она проигнорировала мой вопрос и продолжила:

– Я позову Джейса, и мы обсудим новый возможный вариант.

– Но еда…

Не успела я договорить, как Линокис уже след простыл.

Действия человека, который знал об увеличении порций и молчал. Скорее всего, именно она стояла за этим. Не то чтобы это было важно.

После каждого приема пищи мой желудок чутка болел, но мне нужно было есть больше. Даже если переем, вреда никакого не будет.

И хотя порции стали больше, они всё ещё в пределах разумного. Лично для меня порции так и оставались маленькими. Ребёнок в возрасте Ниа обычно ест больше.

Когда Линокис привела в мою комнату пожилого дворецкого Джейса, я рассказала ему то, что ранее сказала Линокис. О том, что за мной больше не нужно приглядывать по ночам.

– Вот как… Если вы считаете, что леди достаточно здорова, то позвольте мне обсудить это с господином и госпожой.

Джейс всегда был джентльменом. Пусть его лицо выражало неприкрытое беспокойство, он выслушал мою просьбу и отнесся к ней со всей серьезностью.

– Однако я распоряжусь, чтобы Линокис переселили в соседнюю комнату. Если вам что-то понадобится, позвоните в колокольчик и позовите её. Хорошо? Можете пообещать?

– Хорошо, обещаю. – Вряд ли случится что-то такое, что придется звонить в колокольчик. А если случится, почему бы и нет. Придется дать обещание, чтобы освободиться от постоянного ночного надзора Линокис.

Я ещё раз проводила родителей и вернулась в свою комнату.

– Леди, позвольте откланяться, дабы отдохнуть. Прошу, позовите одну из служанок, если вам что-нибудь понадобится.

Линокис будет дремать… Нет, спать как убитая до полудня.

Ради меня она не спала ночью на случай, если со мной что-то случится. Пусть она и делала это потому, что ей платили, я преклоняю колени перед её преданностью. Ну, теперь она сможет спать в подходящее время.

Что ж.

После того, как Линокис ушла, я наконец-то осталась одна.

Распорядок дня Ниа прост. Еда, лекарства и отдых, и по новой. Поскольку отдых особенно важен, никто меня не беспокоил, если я не звала. Пока я выходила из комнаты, чтобы проводить родителей, служанки застелили постель и убрались.

Я оставалась абсолютно одна, покуда Линокис не придет с обедом.

Очень удобно для меня.

Я спустила ноги с кровати и медленно опустила ступни на ковер. Тело ещё тощее и слабое, даже стоять трудно. Я могла немного шагать, но в основном я либо передвигалась в своём инвалидном кресле, либо на руках у Линокис.

Всё изменится.

– Нет, забудь, это невыполнимо.

Я попробовала немного наклониться, но это оказалось непросто. Если сейчас согну колени до упора, боюсь, потом не встану. Телу не достает мышц. Проблема. При таком раскладе я не смогу тренироваться. Похоже, должно пройти ещё время, прежде чем начну нормально ходить.

В нынешнем состоянии я рукой не продырявлю даже надоедливых орков. Максимум отсеку голову ладонью.

Так, всё нормально. Проблема с болезнью стояла впереди проблемы мышц.

Я перебралась на ту сторону кровати, где меня не было видно из дверного проема, и села на пол. В таком положении никто не увидит, что я делаю, даже если дверь внезапно откроется. Вряд ли кто-то нагрянет, но лучше перестраховаться.

Не беда, если мои действия увидят, но будет странно, что ничего-незнающий-ребёнок-Ниа знает о таком.

Я села, скрестив ноги. Слегка развела руки влево и вправо и приподняла их над коленями, ладонями вверх.

– Идеально.

Как и ожидалось, ки перемещалась по телу гораздо легче в позе лотоса – позе для медитации.

Оно перетекало от левой руки к левой ноге, от левой ноги к правой ноге, от правой ноги к правой руке, поднималось через правое плечо к голове. Затем проходила через левое плечо и снова опускалась к левой руке.

Циркуляция ки стала гораздо плавнее и быстрее, нежели, когда я лежала в постели. Хотя моё тело – ослабленное тело ребёнка, ки всё ещё движется по нему, я перемещала её с особой осторожностью.

Болезнь ещё находится в центре. Каналы по-прежнему запятнаны этим демоном, но ки постепенно его уничтожала, растворяла.

Очень важно, чтобы я проводила свои долгие ночи именно так.

Всего неделя, и я буду готова к следующему шагу.

Кстати, а что такое медитация?

Мои воспоминания всё ещё отсутствовали. Я инстинктивно знала, что должна делать, но без понятия, где этому научилась и откуда это взялось.

Нет смысла думать об этом сейчас.

Если воспоминания важны, они вернуться в своё время.

– Ну что, жалкий демон. Сразимся по-настоящему, а?

Я не стану жертвой болезни, как в прошлой жизни. Какими бы туманными ни были мои воспоминания, я помнила это.

– Следовало убить тебя с самого начала. Позволь внести ясность: у тебя больше нет пути к победе.

Так будет и впредь.

Моя вторая смерть однажды настигнет меня, но болезнь никогда не станет решающий ударом.