Глава шестая: Подготовка к школьному фестивалю (9)

* * *

Роппонги, шумная улица. Узенький бар площадью каких-то двадцать с лишним квадратов. Местные сюда не заглядывают, а нездешним сюда и вовсе не по пути. Бар открывается в восемь вечера, и к одиннадцати по-хорошему должен кипеть. Но по ряду причин — ни единого гостя. На двери висит табличка «CLOSE» (закрыто).

Внутри — только единственный бармен и по совместительству хозяин Маркус, пришедший к нему Нисино и Роуз, что сопровождала «Нормала».

— Договорился. — с этими словами Маркус сунул только что отключённый телефон во внутренний карман.

— Благодарю. — через стойку ему ответил Нисино.

— Раз уж благодаришь — выглядел бы поскромнее.

— Деньги я заплатил, ты тоже заработал, а значит, всё в порядке.

— Формально — да...

— Столько денег палить на такую ерунду... — Роуз, жуя цукаты, покачала головой.

— У меня в запасе только деньги.

— Вот как?

Ужин они перенесли и специально пришли в бар Маркуса — замять последствия только что устроенной заварушки. Хозяин заведения был тем самым «окном», через которое такие дела делаются.

— Но ты уверен, что так лучше?

— Всё нормально.

— Потом возиться будешь ты.

— С теми сверху у этой группы у меня есть кое-какие связи.

— Я не о них.

— А... о тех.

— Тех только деньгами не купишь. Ты же сам это знаешь.

В мозгу Нисино всплыла сирена патрульной машины. Именно им Маркус только что дозвонился и «передал привет».

— Не мне лезть в твои связи, но оно стоило того, чтобы жечь такие деньги и влезать в долги? И учти: если потом посыплются дурацкие просьбы, отказывать за тебя не буду.

— Понимаю.

— Чем ниже твой рейтинг, тем легче мне тобой манипулировать.

— Как хочешь. — он отвечал холодно на слова обоих.

Но под этим внешним холодком в нём переполняла тихая, непривычная полнота. Кто знает — вдруг завтра Мацуура после уроков позовёт его за спортзал и признается в чувствах? Пусть не признание, но слова благодарности он точно услышит. От этой мысли он был счастлив.

По дороге домой не купить ли в круглосуточном пачку презервативов? Все колкие замечания вокруг пролетали мимо ушей.

* * *

На следующий день, во время обеденного перерыва, Мацуура позвала Нисино за спортзал.

«Этот миг настал!» — возрадовался простолицый и тут же направился в назначенное место. Сдерживая желание сорваться на бег, он почти летел к цели. Однако, прибыв туда, увидел не только девушку своей мечты, но и Такэути — признанного первого красавца школы.

— Э-э-эм... Нисино. Большое спасибо, что спас меня вчера.

— А? Э-э, да...

— Просто... это... я бы хотела, чтобы ты... больше не преследовал меня. — сказано без малейших обиняков.

Даже стоявший рядом Такэути невольно изумился. Конечно, для Нисино это признание тоже оказалось полной противоположностью тому, на что он рассчитывал.

— ... А?

Стоило ему издать этот вопросительный звук, как заурядные черты его лица окаменели. Увидев состояние Нисино, Такэути вступился за неё:

— Серьёзно, Нисино, было круто, когда ты тогда вломился. Ты нам очень помог. Спасибо. Но то, что сделал, выходит за рамки дозволенного, не так ли? Поэтому считаю, что должен как следует искупить свой грех. Пистолет — не та вещь, к которой должны прикасаться обычные люди, понимаешь?

— Э-э, ага...

Нисино совершенно не понимал, что за чушь они несут.

«Почему Мацуура и Такэути стоят здесь, держась за руки? Да ещё и пальцы переплетены — разве это не называется 'держаться по-влюблённому'? И вообще, разве Такэути сейчас не встречается с Роуз?» — вопросы роились в его голове один за другим.

Вид стоявшей рядом парочки полностью выбил Нисино из колеи. Простолицый и красавчик. Световые волны, испускаемые солнцем, преломляясь на человеческом лице, создают тени. И разница всего в несколько сантиметров рельефа становится на этой планете абсолютным условием, определяющим чёткую иерархию для вида, достигшего здесь небывалого процветания. Одним словом — Такэути был чертовски красив.

— Прости, Нисино. — Мацуура, заручившись поддержкой красавчика, продолжила. — Я... уже... люблю другого... — эти слова стали решающим ударом.

— ...А, да...

«Всё-таки я ни на что не гожусь.» — сия мысль с поразительной скоростью захватила душу Нормала. Казалось, нечто прекрасное и ослепительно сияющее было уже на расстоянии вытянутой руки, но в мгновение ока оно ускользнуло, оставив за собой лишь тень, поглотившую и его самого, и всё вокруг.

Несмотря на всю душевную боль, слова Нисино были полны заботы о других.

— Это я доставил тебе хлопот, извини... Прости меня.

Ультиматум от девушки его мечты разбил его первую любовь вдребезги. Одновременно с этим ощутил гнетущее чувство вины.

В памяти всплыли вчерашние события. То, как он, увидев их похищение, строил план спасения, лелея в душе корыстные мысли. Простолицему казалось, что его низменные мотивы разгадали, и сердце наполнилось раскаянием. В тот миг, когда возлюбленная отвергла его, волна раскаяния захлестнула разум.

«Даже ради того, чтобы завоевать её сердце, не слишком ли я перегнул палку?»

Обычно он был сторонником аскетизма и самообладания, но девушка, которая нравилась, немного вскружила ему голову. Прибегать к уловкам, чтобы понравиться девушке, или использовать других, чтобы выставить себя в лучшем свете — отвратительнее не придумаешь. Сейчас Простолицый остро это осознавал.

«Почему не пошёл напролом, честно и открыто?» — сожаление снова и снова терзало его.

Именно поэтому Такэути сейчас стоит на том месте, где хотел стоять он сам. Спасти её в отчаянной ситуации, чтобы та в тебя влюбилась? Какое поверхностное мышление. Что стоит симпатия, полученная таким путём? Она бессмысленна, слишком неискренняя. Будущее, построенное на лжи, тоже не будет иметь никакой ценности.

Примерно такие рассуждения. Подобные мысли с головокружительной скоростью проносились в его голове. Так Простолицый планомерно сходил с ума.

— Понимаешь, мы с Мацуурой обычные люди и, конечно, боимся бандитов. Поэтому не можем лезть на рожон. Да, ради любимого человека я готов рискнуть жизнью. Но именно поэтому нельзя впутывать в это свою возлюбленную, верно? Ты, Нисино, должен это понимать, да?

«Больше не связывайся с Мацуурой» — вот что настойчиво намекал Такэути.

Нисино был не в силах возразить на сей ультиматум.

— Да, понимаю... Извини. И тебе хлопот доставил. — слова были абсолютно искренним извинением.

Он, чей возраст равнялся стажу его одиночества, развернулся. Больше говорить было не о чем, и одинокому простолицему оставалось лишь униженно удалиться.

Этой же ночью Такэути в доме Мацууры снимет на видео их любовные утехи. Таково было предначертание судьбы.