Глава 52.0

Людская волна толкалась и напирала, никто не обращал внимания на окружающих. Кто-то в попытке удержать равновесие вцепился в ее плащ и мигом привел одежду и прическу в беспорядок. В глаза полетела пыль; они заслезились, а зрение затуманилось. Розетта всерьез опасалась, что при следующем неверном шаге ее просто раздавят.

— Кадриэль! — в отчаянии выкрикнула она, хотя и сомневалась, что среди этого хаоса он сможет ее услышать.

Проклятье, потеряться в таком месиве — это просто катастрофа. Она высоко вскинула руку, отчаянно надеясь подать ему знак.

Внезапно сильная рука собственнически обхватила ее за талию. Как только Розетта поняла, кто это, ее накрыло волной облегчения. Она позволила Кадриэлю развернуть себя и притянуть в объятия, уютно пристроившись на его широкой груди.

— Ты цела? — мягко спросил он, убирая с ее лица спутавшиеся волосы и прислоняясь своим лбом к ее.

Хотя в толпе задыхалась Розетта, Кадриэль выглядел куда более потрясенным. Его руки, которыми он баюкал ее лицо, заметно дрожали. От этого прикосновения сердце Розетты пустилось вскачь.

— Нужно было взять с собой всю стражу, — пробормотал он.

— На деревенскую ярмарку? Да это бы все веселье испортило, — возразила она, утыкаясь лицом в его грудь и пытаясь восстановить сбитое дыхание.

Черт, амплуа девы в беде — совсем не в моем стиле. Мне привычнее быть защитницей, а не той, кого надо спасать.

Кадриэль от ее слов помрачнел. 

— Какое это имеет значение?

— Большое, — настаивала Розетта. — Разве ты не слышал легенды о тех, кто навлек на себя проклятье, испортив праздник Понта?

Хотя она старалась казаться невозмутимой, собственная уязвимость в толпе ее не на шутку встревожила. Это стало откровением: ее нынешнее хрупкое тело пасовало перед банальным напором толпы.

В столице люди инстинктивно расступались перед ней, уважая статус Леи, а в бытность ее капитаном «Тулона» никто и вовсе не смел преграждать ей путь. Даже там, где ее не знали в лицо, Алая Заря всегда сама была той силой, что сметает все на своем пути. Произошедшее стало серьезным ударом по ее гордости.

Поддавшись внезапному порыву непокорства, Розетта заявила: 

— Я буду заниматься на тренировочной площадке замка Монтероза.

— Хорошо, — просто ответил Кадриэль.

— И фехтованию тоже буду учиться, — продолжила она.

— Ладно.

— И в море выйду, — добавила она, упрямо выставив подбородок.

— Как пожелаешь, — пожал плечами он.

— Я за все заплачу, — отрезала она.

В ее распоряжении были тайные счета в Морском банке и, возможно, алмазные прииски, записанные на имя Леи. Она была готова отдать любую цену, которую назовет Кадриэль. К сожалению, нельзя было забывать и о проклятых светских сплетниках. Даже если в Сиклиде высшее общество скромнее столичного, слухи здесь разлетаются так же быстро. Малейший шепот о том, что она посещает тренировки, мог запятнать репутацию, а соблюдение приличий было частью их первоначального уговора. Бесконечные примерки платьев, визиты ювелиров, ежегодная смена мебели — по мнению Розетты, весь этот список требований сводился к одному: «держать марку», как подобает аристократам.

Учитывая это, она была более чем готова платить за любое достоинство, которое могла потерять из-за своего неподобающего поведения на плацу. Однако Кадриэль, который и должен был получить эту «компенсацию», выглядел оскорбленным.

— За кого ты меня принимаешь? — бросил он, нахмурившись.

Он убрал руки от ее лица, и Розетта тут же почувствовала кожей неприятный холод. Она невольно обхватила себя за плечи, заметив, что пульс начал замедляться.

Кадриэль смотрел на нее с нечитаемым выражением. В конце концов он разомкнул руки, отпуская ее талию. Его взгляд был пылким, но в нем крылось что-то еще, чего Розетта никак не могла расшифровать.

— Делай что хочешь, — просто сказал он. — Репутация не важна. Главное — не поранься.

Странное заявление. Это прозвучало почти как: «Только не умирай». Но разве они поженились не из чисто прагматических соображений? Он хотел восстановить честь после их скандального поведения на корабле, а она приняла предложение, потому что Кадриэль был для нее, застрявшей в жизни Леи, самым удобным вариантом. Их брак был сделкой, лишенной эмоциональных привязанностей — по крайней мере, для нее. Выживание и месть всегда оставались в приоритете.

— Слишком многого хочешь, — отозвалась Розетта.

Напряжение между ними росло, поэтому она потянулась, притворно зевая, и сделала шаг в сторону.

— Точно! Моя рыба! — воскликнула она.

— За нее уже заплачено, но неужели ты собираешься есть то, что запачкалось пылью?

— Подумаешь, пыль! Если вкусно, то в чем проблема? Никогда бы не подумала, что ты такой привередливый ублю... — Розетта вовремя прикусила язык. От привычки, вырабатывавшейся три десятка лет, было не так-то просто избавиться. Она лишь пожала плечами и буркнула: — Вечно ты капризничаешь. Сразу видно, сын герцога.

Кадриэль, на мгновение застывший в роли чопорного дворянина, для которого подобная уличная снедь была «ниже его достоинства», лишился дара речи. Но вскоре их снова захлестнул людской поток, и он, обняв ее за плечи, повел в сторону, где было посвободнее.

— Забудь про рыбу. Давай найдем место получше, где можно посидеть внутри, — предложил он.

Хотя она с сожалением облизнулась, пришлось кивнуть. Впрочем, Розетта знала: истинные кулинарные сокровища обычно таятся в самом сердце народных гуляний. Когда они углубились в площадь, подальше от толкучки, стало спокойнее. Увидев несколько новых лотков, Розетта радостно хлопнула в ладоши.

— О, выглядит аппетитно! — воскликнула она, увлекая Кадриэля к лавке, где на углях жарились кусочки курицы, щедро политые густым пряным соусом. При виде мяса у нее заурчало в животе, а во рту скопилась слюна — за весь день она и маковой росинки не держала.

Кадриэль протянул торговцу пять медяков и получил три порции. Розетта опасалась, что он по привычке попытается расплатиться золотом, как и подобает аристократу, но уроки, которые она давала ему много лет назад еще в злачных закоулках Востока, явно не прошли даром.

Они лакомились лепешками с начинкой, разбавленным ромом и сладостями из застывших капель меда. Еда была жирной и сладкой, но Розетта ела с упоением. Она носилась по ярмарке с беззаботной радостью — разительный контраст с той зажатой жизнью, которую она вела последние полгода. Вкус свободы кружил ей голову.

Внезапно внимание Розетты привлек хлопок в небе. Это был фейерверк — простенький, но сомнений быть не могло.

— Видел? Фейерверки! Они же кучу денег стоят!

— В последние годы они стали доступнее, — пояснил Кадриэль. — Здесь добывают порошок из местного синего лунного камня, это сильно снижает их стоимость.

— Должно быть, многие на этот порошок зубы точат, — предположила она.

— Еще бы. Весь регион, принадлежащий дому Монтероза, значительно увеличил свои доходы благодаря торговле этим камнем.

— Так вот зачем ты решил выбраться сегодня? — хитро улыбнулась Розетта. — Местная инспекция? Проверяешь источники дохода, чтобы выжать из своих земель каждый грош?

Кадриэль усмехнулся: 

— Может, и так.

Пока они наблюдали за вспышками в небе, солнце окончательно скрылось за горизонтом, и лазурь сменилась густыми сумерками. Один за другим зажигались фонари, развешанные вдоль улиц, разливая теплый свет. Вдалеке, у прибрежных утесов, в небо начали медленно подниматься бумажные фонарики.

Розетта завороженно смотрела на это зрелище, когда Кадриэль взял ее за руку, переплетая свои пальцы с ее. Она удивленно повернулась к нему.

— Пора, — негромко произнес он.

— А?

— Нам нужно в одно место.

Точно, он ведь упоминал какую-то инспекцию. Она ожидала визита в шахту, но Кадриэль повел ее к побережью. По пути он купил у пожилой цветочницы венок из белых роз, переплетенных с другими изящными цветами.

Розетта была в полном замешательстве. Вдалеке показались стоящие на якоре корабли. Она было решила, что они собираются взойти на борт, но Кадриэль свернул не к гавани, а к самому краю скал. Подойдя ближе, она заметила вырубленную прямо в камне крутую лестницу.

— Я придержу тебя. Смотри под ноги, — сказал он, спускаясь на ступеньку ниже.

Кадриэль протянул Розетте руку; бледный свет ранней луны ложился на его лицо, придавая ему загадочное благородство. Казалось, ее околдовал какой-то морской бог, вышедший из бездны. Глубоко вздохнув, она вложила ладонь в его руку.

Лестница была крутой и опасной, без каких-либо перил. Один неверный шаг — и можно сорваться в бездну. Пока они спускались, Розетту охватило странное чувство дежавю. Что происходит? Оказавшись внизу, они вышли на маленький уединенный пляж.

— Что мы делаем в таком месте? — начала она, но запнулась на полуслове.