Глава 51.0

— Это средство способно превратить вашего партнера в настоящего… ночного зверя.

Прежде чем Анна закончила фразу, Розетта уже определила главный ингредиент. Запах, исходивший из коробочки, был слишком узнаваем — ягоды мельберта. Среди тех, кто торговал плотскими утехами, этот стимулирующий крем считался «секретным» снадобьем, одинаково эффективно действующим и на мужчин, и на женщин. Судя по тонкому аромату, это была не дешевая подделка: концентрацию мельберта уменьшили, смешав его с цветочными экстрактами и редкими травами — вероятно, для более изысканной клиентуры, вроде горничных при знатных дамах.

— Где ты, черт возьми, это взяла…

Но не успела Розетта начать отчитывать служанку, как Анна приложила палец к губам и лукаво подмигнула.

— Тш-ш. Его было невероятно трудно раздобыть, так что я не выдам своего источника даже вам, миледи.

Розетта с рычанием отпихнула ее руку. 

— Проклятье. Мне это не нужно, Анна.

— Ой, ну не будьте вы такой букой. Просто оставьте его у себя, миледи! Говорят, он творит чудеса. А если закончится, я всегда смогу достать еще, — весело добавила служанка.

Розетта хмуро посмотрела на нее. Крем ей был совершенно ни к чему, и все же она невольно засмотрелась на коробочку. Мысль о том, что это средство может однажды пригодиться, настойчиво крутилась в голове. В конце концов, мир полон странностей, и никогда не помешает быть готовой к любой неожиданности. Пальцы ее дрогнули, едва не схватив деревянный ларец в порыве внезапного импульса.

— Лея, ты проснулась?

От этого голоса и последовавшего за ним стука Розетта с Анной подскочили на месте. Они испуганно вскинули головы и засуетились, словно их поймали на месте преступления за каким-то постыдным занятием, и в итоге столкнулись лбами с отчетливым глухим стуком. Обе в унисон подавили стон, но этой короткой заминки хватило, чтобы Кадриэль занервничал.

— У вас там что-то случилось? — обеспокоенно спросил он из-за двери.

— А… э-э, нет, — запнувшись, ответила Розетта.

По их натянутым голосам любой бы понял, что дело нечисто. Дверная ручка дернулась, угрожая вот-вот повернуться.

— Я вхожу, — твердо объявил Кадриэль.

Розетта схватилась за ноющий лоб и метнула на Анну яростный взгляд, приказывая спрятать треклятое зелье куда угодно. После лихорадочной суеты, показавшейся вечностью, ей удалось принять элегантную позу на постели, подперев голову рукой, как раз в тот миг, когда дверь распахнулась. Анна с самым невинным видом принялась изучать цветы на подоконнике, пересчитывая лепестки.

Кадриэль замер в дверях, на мгновение лишившись дара речи при виде этой до крайности неестественной картины. 

— Похоже, у вас и впрямь все в порядке, — произнес он.

— Я же говорила, — проворчала Розетта, быстро окинув его взглядом с головы до ног. Привычный наряд аристократа сменила простая белая туника, напоминавшая одежду рыбаков из прибрежных деревушек. Она сидела на нем безупречно — впрочем, с его-то внешностью разве могло быть иначе?

В этом облачении он смутно напомнил ей себя самого в юности. Пока Розетта разглядывала его, пытаясь ухватить это мимолетное чувство, Кадриэль тихо усмехнулся. Он заметил красную отметину у нее на лбу.

— Раз все в порядке, может, ты что-то от меня прячешь? — спросил он.

— Прятать мне нечего, — фыркнула Розетта, прищурившись. — А вот ты… — она решила перейти в наступление. — С чего вдруг решил заглянуть? От тебя в последнее время ни слуху ни духу.

— О, я подумал, что тебе может понадобиться сменная одежда, — пояснил он.

— Одежда? — переспросила Розетта, вскинув бровь.

В правой руке он держал какой-то наряд. По покрою она догадалась, что это скорее простое дорожное платье, нежели парадный туалет. Пышные платья на кринолинах, сводившие с ума высший свет, невозможно было бы держать так непринужденно даже мужчине с такими крупными ладонями, как у Кадриэля. Заинтригованная, Розетта выпрямилась, перестав изображать ленивую негу.

— Переоденься в это и выходи, — сказал Кадриэль. — Прогуляемся.

— Сейчас? — удивилась Розетта. 

— Да. Ты ведь еще не завтракала? 

— Ну, нет, но... 

— Я хочу тебе кое-что показать, — перебил он ее. — Погода чудесная, на обратном пути сможем даже пройтись вдоль берега.

Помня, как легко он обычно отступал при малейших признаках ее недовольства, Розетта не нашла причин отказывать ему на этот раз. Когда она начала расстегивать платье, Кадриэль поспешно прикрыл дверь.

— Жду тебя снаружи, — крикнул он из коридора.

Она усмехнулась и с легкостью облачилась в принесенный наряд. Казалось, прошла вечность с тех пор, как она носила одежду, подол которой не мешал каждому шагу. Отсутствие корсета, до безумия утягивающего талию, было поистине благословенным облегчением.

Анна долго колебалась между красной и темно-синей лентой, пока наконец не повязала красную на талию госпожи. 

— К вечеру может похолодать, — предупредила она.

Розетта окинула взглядом плащ в руках Анны. Было очевидно, что та отчаянно пытается скрасить простоту наряда этим дополнением. Не желая спорить, она накинула плащ. 

Отворив дверь, она увидела Кадриэля — он поджидал ее в узком коридоре, прислонившись к стене с мягкой улыбкой.

— Ты быстро. Как платье? Удобно?

— Вполне сносно, — ответила Розетта.

— Оно тебе очень идет, — произнес он, и в уголках его глаз собрались довольные морщинки.

Розетта неловко улыбнулась. Во время всех их предыдущих встреч Кадриэль на людях вел себя как человек, одержимый ею, но наедине неизменно сохранял дистанцию. Никогда прежде он не смотрел на нее так — словно был ослеплен ее присутствием.

Выражение его лица почти в точности повторяло тот взгляд, которым он смотрел на Розетту в ее прошлой жизни: смесь обожания, восхищения и слепой привязанности. В глубине его синих, как само море, глаз тлело жгучее желание. Под этим взглядом у нее тут же пересохло в горле, словно она глотнула морской воды.

Проклятье, что происходит? На миг она засомневалась: кого же он видит перед собой на самом деле? Утонченную леди Лею или Розетту, закаленную в боях пиратку? Безусловно, Лея была ослепительно красива — полная противоположность той огрубевшей, покрытой мозолями пиратке, которой она была когда-то. 

Губы ее изогнулись в горькой усмешке. Непривычное чувство, терзавшее ее, казалось по-детски глупым: все равно что требовать от него выбрать одну из них двоих. Она заставила себя отогнать эти мысли прочь.

— Так куда мы направляемся? 

Кадриэль обворожительно улыбнулся и протянул ей руку. 

— Еще рановато, но давай двинемся в путь и посмотрим, куда нас занесет.

Этот жест, при всей его галантности, больше подошел бы для эффектного появления на балу, нежели для неспешной прогулки. И все же они стояли там — оба в простой одежде, продолжая разыгрывать светские церемонии.

Розетта наблюдала, как он договаривается с трактирщиком о карете. 

— Мы едем на фестиваль? — неожиданно для самой себя выпалила она.

— Мы направляемся к главной площади. Хочешь посмотреть на праздник? — уточнил Кадриэль.

— Немного, — призналась Розетта. — Раз уж море так близко, я бы не отказалась почувствовать песок под ногами.

— Как пожелаешь, — ответил он.

Путь от постоялого двора, примостившегося на холме, до городской площади был недолог, но спуск был столь крутым, что они выбились бы из сил еще до прибытия. Кроме того, ехать в карете с гербом дома Монтероза было нельзя — это неизбежно привлекло бы ненужное внимание, учитывая, каким могуществом эта фамилия обладала на Востоке. Большинство приличных экипажей уже стянулись к площади, так что на скорую руку удалось найти лишь порядком подержанную колымагу. Трактирщик рассыпался в извинениях за столь скромный выезд, но Розетта без колебаний забралась внутрь. Избавление от свиты в два десятка человек принесло такое облегчение, будто у нее с души свалился огромный камень.

По мере приближения к площади соленый дух приморской деревушки, смешанный с едким дымком жареной рыбы, становился все ощутимее, а музыка — громче. Хотя основные торжества должны были начаться только вечером, в закоулках уже вовсю резались в кости и звенели кружками. Вскоре карета со скрипом остановилась.

— Приехали, — объявил кучер. — Я буду ждать здесь, позовите меня, как только пожелаете вернуться.

Розетта удивленно вскинула глаза, пораженная его учтивым тоном. Вероятно, щедрые чаевые Кадриэля сотворили чудо вежливости. Она вышла из кареты, не дожидаясь помощи мужа — благо простое, удобное платье не сковывало движений. Конечно, она предпочла бы штаны, как в свои пиратские времена, но и этот наряд был не худшим вариантом. Раньше она могла с легкостью сбить с ног любого, кто посмел бы к ней сунуться, но теперь это было невозможно. Платье в каком-то смысле служило маскировкой, и с этим вполне можно было примириться.

— О-о, этот запах, — протянула она с явным наслаждением.

Ее взгляд замер на лавке, где обжаривали рыбу до идеальной золотистой корочки; Розетта смотрела на нее едва ли не с вожделением. Торговец ловким движением выжал лимонный сок на шкварчащую мякоть. 

Вот это я понимаю — настоящая еда!

— Хочешь? — спросил Кадриэль, заметив ее интерес.

— Конечно.

— Только осторожнее, на пустой желудок может быть тяжеловато, — предостерег он.

Она лишь весело фыркнула: 

— Уж я-то справлюсь.

— Я пойду куплю. Стой здесь, а то еще забрызгаешься маслом. И не вздумай никуда уходить, ладно?

— Поняла, — отозвалась Розетта.

Кадриэль еще раз настороженно оглядел толпу и направился к прилавку. Розетта с довольной улыбкой наблюдала, как он покупает две крупные рыбины.

Наконец-то, нормальное топливо для организма!

В этот момент неподалеку остановились три кареты, и из них буквально хлынул народ. В мгновение ока Розетту подхватил и увлек за собой бурный поток празднично настроенных людей. Все произошло так быстро, что она даже не успела окликнуть Кадриэля.