Глава 38.0

В кабинете на мгновение воцарилась тишина. Румянец на лице Цзян Ли разлился с щёк к шее, даже мочки ушей вспыхнули, словно налитые кровью.

Хо Цзюэ спокойно смотрел на неё, переплёл её пальцы со своими и, медленно перебирая кончики, мягко произнёс:

— А-ли, скажи-ка сперва, что именно ты решила, будто я подумал?

Выражение его лица оставалось невозмутимым, голос — ровным и серьёзным.

Цзян Ли невольно задумалась: «Неужели я и впрямь надумала лишнего? Он вовсе не решил, что я спешу родить ему ребёнка?..»

Поразмыслив, она сказала:

— Ничего такого… Это я всё не так поняла.

Хо Цзюэ тихо откликнулся:

— Мм.

Он ещё немного поиграл с её рукой, затем взял с фарфорового блюдца с золотой каймой засахаренную вишню и поднёс к её губам.

Цзян Ли только что выпила лекарство, во рту ещё стояла горечь, и она машинально приняла ягоду. Но, вложив вишню, Хо Цзюэ не убрал руку сразу — кончиками пальцев он медленно коснулся её мягкого языка.

Цзян Ли вздрогнула и подняла взгляд, встретившись с его потемневшими глазами. В груди что-то дрогнуло, дыхание вдруг стало частым.

Подушечки его пальцев, слегка шероховатые, медленно отступили, на миг задержавшись у её зубов.

В следующее мгновение он наклонился ближе, его нос едва коснулся её, а язык сменил пальцы, осторожно подхватив вишню у неё во рту. Мякоть ягоды медленно размялась, сладкий сок выступил на губах — и тут же был им собран.

Цзян Ли крепко зажмурилась, тёмные ресницы задрожали. Опираясь руками о стол позади, она чувствовала, как сердце бьётся всё быстрее.

Это ощущение — будто её вот-вот полностью поглотят — снова нахлынуло. Оно было ей не в новинку. Всякий раз, когда Хо Цзюэ был с ней близок, его глубокий, непроницаемый взгляд словно становился клеткой, в которой она оказывалась запертой, без пути к бегству, способной лишь стиснуть зубы и принимать его порыв и его жар.

В такие мгновения Хо Цзюэ казался почти незнакомым — совсем не тем, кого она привыкла видеть.

Цзян Ли запрокинула голову, дыхание стало сбивчивым, почти перехватывало. Поясница ударилась о край стола — раздался резкий шорох, и сердце её тревожно сжалось.

«Неужели все мужчины после брака становятся такими… настойчивыми?»

Всего несколько часов назад они уже были близки, а ему, казалось, всё мало. Цзян Ли и вправду боялась, что он не сдержится и позволит себе лишнее прямо здесь.

Не то чтобы она не хотела… но время и место были совсем неподходящими — к тому же за дверью стояли люди.

Цзян Ли инстинктивно оттолкнула его:

— Хо… Хо Цзюэ… ты… мм… тебе пора вернуться к книгам.

Голос прозвучал мягко и тягуче, выскользнул сквозь губы — и тут же будто растворился, точно та самая вишня, пропитанная сладким сиропом.

Хо Цзюэ чувствовал, как пламя внизу живота разгорается всё сильнее, но, вспомнив, как утром она лежала, изнемогая, едва в силах вымолвить слово, всё же сдержался.

Он отпустил молодую жену, у которой от поцелуев подкашивались ноги, бережно стёр с её губ оставшуюся влагу и тихо сказал:

— С ребёнком… А-ли, повременим.

***

Таочжу и Хэ Чжоу стояли у двери. Услышав из кабинета, как сдвинулись стол и стулья, они переглянулись, но тут же опустили глаза, сохраняя невозмутимость. Почти одновременно оба незаметно отступили на несколько шагов от коридора.

Таочжу прикинула время и подумала, что чуть позже стоит распорядиться на кухне, чтобы для госпожи приготовили лекарственную пищу — подкрепить силы. Она как раз размышляла, какие блюда лучше всего питают инь, как вдруг дверь кабинета распахнулась, и Цзян Ли поспешно вышла наружу.

— Молодой господин продолжит занятия, — сказала она Таочжу. — Пойдём обратно.

Таочжу тотчас откликнулась, словно и не заметила припухших губ госпожи и её пылающего, как цветы персика, лица.

Хотя она знала, что Хэ Чжоу не станет поднимать взгляд на хозяйку, всё же повернулась боком, заслонив его от Цзян Ли, накинула на неё плащ и вместе с ней направилась по коридору.

Снежинки кружились в воздухе, их заносило и под крышу галереи — несколько легли на лицо Цзян Ли. Она коснулась щеки — кожа всё ещё горела, словно от жара.

Цзян Ли прикусила губу и украдкой взглянула на Таочжу. Убедившись, что та ничем не выдала, будто не заметила её смущения, она лишь тогда тихо выдохнула с облегчением.

— Лекарство, что лекарь Фан прописал старшей сестре, уже сварили? Отнесли в восточный двор?

— Да, госпожа. После того как я взяла травы, матушка Тун сама пришла на кухню, лично сварила отвар и отнесла его госпоже Вэй Мэй.

Услышав это, Цзян Ли успокоилась. Матушка Тун всегда действовала тщательно — значит, старшей сестре после лекарства должно стать легче.

Когда она сама только что выпила отвар, прописанный лекарем Фаном, всё внутри — и внутренности, и низ живота — наполнилось мягким теплом, стало необычайно приятно. Пусть лекарство и было горьким, как жёлтая полынь, но действовало оно на удивление хорошо. Верно, и для старшей сестры средство окажется столь же действенным.

Они шли неторопливо, и когда добрались до главного дома, жар на лице Цзян Ли наконец спал.

Сев на мягкое ложе, она вдруг кое-что вспомнила и, внимательно взглянув на Таочжу, сказала:

— Через пару дней ко мне придут служить Суюй и ещё трое. Если ты захочешь вернуться к сестрице Вэй Мэй, я завтра скажу ей об этом. А если заскучаешь по дому, могу отправить тебя ненадолго в поместье Динго-гуна.

Таоби вчера уже отправили обратно в дом Динго-гуна по распоряжению матушки Тун. По правилам того дома, Таоби, пожалуй, и на служанку третьего разряда уже не годилась.Но Таочжу была другой — сдержанная, надёжная, рассудительная. С ней рядом Цзян Ли чувствовала куда больше уверенности.

Сказать по правде, если бы Таочжу захотела уйти, Цзян Ли было бы нелегко с этим смириться. Но как бы ни было тяжело, Таочжу принадлежала дому Динго-гуна — рано или поздно ей всё равно предстояло вернуться.

А в таком доме у неё куда больше надежд на будущее, чем здесь. Прежде, в павильоне Ушуан, она была служанкой второго разряда — вернувшись, вполне могла получить повышение до первого.

Цзян Ли думала, что, услышав такие слова, Таочжу обрадуется.

Кто бы мог подумать — едва она договорила, как Таочжу тут же покраснела глазами, с глухим стуком опустилась на колени и, склонившись в поклоне, сказала:

— Рабыня желает остаться рядом с госпожой. Прошу, не отсылайте меня.

Цзян Ли поспешно шагнула к ней и попыталась поднять:

— Встань скорее. Если есть что сказать — говори, зачем бить поклоны? 

Но Таочжу не поднималась, лишь выпрямилась и упрямо произнесла:

— Если госпожа не согласится, я не встану.

Цзян Ли никогда прежде не видела, чтобы обычно сдержанная и рассудительная Таочжу так упрямилась, и невольно усмехнулась:

— Если ты хочешь остаться со мной, я только рада. Но подумай как следует: останешься здесь — придётся разлучиться с родными из дома Динго-гуна. Не спеши с решением.

Таочжу решительно кивнула:

— Я уже всё обдумала. Я хочу служить госпоже.

Она была рождена в доме Динго-гуна, но, будучи девушкой, никогда не занимала там высокого положения. Родители больше заботились о старшем брате, а теперь, когда у того с женой родились сыновья, её значение в семье стало ещё ниже.

С этим Таочжу могла бы смириться, но брат с женой, видя её красоту, вознамерились во что бы то ни стало пристроить её к наследнику. Они даже потратили деньги, чтобы устроить её в двор Ушуан.

Несколько лет она провела там, но, уже почти достигнув девятнадцати лет, не только не стала ни наложницей, ни близкой служанкой, — ей даже не удалось занять место старшей служанки. Тогда брат с невесткой вновь задумали другое: выдать её за племянника главного управляющего — человека, прикованного к постели, — лишь бы породниться с домоправителем.

Если бы не распоряжение наследника отобрать людей для службы при госпоже Вэй Мэй в городе Тунъань, Таочжу, вероятно, уже была бы выдана за того человека.

Видя её решимость, Цзян Ли больше не стала возражать и лишь сказала:

— Тогда завтра я поговорю с матушкой Тун и заберу твой договор о службе. Когда придёт время тебе выходить замуж, я верну его.

Таочжу снова низко поклонилась, голос её задрожал:

— Рабыня благодарит госпожу.

Таочжу пожелала остаться рядом — и Цзян Ли, конечно, обрадовалась.

Теперь ей предстояло учиться вести хозяйство: расходы на одежду и питание, распределение средств, управление людьми, назначение и смещение слуг, организация питания — всё ложилось на её плечи.

Раньше в трактире она тоже вела счёт, но управлять маленьким заведением и вести хозяйство такого дома — совсем разные вещи. Дел было слишком много, и с Таочжу рядом ей было куда спокойнее: в трудную минуту было с кем посоветоваться.

Теперь в доме Хо людей стало куда больше, чем раньше, в «Саду Желаний».

Только из Беловодской заставы прибыло больше двадцати человек. Помимо четырёх служанок, приставленных к Цзян Ли, остальные либо служили при Хо Цзюэ, либо исполняли обязанности охраны.

Цзян Ли пролистала счётные книги и невольно ощутила головную боль.

Цены в Шэнцзине были более чем вдвое выше, чем в Тунъане. Ежедневные расходы дома теперь достигали поразительных сумм. Если не подумать о новых источниках дохода, сколько бы ни было денег — всё можно проесть без остатка. 

Она знала, что Вэй Мэй приготовила для них немалую сумму серебра, но не хотела тратить эти деньги — чтобы старшей сестре потом было на что распоряжаться в доме Динго-гуна.

Цзян Ли задержала взгляд на счётной книге и задумчиво нахмурилась.

После того как Ян Хуэй-нян передала трактир в Тунъане, она намеревалась снять лавку в столице и вновь открыть трактир семьи Ян. Чтобы дело шло успешно, место для лавки должно быть выбрано удачно.

«Пожалуй, стоит выбрать время и пройтись по столичным улицам… заодно посмотреть, какие заведения здесь приносят прибыль», — подумала Цзян Ли.

И тут же вспомнила, что матушка с Цзян Лином уже несколько дней в пути. До наступления конца года дороги станут трудными — неясно, где они сейчас.

Погружённая в мысли, она не заметила, как Хо Цзюэ вошёл в комнату. Лишь когда он вынул у неё из рук счётную книгу, она очнулась.

Положив книгу на столик, Хо Цзюэ притянул её к себе и усадил на колени. Проведя рукой по её слегка нахмуренным бровям, он мягко спросил:

— О чём ты так серьёзно думаешь?

Цзян Ли знала, что для него сейчас важное время подготовки к экзаменам, и не хотела отвлекать его, потому ответила небрежно:

— Просто думаю, где сейчас матушка с А-лином… и всё ли у них в дороге благополучно.

Хо Цзюэ посмотрел на неё — взгляд Цзян Ли на мгновение дрогнул. Явно тревожило её вовсе не это. Но раз она не хотела говорить, он не стал настаивать и лишь спокойно сказал:

— Ещё через полмесяца они должны прибыть в столицу. Не беспокойся — с ними идут люди из охранной конторы Сунь Пина и стража дома Динго-гуна, ничего не случится.

Когда Хо Цзюэ покидал Тунъань, он заранее обратился в охранную контору «Луншэн» и поручил им сопровождать Ян Хуэй-нян и Цзян Лина. К тому же из дома Динго-гуна выделили охрану — с таким сопровождением дорога должна пройти спокойно.

Цзян Ли тихо кивнула.

Глава Сунь из охранной конторы много лет водил караваны в столицу, опыт у него был немалый, а стража дома Динго-гуна отличалась высоким мастерством — с ними можно было не волноваться.

— Матушка говорила, что, когда приедет в столицу, хочет снова открыть трактир. Я думаю, через несколько дней, как только в доме всё устроится, выйти в город и подыскать подходящее место.

Хо Цзюэ на мгновение замолчал, взгляд его чуть изменился. Он не сказал ни «да», ни «нет», лишь спокойно спросил:

— А-ли… тебе не хватает серебра?