Глава 32.0

Едва последние слова Тао Би стихли, как в соседней комнате раздался резкий скрип — стул сдвинули по полу. Затем послышались медленные, тяжёлые шаги, постепенно приближающиеся к двери.

Тао Би в панике вскочила на ноги и, словно обезумевшая муха без головы, бросилась прочь — прямо в метель, будто за спиной гнался злой дух.

Тао Чжу спала в одной комнате с Тао Би. Служанка уже давно уснула, но вдруг посреди ночи дверь распахнулась с громким ударом. Испуганная Тао Чжу сразу села на постели.

В темноте Тао Би дрожащими руками закрыла дверь и тихо сказала:

— Тао Чжу… мне конец.

Тао Чжу, словно что-то догадавшись, резко вздрогнула. Она поспешно вскочила с постели и зажгла лампу. Когда свет осветил тончайшее платье на Тао Би — тоньше уже и быть не могло, — всё стало ясно без слов. В груди Тао Чжу мгновенно вспыхнул гнев.

— Что? — зло бросила она. — Наткнулась на железную стену? Неужели выяснилось, что молодой господин вовсе не падок до женской красоты и на тебя даже не взглянул?

Тао Чжу сердито продолжила:

— За спиной у госпожи идти соблазнять её мужа… Даже если теперь помрёшь — так тебе и надо!

Тао Би стояла, словно лишённая души, позволяя брани обрушиваться на себя. Ноги дрожали, как тростник на ветру, а перед глазами всё ещё стоял взгляд Хо Цзюэ.

Холодный взгляд.

Без малейшего тепла — лишь едва заметная тень убийственного намерения.

Когда Тао Би вошла в комнату, она даже не успела приблизиться к нему, не говоря уже о том, чтобы начать развязывать одежду. Внезапная боль пронзила плечо — и после этого девушка больше не смогла пошевелиться.

В комнате горел яркий свет. Но тот человек словно был в глубокой тени — будто никакой свет не мог коснуться его. Хо Цзюэ сидел в кресле с высокой спинкой и молча смотрел на неё. Долго. Лишь спустя некоторое время молодой господин поднялся и медленно подошёл.

— Она доверяет тебе. Ты понимаешь, что такими поступками можешь ранить её?

Голос звучал тихо. В тоне не было ни гнева, ни холода — вообще никакого чувства. Даже на лице, которое так пленяло Тао Би, не отражалось ничего. И всё же служанку охватил безотчётный страх.

Тао Би и вправду испугалась.

Молодой господин Хо, которого она знала прежде, был совсем иным. Перед госпожой он всегда был мягок, внимателен и заботлив. А человек, стоявший сейчас перед ней, выглядел совсем иначе: в глазах не было ни искры света, выражение их было тёмным и непостижимым — словно перед ней стоял человек, вышедший из самой глубины мрачной темницы.

Хо Цзюэ остановился в двух-трёх шагах от неё. Краем глаза Тао Би заметила, что в его длинной, тонкой руке всё это время была зажата кисть для письма. Указательный и большой палец медленно перебирали мягкий кончик фиолетовой щетины.

Служанка ещё не успела понять, зачем молодому господину держать кисть, как в следующий миг гладко отполированный кончик коснулся одной точки на её шее.

Казалось, вся кровь в теле мгновенно застыла. Воздуха становилось всё меньше и меньше. Лицо Тао Би постепенно налилось багровым, губы начали синеть. На миловидном лице проступили отчаяние и мольба.

Но молодой господин напротив не проявил ни малейшей жалости. Чёрные глаза оставались неподвижными — без волнения, без тени сочувствия.

Мгновения текли одно за другим.

Когда Тао Би уже решила, что сейчас умрёт, Хо Цзюэ вдруг убрал руку. Кисть со свистом полетела в угол комнаты. Колени девушки задрожали, и Тао Би тяжело рухнула на пол. Хо Цзюэ опустил взгляд на служанку, сжавшуюся у его ног, и медленно произнёс:

— Любой, кто причинит ей боль, должен умереть. Тебе следует благодарить судьбу, что ты ещё не успела её ранить.

Немного помолчав, он добавил:

— А теперь собери свои вещи и убирайся.

***

Девушка, выбежавшая прочь в панике, была закутана лишь в тонкую прозрачную ткань; фигура её казалась особенно соблазнительной. Среди глубокой ночи появиться здесь в таком виде — ради чего ещё это могло быть?

В длинной галерее Цзян Ли стояла неподвижно ещё довольно долго. Лишь когда Хо Цзюэ вдруг обнял её за талию и внёс обратно в комнату, Цзян Ли наконец пришла в себя.

В соседней комнате было ярко зажжено множество огней. Свет резанул глаза Цзян Ли, и она на мгновение зажмурилась. Когда же вновь открыла их, то обнаружила, что уже сидит на коленях у Хо Цзюэ — лицом к лицу.

Он крепко обхватил её замёрзшие, дрожащие руки, поднёс к губам и стал согревать дыханием, мягко спрашивая:

— Почему не спишь?

Похоже, холод ветра и снега всё ещё не отпустил Цзян Ли. Она чуть заметно поёжилась и тихо ответила:

— Не спится.

Молодая госпожа сидела у него на коленях, тёмные, гладкие волосы свободно рассыпались по плечам. Маленькое лицо, величиной с ладонь, побледнело от холода; густые ресницы опустились, оставляя лёгкую тень под глазами.

Мысли Цзян Ли всегда легко читались.

Хо Цзюэ некоторое время внимательно смотрел на неё, затем слегка сжал пальцами её маленький подбородок, заставляя поднять взгляд.

— Я к ней не прикасался. Даже краем одежды.

Ресницы Цзян Ли дрогнули. Встретившись с его глубоким, тяжёлым взглядом, она поджала губы и тихо сказала:

— Я знаю, что ты не прикасался.

И у Тао Би, и у Хо Цзюэ одежда была в полном порядке. Да и характер Хо Цзюэ Цзян Ли знала достаточно хорошо — чтобы верить.

Цзян Ли вовсе не была глупой. Просто сердце у неё было мягкое, и она слишком легко доверяла людям. Вспомнив слова Тао Би, сказанные утром, и сопоставив их с тем, что произошло только что, Цзян Ли уже поняла: её просто использовали.

— Я правда такая глупая?

Цзян Ли опустила подбородок на плечо Хо Цзюэ. В голосе звучала тихая досада, а тёплое мягкое дыхание, словно весенние ветви ивы, касалось его шеи.

На лице юноши, обычно холодном и спокойном, взгляд слегка потемнел. Хо Цзюэ мягко сказал:

— Нет. Просто А-ли ещё не знает, насколько уродливым может быть человеческое сердце. Многие люди живут, скрывая лица за масками. Поэтому нельзя так легко отдавать им своё доверие.

Услышав слова «многие люди живут, скрывая лица за масками», сердце Цзян Ли вдруг пропустило удар. Неизвестно почему, но в памяти всплыла картина, увиденная мгновение назад — когда Тао Би выбежала из комнаты, а Цзян Ли невольно заглянула внутрь.

Хо Цзюэ лениво сидел в кресле. Лицо оставалось холодным и спокойным, белоснежный парчовый халат придавал ему вид небожителя, сошедшего на землю. Но тёмные глаза были слегка прищурены, а взгляд — тяжёлый, мрачный, заставляющий сердце невольно вздрогнуть. Такой Хо Цзюэ показался Цзян Ли совершенно незнакомым.

Она подняла голову и посмотрела на него. Тонкая шея вытянулась, а в её взгляде появилось внимательное, исследующее выражение — хотя сама Цзян Ли этого даже не осознавала.

Длинные пальцы Хо Цзюэ медленно, почти ласково скользнули по тёплой коже на шее Цзян Ли. Опустив ресницы, он тихо спросил:

— О чём думает А-ли?

Дыхание Цзян Ли стало мягче. Она поспешно отогнала странную мысль, мелькнувшую только что в голове, и вместо этого обвила руками его шею. Снова уткнувшись лицом в плечо Хо Цзюэ, Цзян Ли тихо сказала:

— Я думаю… что нам лучше больше не спать в разных комнатах.

***

На следующий день Цзян Ли проснулась немного позже обычного. В комнату вошла Тао Чжу, чтобы помочь госпоже умыться и привести себя в порядок, однако Тао Би нигде не было видно.

— Где Тао Би? — спросила Цзян Ли.

Тао Чжу выжала полотенце, осторожно приложила его к лицу госпожи, затем нанесла на кожу ароматную мазь. Лишь после этого служанка почтительно ответила:

— Тао Би стоит на коленях во дворе на снегу.

Произнеся эти слова, Тао Чжу невольно вздохнула про себя. Трудно было понять, повезло Тао Би или, напротив, судьба отвернулась от неё.

С одной стороны, хозяйка, которой они служили, отличалась мягким и добрым характером. Если бы подобное произошло в знатных домах, где служанки осмеливались пробраться в постель хозяина, такую девушку давно бы продали прочь. Перед этим её ещё непременно наказали бы розгами. Но Цзян Ли не стала слишком строго взыскивать.

С другой стороны, назвать судьбу Тао Би счастливой тоже нельзя.

Молодой господин Хо славился решительным и суровым нравом, а в павильоне Ушуан ни госпожа Вэй, ни матушка Тун не относились к людям, которых легко провести.

Тао Чжу и Тао Би выросли вместе. Служанке было тяжело смотреть, как подруга, поддавшись внезапной глупости, может поплатиться жизнью. Поэтому прошлой ночью Тао Чжу уговорила её утром прийти к госпоже и просить заступничества.

Тао Чжу ясно понимала: стоит только госпоже замолвить слово — и молодой господин, и госпожа Вэй непременно пощадят Тао Би. Но сегодня госпожа проснулась поздно. Тао Би не успела попросить о пощаде — и матушка Тун уже отправила её стоять на коленях в снегу, принимая наказание.

Теперь Тао Чжу лишь надеялась, что Тао Би сумеет выдержать сегодняшний день. Если продержится до вечера и госпожа заступится за неё, быть может, беды удастся избежать.

Цзян Ли спросила о служанке лишь вскользь и больше к этому не возвращалась.

После завтрака она накинула ярко-алый плащ, взяла маленькую грелку для рук и собралась отправиться в соседний двор — навестить Вэй Мэй.

Проходя по крытой галерее, Цзян Ли и впрямь увидела на снегу стоящую на коленях фигуру.

Тао Би всё ещё была одета в то же тонкое платье из прозрачного шёлка, что и накануне ночью. Сегодня ветер и снег разыгрались сильнее прежнего; снежинки облепили девушку с головы до ног, и персиково-розовая одежда покрылась густым слоем белого.

Словно нежный цветок, безжалостно терзаемый бурей.

Цзян Ли шла вперёд, не поворачивая головы, однако, когда Тао Би вдруг покачнулась, будто готовая упасть, губы молодой госпожи невольно сжались.

Сжав в руках грелку, Цзян Ли ускорила шаг.

***

Вэй Мэй сидела на мягкой кушетке и длинными серебряными палочками перебирала кусочки благовоний в курильнице. Услышав от Ляньци, что пришла Цзян Ли, она поспешно отложила палочки и велела служанкам заварить цветочный чай.

О происшествии прошлой ночи Вэй Мэй уже знала — утром матушка Тун всё рассказала. Тао Би была служанкой из дома Динго-гуна. Ни А-цзюэ, ни А-ли не могли самовольно наказывать человека из дома Сюэ Увэня. Поэтому решение этого дела естественным образом легло на Вэй Мэй.

По правде говоря, людей Сюэ Увэня ей трогать не следовало, однако сдержать гнев Вэй Мэй не могла.

Когда Тао Би служила в павильоне Ушуан, она всегда держалась скромно и осторожно, ни разу не оступилась. Но стоило оказаться рядом с А-ли — и служанка будто переменилась. Даже до того дошло, что осмелилась лезть в постель к господину.

К Сюэ Увэню Тао Би не решилась бы приблизиться.

А вот к А-цзюэ — решилась.

«В конце концов, она просто решила, что характер у А-ли мягкий, а положение А-цзюэ невысокое — значит, с ними легко управиться».

Сначала Вэй Мэй собиралась просто отправить девушку обратно в дом Сюэ Увэня и передать происшествие ему на разбирательство. Но потом передумала. Почему бы не воспользоваться тем, что Тао Би предала хозяйку, и не научить А-ли, как следует управлять слугами и как держать в руках внутренние дела дома?

Когда А-цзюэ вступит на чиновничью службу, впереди неизбежно будут бури и трудности. А-ли тоже должна научиться идти рядом с ним — лишь так они смогут вместе выдержать испытания и продвигаться вперёд.

Мир, в котором прежде жила А-ли, был слишком простым и безоблачным. Если она и дальше будет так же легко позволять какой-нибудь служанке водить себя за нос, то однажды в столице может случиться так, что её продадут — а она ещё и поможет пересчитать вырученные деньги.

Приняв решение, Вэй Мэй больше не колебалась.

Когда Цзян Ли вошла в комнату, Вэй Мэй уже собиралась заговорить. Но прежде чем хозяйка успела открыть рот, Цзян Ли вдруг серьёзно поклонилась и с виноватым видом сказала:

— Старшая сестра, вчера я поступила неправильно.