Глава 34.0

С этого дня у Цзян Ли появилось ещё четыре служанки. Хо Цзюэ передал Су-и, Су-цун, Юнь Чжу и Юнь Сю на обучение матушке Тун; примерно через месяц-два девушки смогут официально приступить к службе при молодой госпоже.

Не только у Цзян Ли прибавилось людей — возле Хо Цзюэ тоже появились несколько помощников, выполнявших для него поручения.

Цзян Ли видела их лишь однажды. Все они были крепкими мужчинами: дыхание ровное, взгляд острый — с первого взгляда ясно, что люди обучены воинскому делу. Не прошло и нескольких дней после их появления, как Хо Цзюэ уже отправил их куда-то с поручением; что за дело им поручили, она не знала.

Цзян Ли это вовсе не занимало. Она никогда не вмешивалась в дела Хо Цзюэ и по-прежнему спокойно продолжала путь, одновременно учась у Вэй Мэй тому, как быть достойной хозяйкой дома.

Город Юньян находился уже совсем недалеко от столицы Шэнцзин. По дороге из-за сильного снегопада им пришлось задержаться на два-три дня, но всё же пятнадцатого дня двенадцатого месяца они благополучно достигли столицы.

В тот день у городских ворот было особенно многолюдно: и въезжающих, и выезжающих оказалось немало. Повозки выстроились в длинную очередь перед воротами.

Ожидая, Цзян Ли незаметно задремала на мягкой кушетке в экипаже. Проснувшись, она обнаружила, что повозка всё ещё стоит. Сонно поинтересовавшись, что случилось, услышала ответ Тао Чжу:

— Говорят, в городе появился беглый преступник. Тайная стража вышла на поиски.

Сердце Цзян Ли тревожно ёкнуло. Она поспешно села и приподняла занавеску. И правда — снаружи туда-сюда ходили люди в одеждах с узором летящей рыбы.

— Я пойду к старшей сестре! — сразу сказала Цзян Ли.

Хотя их сопровождала целая группа людей — только охранников из дома Динго-гуна было больше десятка, — и беглый преступник вряд ли решился бы укрыться именно в их повозке.

Но здоровье Вэй Мэй было слишком слабым. Цзян Ли подумала, что если пойдёт к ней и побудет рядом, старшей сестре станет спокойнее. Она уже собралась выйти из повозки, но Тао Чжу поспешно схватила её за рукав.

— Госпоже не стоит тревожиться. Наследный господин сейчас неподалёку, с госпожой Вэй ничего не случится.

— Наследный господин?

Тао Чжу улыбнулась и кивнула:

— Наследный господин — начальник тайной стражи. Раз он здесь, мы, вероятно, скоро сможем въехать в город.

Тао Чжу служила в павильоне Ушуан уже почти два года и прекрасно знала, насколько их наследный господин дорожит госпожой Вэй. Он ни за что не допустил бы, чтобы госпожа Вэй стояла здесь и тревожилась.

***

В передней повозке матушка Тун говорила Вэй Мэй почти то же самое.

— Старшая госпожа, наследный господин тоже здесь. Не спуститься ли мне и не поприветствовать его?

— Не нужно.

Вэй Мэй только что тоже слышала шум снаружи: множество людей одновременно приветствовали кого-то словами «Приветствуем начальника». Вероятно, сейчас он занят делом, и незачем отвлекать его.

К тому же, хотя в столице Шэнцзин мало кто смог бы узнать её лицо, осторожность всё равно не помешает. Теперь она была не одна — рядом были А-цзюэ и А-ли, и потому ни в чём нельзя было допускать небрежности.

Матушка Тун, услышав ответ, тихо вздохнула и больше ничего не сказала. Она-то надеялась поприветствовать наследного господина, чтобы тот понял: её молодая госпожа всё ещё помнит о нём.

В повозке воцарилась тишина. Из курильницы поднимался лёгкий дымок, наполняя воздух мягким цветочным ароматом.

Вэй Мэй на мгновение опустила глаза, затем всё же взяла круглый веер, расшитый пышными весенними цветами, прикрыла им половину лица — так, что наружу выглянули лишь влажные, мягко сияющие глаза — и слегка приподняла тяжёлую хлопковую занавеску, выглянув наружу.

У дороги стояла густая толпа людей, и отыскать среди неё кого-то было бы непросто. Но Сюэ Увэнь — тот самый человек, который в любой толпе выделялся, словно журавль среди кур. Вэй Мэй заметила его сразу.

Высокий мужчина был одет в чёрный чиновничий кафтан. На одежде золотыми нитями был вышит узор летящей рыбы; на поясе — перевязь с орнаментом феникса, а сбоку висел меч.

Он стоял, чуть наклонив голову, слушая чьи-то слова. Длинные брови слегка приподняты, веки опущены, в уголках губ играла лёгкая улыбка — всё тот же ленивый и беспечный вид. Словно он вышел не ловить беглого преступника, а просто заварить чай и полюбоваться падающим снегом.

Едва Вэй Мэй приподняла занавеску, как Сюэ Увэнь, стоявший боком, сразу повернул голову. Их взгляды встретились через дорогу и густой снегопад. Мужчина слегка прищурился, затем снял с пояса меч, бросил его заместителю и широкими шагами направился к повозке.

Вэй Мэй опустила занавеску. Через мгновение снаружи раздался стук. Матушка Тун поспешно спросила:

— Кто там?

— Матушка, это я.

Матушка Тун на миг опешила, невольно взглянула на Вэй Мэй. Увидев, что лицо молодой госпожи спокойно, она сразу расплылась в улыбке и открыла дверцу:

— Наследный господин.

Сюэ Увэнь тихо откликнулся, затем одним движением поднялся в повозку. Матушка Тун, поняв намёк, тактично оставила их одних и под предлогом дела спустилась вниз.

Сюэ Увэнь, едва поднявшись в повозку, без всяких церемоний выхватил из рук Вэй Мэй круглый веер, которым она прикрывала лицо, и, заодно взяв её за подбородок, заставил взглянуть на себя.

— Что, похудела? — с улыбкой спросил он. — Отчего же не даёшь посмотреть?

От мужчины всё ещё веяло пронизывающим холодом улицы. Его дыхание было резким, словно ледяной ветер, но ладонь оставалась тёплой — знакомое, родное тепло.

Вэй Мэй на мгновение растерялась, а затем сердито хлопнула его по запястью. Не потому, что он причинил боль — Сюэ Увэнь всегда умел соизмерять силу. Просто её раздражала эта его беспечная, развязная манера.

Сюэ Увэнь внимательно смотрел на неё. Видя, как на прежде бледном лице проступил лёгкий румянец от досады, мужчина усмехнулся и отпустил её.

— Ничего, не похудела.

Эта девушка с детства отличалась хрупким здоровьем. Когда она жила в павильоне Ушуан, её каждый день поили супом из ласточкиных гнёзд и отварами женьшеня — и всё равно она не полнела. Стоило лишь немного переутомиться — и Вэй Мэй сразу худела; талия становилась тонкой, словно ивовый прут, — казалось, согнёшь чуть сильнее, и сломается.

С его появлением в повозку ворвался холодный ветер. Вэй Мэй подняла с колен небольшую ручную грелку, прижала к себе и, бросив на него косой взгляд, сказала:

— Разве ты не ловишь сейчас беглого преступника? Зачем же забрался в мою повозку отлынивать?

Сегодня на ней было светло-зелёное платье с запахом. Над воротом виднелась белая, тонкая шея, а выше — лицо, яркое, словно цветок бегонии.

Сейчас же её затуманенные глаза скользнули по нему искоса — и в этом взгляде было столько живой, мягкой прелести, что невозможно было отвести глаз.

Сюэ Увэнь согнул ногу и уселся рядом с ней, прислонившись затылком к стенке повозки. Опустив взгляд, он некоторое время внимательно рассматривал Вэй Мэй, а затем негромко цокнул языком:

— И кто это только что тайком на меня поглядывал? Я вот и явился сам — чтобы ты могла налюбоваться вдоволь.

— …

Сюэ Увэнь редко видел её в таком затруднении и потому невольно рассмеялся. Увидев, что девушка снова начинает сердиться, он поспешил сдержать улыбку и сказал:

— Тот преступник на самом деле и не сбежал. Управление тайной стражи просто нарочно подняло шум — хотели выманить нескольких его сообщников, которым прежде удалось скрыться. Не бойся, почти всех уже поймали. Чуть позже я велю пропустить ваши повозки в город.

Поскольку у Сюэ Увэня были служебные дела, сказав это, он уже собирался уходить. Но перед тем как спуститься, словно что-то вспомнил — между бровей едва заметно появилась складка. Он обернулся и добавил:

— Я уже устроил место, где вы остановитесь в столице. В ближайшее время ты поживёшь вместе с А-цзюэ на улице Юнфу. А после Нового года я заберу тебя обратно в павильон Ушуан.

Вэй Мэй спокойно ответила:

— Хорошо.

Но рука, державшая грелку, всё же слегка дрогнула. Только когда Сюэ Увэнь уже давно покинул повозку, она поставила на столик давно остывшую грелку.

Когда матушка Тун вернулась, она принесла Вэй Мэй несколько лепёшек с начинкой из финиковой пасты. Лепёшки были румяные, хрустящие, посыпанные сахаром и белым кунжутом — любимое лакомство Вэй Мэй.

Их специально велел приготовить хозяин чайной лавки, когда Сюэ Увэнь заходил туда раньше. Наследный господин и впрямь заботился о молодой госпоже. Но матушка Тун вспомнила разговор, услышанный в чайной лавке, и сердце снова тяжело сжалось.

Вэй Мэй спокойно съела половину сладкой лепёшки, затем вытерла губы платком и сказала:

— Матушка, говорите. Что вас так тревожит?

Ум Вэй Мэй был проницателен — она ещё раньше заметила странность в поведении матушки Тун. Видя, что та не решается заговорить, молодая госпожа сама задала вопрос.

Матушка Тун посмотрела на девушку — и сердце заныло тупой болью. Она выкормила Вэй Мэй с младенчества и всегда была к ней особенно близка, потому лучше других знала, насколько глубоки чувства её молодой госпожи.

Наследный господин шесть лет баловал и оберегал Вэй Мэй. Хотя сама девушка никогда не говорила об этом вслух, матушка Тун знала: в её сердце есть место для него. Если она узнает, что наследный господин собирается жениться… как же тяжело ей будет это вынести.

Матушка Тун прикусила губу. Всё же скрывать правду она не захотела и тихо сказала:

— Только что я слышала разговор нескольких чинов тайной стражи. В дом Динго-гуна прибыла молодая родственница по боковой линии — законная дочь рода Ван из Инчжоу. Эта барышня приехала в столицу Шэнцзин… чтобы заключить помолвку с наследным господином.

Род Ван из Инчжоу и род Вэй из Цинчжоу издавна считались могучими знатными домами, чьи корни уходили в глубину столетий.

Когда род Вэй ещё стоял в силе, именно он был признанным главой всех знатных семей. Но после того как на них обрушилась беда, род Ван из Инчжоу стал считать себя первым среди великих домов. С тех пор и положение дочерей рода Ван заметно возвысилось, так что помолвка с домом Сюэ и впрямь выглядела союзом равных.

Видя на лице матушки Тун боль и тревогу, Вэй Мэй, напротив, медленно улыбнулась и мягко сказала:

— Матушка, если Сюэ Увэнь решит жениться, мы просто уйдём из павильона Ушуан и станем жить вместе с А-цзюэ и А-ли. Так, пожалуй, даже будет свободнее. В этом тоже есть своя хорошая сторона.

Матушка Тун открыла было рот, но, увидев спокойную улыбку Вэй Мэй, в конце концов проглотила слова, готовые сорваться с губ. Ведь и правда — рядом с молодым господином Хо её госпожа сможет жить спокойно и в безопасности, даже если покинет наследного господина.

Успокоив матушку Тун, Вэй Мэй снова взяла в руки половину оставшейся лепёшки. Финиковая начинка по-прежнему была мягкой и сладкой, но почему-то теперь вкус казался блеклым. С трудом проглотив несколько кусочков, Вэй Мэй всё же отложила лепёшку и, закрыв глаза, прислонилась к стенке повозки.