Глава 33.0
С самого детства родители особенно тщательно оберегали Цзян Ли. После смерти отца Ян Хуэй-нян и вовсе стала резкой и непреклонной — не позволяла никому обидеть детей даже самой малостью.
Люди вокруг говорили, что характер Ян Хуэй-нян переменился из-за утраты мужа. Но Цзян Ли знала: матушка стала такой лишь ради того, чтобы защитить её и А-лина.
К счастью, соседи на улице Чжуфу были людьми добрыми и простыми в общении. За все годы Цзян Ли лишь однажды потерпела небольшую обиду от Суяо. А позже случилось падение в воду — но после того, как болезнь прошла, Сюэ Чжэнь тоже полностью исчезла из её жизни.
В глазах Цзян Ли большинство людей в этом мире были добрыми и достойными доверия. Она никогда не могла бы представить, что человек, который ещё недавно шутил с ней, заставлял смеяться и заботливо ухаживал, вдруг повернётся и попытается соблазнить её мужа.
Цзян Ли невольно задумалась: что, если бы Тао Би не принадлежала к слугам дома Динго-гуна, а была подослана врагами Хо Цзюэ и Вэй Мэй? Если бы она пришла не ради постели, а ради убийства — прошлой ночью молодой господин мог бы оказаться в смертельной опасности.
Цзян Ли смутно чувствовала: происхождение Хо Цзюэ и Вэй Мэй, вероятно, не должно быть известно посторонним. Если тайна станет явной, это может навлечь беду. Если когда-нибудь кто-то захочет навредить Хо Цзюэ и решит воспользоваться людьми рядом с ней, то её собственная привычка слишком легко доверять другим может погубить мужа.
Вэй Мэй наблюдала за Цзян Ли: лицо молодой госпожи то вспыхивало румянцем, то вновь бледнело. Невольно улыбнувшись, Вэй Мэй махнула рукой, велев служанкам удалиться. В комнате осталась лишь матушка Тун.
— Сначала присядь, — мягко сказала Вэй Мэй. — А теперь расскажи старшей сестре, в чём именно ты считаешь свою ошибку.
Цзян Ли приняла чашку цветочного чая из рук матушки Тун, сделала маленький глоток и вдруг начала говорить — слова посыпались одно за другим, словно горох из раскрытого мешка.
Вэй Мэй и не ожидала, что, обдумав всё со всех сторон, Цзян Ли в итоге станет упрекать себя за то, что по её вине Хо Цзюэ едва не оказался в опасности, которой вовсе могло не быть.
Эта искренняя преданность маленькой девушки её младшему брату была по-настоящему редкой.
— А-ли сумела это понять — и я рада, — мягко сказала Вэй Мэй, взяв Цзян Ли за руку. — Но не стоит слишком винить себя. Любой человек совершает ошибки. Даже я и А-цзюэ в прошлом допускали немало промахов.
Немного помолчав, Вэй Мэй добавила:
— Если ты не против, старшая сестра будет иногда рассказывать тебе о собственных уроках и ошибках. Тогда тебе не придётся самой набивать столько шишек.
Цзян Ли даже удивилась такому вопросу и замотала головой, словно маленький барабанчик.
— Как я могу быть против? Если старшая сестра не сочтёт меня слишком глупой, я готова приходить каждый день и учиться у вас.
Услышав слова Цзян Ли, Вэй Мэй и матушка Тун невольно переглянулись и улыбнулись — уныние, с которым девушка вошла, будто ветром сдуло.
Цзян Ли просидела у Вэй Мэй целый час. Когда она вышла, Тао Чжу поспешила подойти: накинула на госпожу плащ, подала только что согретую грелку для рук и украдкой взглянула на лицо. Помедлив, служанка тихо сказала:
— Госпожа — добрая хозяйка. Это Тао Би не умеет ценить.
Услышав эти слова, Цзян Ли ничего не ответила. Она лишь посмотрела на снег, который валил всё сильнее и сильнее, и сказала:
— Пойдём. Сходим посмотрим на Тао Би.
***
Хо Цзюэ вышел из дома ещё до рассвета. Он велел отправить срочное письмо в Беловодскую заставу, а затем направился во двор Сунь Шицина. Убедившись, что тот уже достаточно оправился и держится крепко, Хо Цзюэ вытащил Чжао Цяня из тёплой постели и привёл с собой.
Чжао Цянь шёл позади, зевая и потирая глаза.
— Эх, говорю же тебе, господин Хо, — пробормотал лекарь, всё ещё сонный. — Когда у молодой госпожи идут месячные, лёгкая простуда и боль в животе — обычное дело. Дать несколько лекарственных отваров — и всё пройдёт. Нет нужды поднимать такую тревогу.
Хо Цзюэ лишь спокойно посмотрел на него. От одного этого взгляда все жалобы Чжао Цяня застряли в горле.
Сам лекарь тоже находил это странным. С детства он был человеком, который ничего не боялся. Лишь один Сюэ Увэнь мог заставить его по-настоящему уважать себя и следовать за собой. Но после нескольких месяцев в городе Тунъань, когда Чжао Цянь своими глазами увидел, на что способен Хо Цзюэ, в списке людей, перед которыми он испытывал невольную опаску, появился ещё один.
Глядя на спину Хо Цзюэ, Чжао Цянь мысленно бормотал:
«С виду человек словно ясный ветер и светлая луна — а на деле сердце чёрное, руки чёрные, и мысли тоже чёрные. Искренне жаль ту молодую госпожу Цзян, что вышла за него».
Как бы ни ворчал про себя лекарь, а дело всё равно сделал как следует. Осмотрел Цзян Ли, прощупал пульс, поставил иглы, выписал несколько отваров и даже сам сварил лекарство, прежде чем уйти.
Цзян Ли чувствовала себя неловко: всего-то немного заболел живот, а вокруг уже поднялась такая суета.
Прошлой ночью она простудилась, выходя на улицу. Боль в животе была такой сильной, что даже грелка не помогала. К счастью, Хо Цзюэ всё время держал ладонь у неё на животе. Его рука была такой тёплой, что тепло будто проникало внутрь и вскоре заметно облегчило боль.
После этого Цзян Ли спокойно проспала почти половину ночи. К утру боль почти прошла. Но она и подумать не могла, что Хо Цзюэ с самого рассвета отправится искать лекаря Чжао Цяня.
— В следующий раз не нужно так беспокоиться. У меня всего лишь немного болел живот, — сказала Цзян Ли.
Выпив лекарственный отвар, она устроилась в объятиях Хо Цзюэ и лениво прикрыла глаза. Он положил ей в рот кусочек засахаренного фрукта и тихо сказал:
— Завтра снова отправимся в путь. Сегодня выпей ещё несколько отваров — тогда в ближайшие дни будет легче.
Цзян Ли жевала сладкую курагу, и уголки губ сами собой приподнялись.
Хо Цзюэ и правда относился к ней очень хорошо. С тех пор как они поженились, каждый день жизни казался ей таким, будто она живёт в сладости, словно в сосуде с мёдом.
Неудивительно, что, увидев его доброту, Тао Би не смогла удержаться от соблазна. При мысли об этой служанке Цзян Ли снова тихо вздохнула.
Когда сегодня она вышла от старшей сестры Вэй Мэй, то велела Тао Би вернуться в комнату и отлежаться. Та простояла на коленях в снегу больше часа — без болезни после такого не обойдётся.
Тао Би со слезами на глазах кланялась и просила прощения, благодарила Цзян Ли за то, что та спасла ей жизнь.
За всё время, что они были знакомы, Цзян Ли впервые увидела в глазах Тао Би столь искреннюю благодарность. Раньше Цзян Ли всегда относилась и к ней, и к Тао Чжу мягко и доброжелательно. Она никогда не смотрела на них как на простых служанок — скорее общалась с ними почти как с подругами.
Но Тао Би никогда прежде не благодарила её так, как сегодня.
Вэй Мэй сказала: чтобы управлять людьми, нужно действовать тремя способами — завлекать выгодой, удерживать страхом наказания и трогать милостью.
Для большинства людей одного лишь вознаграждения, наказания или доброты недостаточно. Только когда все три средства соединяются вместе, человек по-настоящему становится преданным и готов служить.
На примере Тао Би Цзян Ли ясно увидела, какое действие имеет сочетание строгости и милости. После случившегося Тао Би, несомненно, больше не осмелится питать мысли о Хо Цзюэ. Но Цзян Ли всё равно не собиралась оставлять её при себе.
Подумав об этом, она слегка приподнялась, опираясь на локоть, обернулась и сказала Хо Цзюэ:
— Я отправила Тао Би обратно к матушке Тун. Она сказала, что когда мы доберёмся до столицы Шэнцзин, Тао Би вернётся в павильон Ушуан.
— Как скажешь, — спокойно ответил Хо Цзюэ.
Он сменил её положение, усадив перед собой лицом к лицу.
— Она из дома Динго-гуна. Вернуть её туда — правильное решение. Когда доберёмся до города Юньяна, я подыщу для тебя других служанок.
Цзян Ли послушно кивнула. Некоторое время она смотрела на него, затем вдруг улыбнулась — широко, искренне — и серьёзно сказала:
— Хо Цзюэ, я стану хорошей женой.
За окном бушевала метель. Порывы ветра били в деревянные ставни, и те глухо стучали. Стояла суровая зима, но Хо Цзюэ вдруг почувствовал, что в комнате тепло, словно весной. А вся красота весеннего света будто скрылась в этих влажных глазах Цзян Ли.
Перед ней он никогда не мог устоять. Какой бы сильной ни была его воля, в мягком, нежном голосе Цзян Ли она всегда рассыпалась без остатка.
Тёмный взгляд Хо Цзюэ опустился на алые губы девушки. Он поддержал её затылок и наклонился, чтобы поцеловать.
Цзян Ли подняла голову, принимая этот пылкий поцелуй. Почувствовав, как меняется его дыхание, она, вопреки привычной застенчивости, осмелела и осторожно протянула руку.
Цзян Ли уже всё обдумала.
Будь то дни месячных или время, когда однажды она будет носить ребёнка и не сможет делить с ним постель, — Цзян Ли не хотела, чтобы Хо Цзюэ искал утешение у других женщин. Если потребуется, можно ведь найти и другой способ…
Подумав так, Цзян Ли и решилась.
Но едва рука коснулась его пояса, как Хо Цзюэ перехватил её.
Покраснев, Цзян Ли тихо сказала:
— Хо Цзюэ… я могу рукой…
Договорить она не успела — её губы вновь были решительно запечатаны поцелуем. Однако руку Хо Цзюэ по-прежнему держал в своей. Лишь спустя некоторое время он отпустил её пальцы, притянул Цзян Ли к груди и хрипло сказал:
— Не нужно, А-ли.
Ей не нужно было ему угождать: ни нужды в этом не было, ни он сам не допустил бы такого.
В этой жизни достаточно того, что он будет угождать ей.
***
В последующие дни Цзян Ли пересела в повозку Вэй Мэй. Лишь изредка, когда Хо Цзюэ не ехал верхом, она возвращалась в свою повозку — тогда они могли немного побыть вместе.
Так, спеша и почти не задерживаясь в пути, к двенадцатому месяцу они наконец добрались до города Юньян.
Юньян находился неподалёку от столицы Шэнцзин — до неё оставалось примерно семь или восемь дней дороги. Город получил своё имя от горы Юньян за городскими стенами. А рядом с этой горой располагалась Беловодская застава — место, которого опасались все, кто сопровождал торговые караваны.
Цзян Ли и раньше слышала о Беловодской заставе. Говорили, что местные разбойники настолько свирепы, что один человек способен удержать проход против тысячи, и даже войска Поднебесной не могут справиться с ними.
Сначала Цзян Ли немного тревожилась. Но по дороге она заметила, что ни Хо Цзюэ, ни Вэй Мэй, ни матушка Тун вовсе не придают Беловодской заставе особого значения. Постепенно и её тревога рассеялась.
В первый же день после прибытия в Юньян Хо Цзюэ сказал, что должен навестить старого знакомого, и не вернулся до самой ночи. Когда на следующий день Цзян Ли проснулась, Тао Чжу сообщила, что молодой господин уже вернулся.
Она вышла наружу и увидела, что Хо Цзюэ приехал не один. За ним следовал высокий мужчина, а рядом стояли четыре молодые девушки с нежными лицами.
У высокого мужчины на лице тянулся длинный шрам. Но, несмотря на это, благодаря правильным и спокойным чертам лица он не казался пугающим.
Мужчина, увидев Цзян Ли, быстрым шагом подошёл к ней, опустился на одно колено и почтительно поклонился.
— Шэнь Тин приветствует госпожу.
Этот жест заставил сердце Цзян Ли вздрогнуть от неожиданности, но внешне она ничем этого не показала. Лишь с улыбкой сказала, что не стоит так церемониться, и велела ему подняться.
Когда Шэнь Тин поднялся после поклона, четыре молодые девушки позади него тоже поспешили подойти и опустились на колени.
— Отныне эти четверо будут служить госпоже, — сказал Шэнь Тин, слегка склонив голову и сложив руки в поклоне. — Просим госпожу даровать им имена.
Цзян Ли ответила:
— Не нужно менять им имена. Пусть остаются прежние.
Едва слова прозвучали, как одна из девушек — та, что носила причёску с двумя пучками — тут же подняла голову и жалобно сказала:
— Госпожа, не надо! Моя матушка с детства зовёт меня Эр-я*. Я так долго ждала, когда смогу сменить имя…
Услышав это, Шэнь Тин дёрнул бровью и не удержался:
— Эр-я!
Девушка поспешно закрыла рот, но, пока Шэнь Тин не видел, она украдкой высунула язык. Цзян Ли не смогла сдержать улыбку и, немного подумав, сказала:
— Тогда пусть будут такие имена: Су-и, Су-цун, Юнь Чжу и Юнь Сю.
Имена сорвались с губ удивительно легко. Сказав их, Цзян Ли вдруг на мгновение замерла. Почти машинально она посмотрела на Хо Цзюэ. В этот момент он тоже смотрел на неё — в глубоких тёмных глазах скрывалась едва заметная улыбка.
Уши Цзян Ли сразу потеплели.
В памяти вдруг всплыла сцена позапрошлой ночи — когда Хо Цзюэ, сидя на постели рядом с ней, читал строки из «Книги песен».
В книге говорилось:
В светлом платье с алой вышивкой
Я следую за тобой в долину.
Встретив благородного мужа —
Как же не радоваться?**
Но Хо Цзюэ упрямо изменил строки и читал иначе:
— «Встретив А-ли, как же не радоваться?»
И, прижимая её к постели, повторял это снова и снова, пока наконец не успокоился. Наверное, поэтому Цзян Ли, столько раз слышавшая их, теперь почти не раздумывая выбрала из них слова для имён.
Вот и вышло…
Теперь всякий раз, когда она будет звать этих девушек по имени, перед глазами неизбежно будет всплывать, как Хо Цзюэ склоняется к её уху и тихим, глубоким голосом шепчет:
— «Встретив А-ли, как же не радоваться…»
*Эр-я — простое деревенское имя, буквально означающее «вторая дочка». Его нередко давали второй девочке в семье, поэтому подобные имена считались грубоватыми и неблагозвучными, и многие девушки позже старались заменить их на более красивое имя.
**Строка из «Книги песен» о радости девушки, встретившей достойного мужа. Хо Цзюэ изменяет её на «Встретив А-ли — как же не радоваться», превращая цитату в признание. Из неё же взяты имена служанок: Су-и — «светлое платье», Су-цун — «следовать», Юнь Чжу — «алый», Юнь Сю — «вышивка».