Глава 166.0

После окончания войны Зихарка терзали сомнения.

Андерт определённо должен был рассыпаться прахом, но след Клятвы никуда не делся. Словно он упрямо твердил: «Андерт не погиб, он всё ещё жив».

Однако раздумья длились недолго.

Шёл третий день после завершения войны.

Состояние солдат на острове Куин, ожидавших возвращения домой, было тревожным.

— Мне страшно... страшно засыпать, ваша светлость. Каждый раз в своих снах я становлюсь чудовищным демоном, который вырезает своих товарищей, отца и мать.

Жалобы солдат продолжались и после того, как они покинули остров Куин. Обеспокоенный Зихарк снова созвал исследователей, чтобы услышать их мнение.

И тогда один из них задал Зихарку встречный вопрос:

— Скажите, не чувствовали ли вы мощный резонанс в тот миг, когда герой и Мефисто уничтожили друг друга? Другие могли и не заметить, но воин вашего уровня, ваша светлость, вполне мог ощутить подобное.

— ...Трудно это отрицать.

— Мефисто — это демон, которого называют полубогом. Сердце такого существа может обрести самосознание, как и «Куин». Скорее всего, это влияние Мефисто, так что было бы разумно найти сердце и уничтожить его.

Снова те же речи.

Но в этот раз проигнорировать предупреждение было невозможно. Зихарк возобновил временно приостановленные исследования по лечению посттравматического стресса и одновременно отправил поисковые отряды на остров Куин, чтобы ещё тщательнее прочесать руины замка.

Однако на острове Куин нашли не сердце, а бродячего мечника — статного, высокого, с длинным шрамом на лице.

Зихарк был искренне восхищён боевым мастерством юноши, который с лёгкостью одолел поисковый отряд.

— Твои навыки ещё не отточены, но уже весьма недурны. Если тебе некуда идти, пойдёшь со мной?

— А ты ещё кто такой?

— Зихарк Беркли-Грейтон.

Зихарк дал юноше имя Гаррош и принял его в ученики.

Вопреки ожиданиям многих, окончание войны не принесло империи абсолютный покой.

Фракция участников войны и фракция молчавших.

Противостояние дворян, разделившихся на два лагеря, обострялось с каждым днём. Атмосфера накалилась до предела, словно вот-вот вспыхнет гражданская война, когда император назначил принца Ашнейке следующим наследником престола.

— Это немыслимо! Чтобы его величество принял сторону принца Ашнейке? Поверить не могу. Единственный член императорской семьи, достойный занять трон империи Пен Лота, — это её высочество принцесса Наташа!

Участники войны яростно протестовали, готовые хоть завтра поднять армию.

Поскольку дело было нешуточным, Зихарк, придерживавшийся нейтралитета между двумя фракциями, тоже не мог скрыть сомнений.

«Всегда рассудительный император не стал бы отвергать принцессу Наташу без веской причины. Но в чём тогда эта причина?»

Именно в то время принц Ашнейке потребовал личной встречи с Зихарком. Когда, откликнувшись на зов, Зихарк явился к нему, он не смог сдержать изумления.

Исчезнувшая принцесса Наташа ждала его вместе с принцем Ашнейке.

— Герцог Зихарк. Нам нужна твоя помощь.

В одной руке она сжимала камень, источавший зловещую ауру.

Тук... тук...

В тот миг, когда ужасающая пульсация, исходящая от камня, вонзилась в его уши, Зихарк понял.

Это было сердце Мефисто.

И именно из-за этого сердца принцесса Наташа наверняка объединилась с принцем Ашнейке.

— Нам известно, что последние десять лет ты тайно вёл исследования, связанные с кристаллами сердца. Чтобы проанализировать сердце Мефисто, нам нужны твои знания.

— Что именно вы намерены анализировать?

— Энергию, которая движет демонами… Возможно, с её помощью удастся вернуть к жизни павших товарищей.

Ах.

Зихарк мысленно вздохнул.

Они собираются заняться воскрешением? Та самая мудрая принцесса несёт подобную чепуху? Неужели она сошла с ума после смерти Андерта Фагера?

Принц Ашнейке поддержал предложение принцессы:

— Такова воля его величества императора, герцог Зихарк. Помогай Наташе в исследованиях воскрешения.

Внезапно в памяти всплыло предупреждение исследователя: «Сердце полубога обладает самосознанием».

Зихарк всё ещё не верил в это. Будучи величайшим воином, он знал, как легко обычные люди попадают под очарование чужой силы. Они просто стали пленниками иллюзий, которые дарует само существование полубога.

Но если это утверждение — правда...

«Станет ли это сердце благом для Пен Лоты или ядом?»

Возможно, ответ уже был предрешён.

Однако он был человеком, которого звали мечом императора. Каким бы ни был ответ, его решение оставалось неизменным.

— Повинуюсь воле его величества.

Трое принесли клятву о сохранении тайны.

Эта сцена была последним воспоминанием, которое я смогла подсмотреть.

* * *

Всё это заняло от силы секунд пять.

В тот миг, когда я вынырнула из памяти Святого Меча и вернулась в реальность, он тоже освободился от магии Каллепы.

Как только сознание вернулось к нему, он разорвал дистанцию и одним резким движением вырвал кинжал из своей ладони.

Хлысь.

На тыльной стороне ладони, освобождённой от кинжала, не осталось и следа от раны — она была идеально чистой. Святой Меч, прижав руку ко лбу, сделал несколько глубоких вдохов и наконец разомкнул губы.

— ...Поразительный артефакт. Ты копалась в моих воспоминаниях?

С неприкрытой усмешкой на лице он смерил меня холодным взглядом.

— ...Ну и как? Каковы твои впечатления после того, как ты устроила весь этот кавардак, лишь бы заглянуть в мои мысли?

Впечатления? Ничего особенного.

— В вашем стиле, ваша светлость.

— В моём стиле? Смешно. И это всё?

Да, это всё.

«Хотя факт того, что вы вели исследования почти десять лет, используя сердце Диана Кехта, меня поразил».

Благодаря этому разрешилось и давнее недопонимание. Психологическое лечение солдат-ветеранов проводилось из чистых побуждений. Оно не имело ни малейшего отношения к инциденту на Охотничьем фестивале.

«Вероятно, из-за клятвы о неразглашении он не мог так просто открыть рот».

Раз уж я узнала его правду, решила и сама быть откровенной.

— У меня есть четыре реликвии Диана Кехта, кроме его ручного зеркала.

— Четыре?

Я посмотрела в прищуренные глаза Святого Меча и продолжила:

— Я собирала их, чтобы продлить свою недолгую жизнь.

— ...Виконтесса? Недолгую жизнь? — глаза Джин остекленели. Я подавила горечь и улыбнулась ей.

— Прости, что скрывала. На самом деле, я приняла этот облик именно потому, что моя жизнь висит на волоске. Я едва держусь, одолжив это тело, но долго это не продлится.

— Боже мой. Как же так...

Джин была потрясена до глубины души.

Святой Меч выглядел не менее растерянным.

Его лицо, всегда сохранявшее ледяное спокойствие, теперь было искажено. Длинные пальцы, подпиравшие лоб, несколько раз судорожно поправили волосы.

— Почему! Почему ты не сказала об этом в императорском замке, Андерт? Зачем скрывать такую важную вещь!

Это был гнев, совершенно не свойственный Святому Мечу.

Скрывая внутреннее удивление, я ответила, не уступая:

— Вы ещё спрашиваете? Потому что я вам не доверяла. Моя проверка вашей памяти — часть этого недоверия. Считайте то, что произошло только что, своей расплатой.

— Расплатой? Не думал, что ты смотришь на меня такими глазами.

Святой Меч горько усмехнулся и вытер губы.

— Но... что ж, у тебя есть право говорить мне такие слова. И это как раз кстати. Есть кое-кто, с кем тебе нужно встретиться. Иди за мной.

— ...Так внезапно?

— Внезапно? Пожалуй. Но для тебя, человека, который явился как герой войны и приковал к себе всё внимание мира, вряд ли эта встреча станет неожиданностью.

При этих словах в голове всплыло лицо.

Наташа.

«Наташа в этом замке? Да, тогда действия Святого Меча обретают смысл. Он не пытался меня схватить, он хотел, чтобы я встретилась с ней».

Святой Меч, не оглядываясь, вышел из спальни. Я приободрила Джин, которая выглядела совершенно подавленной, и последовала за ним.

Цель Святого Меча была близка.

Более того — это была соседняя комната. Он отпёр пять засовов и вошёл внутрь. Из комнаты вырвался ледяной ветер, подобный костлявой руке демона.

Внутри было темно — окна были зашторены плотными гардинами, и лишь одинокий круглый фонарь тускло освещал пространство.

— Она под стражей магических артефактов. Не делай лишних движений.

Как и сказал Святой Меч, под светом фонаря кто-то лежал. Фигура буквально прилипла к полу, словно её конечности были намертво скованы.

Я оцепенело смотрела на эту тень. Я чувствовала, как её окружает аура, в которой не было ни капли тепла.

— Это... Её высочество принцесса Наташа?

Святой Меч проигнорировал возглас ужаса Джин и обратился ко мне:

— Предупреждаю сразу: принцесса Наташа уже потеряла себя. Она пришла ко мне, собрав последние крохи рассудка. Вероятно, чтобы встретиться с тобой.

— ...

— Вижу, ты уже ожидала этого.

Он освободил путь, и я шагнула в темноту, приближаясь к Наташе.

Лицо Наташи было прикрыто белой тканью.

Тем не менее, она, словно только и ждала моего прихода, протянула руку в мою сторону.

— Ты пришёл, Андерт. Наконец-то ты здесь. Тот, кого я ждала так долго...

Её голос, сухой и надтреснутый, с трудом выдавливал слова. Я осторожно сжала руку Наташи, иссохшую, словно ветка старого дерева.

Сердце заныло.

— Да, я здесь.

— Андерт, Андерт. Послушай меня. У меня есть к тебе одна большая просьба.

— Говори.

— Убей меня.

Смерть.

В тот миг, когда она произнесла это слово, голос Наташи зазвучал чётко, как голос живого человека.

— Я совершила тяжкий грех. Знаю, что ничего не исправить. Внутри меня — сердце Мефисто. Убей меня и изгони этого демона навсегда.

Я не могла ничего ответить.

Убить тебя и уничтожить сердце Мефисто? Какие простые слова. И звучат они как самый логичный способ решения всех проблем.

Но это не просто.

Совсем не просто.

Действительно, невыносимо сложно...

По крайней мере, для меня.

К тому же, если подумать глубже, это далеко не самый простой выход. Где гарантия, что смерть Наташи повлечёт за собой окончательную смерть Мефисто?

«Но если использовать реликвии Диана Кехта...»

Святой Меч, казалось, с первого взгляда прочитал мои терзания. Он поднял меня за локоть, вывел в коридор и, без колебаний закрыв дверь, произнёс:

— Я передам тебе последнюю реликвию Диана Кехта.

Я с трудом прочистила сдавленное горло и переспросила:

— Так просто? Вы ведь даже не знаете, какой выбор я сделаю.

— Состояние принцессы хуже, чем ожидалось. Неизвестно, увидим ли мы плоды исследований, а если Мефисто вдруг воплотится в её исцелённом реликвиями теле... Последствия будут непредсказуемы.

По тому, как уверенно он говорил, я поняла одну вещь.

— С другой стороны, если ты выживешь, это будет стоящая битва. С этой точки зрения ставки на тебя выше.

Для Святого Меча варианта «спасти Наташу» не существовало. Его выбор был твёрд, и он невольно открыл мне свои истинные намерения.

Брось Наташу и используй реликвии Диана Кехта для себя.

Это лучший ход.

— Но есть условие. Заклинание реликвий должно быть активировано в моём замке.

— ...Почему?

— Не ищи подвоха. Мне нужно собрать данные на всякий случай. Разве я не говорил? Я изучаю магию реликвий. Я хочу записать резонанс, возникающий при их активации. И лучше сделать это как можно скорее. Когда ты сможешь начать?

Когда я смогу... Честно говоря, мне хотелось оттянуть это как можно дольше. Впервые с момента моего перерождения мне казалось, что весь мир требует от меня ответственности, которую я не в силах нести.

Но разве что-то изменится, если я буду медлить?

У меня осталось всего три встречи с Ру, Наташу пожирает Мефисто, а моё тело стало бомбой с часовым механизмом.

Хуже уже не будет.

— Я подготовлюсь и приду завтра утром.

— Хорошо, тогда до завтра.

Пусть всё ещё зыбко, но время пришло.

Время активировать наследие Диана Кехта.