Глава 163.0

Рафаэль, глядя на меня с таким видом, будто у него разом закончились все слова, тяжело вздохнул и устроился на диване.

— То, что ты несёшь чушь, дело привычное, так что я не слишком удивлён. Если оглянуться, у твоих безумств всегда находились веские причины и цели.

— Приятно, что ты такого высокого мнения обо мне.

— И в этот раз причина наверняка имеется? Даже не думай вилять, выкладывай всё как есть.

Хм. Так вот что он имел в виду.

Согласно показаниям Андерта, Наташа с совершенно обезумевшим лицом что-то бормотала себе под нос, а затем скрылась в глубине подземелья.

Рафаэль, прибежавший на крик Андерта, бросился в погоню, но так и не смог её найти.

В довершение всех бед Ру, присматривавший за мной, потерял сознание сразу после предупреждения: «Скоро я лишусь чувств, перенеси меня и Дейзи в безопасное место». Из-за этого поиски пришлось прекратить и подняться на поверхность.

Чтобы скрыть меня в облике Андерта, Рафаэль обратился за помощью к графу Роузбеллу. Убедившись, что я в безопасности, он немедленно вернулся сюда, в Оллан Руж...

Его главной целью было низложение императора Ашнейке.

«Кстати говоря, после того ужина я не получала от императора никаких указов».

Строго говоря, со стороны императорской семьи сейчас было бы трудно выдвигать мне какие-либо требования.

Чем больше я вспоминаю ту встречу, тем сложнее отделаться от впечатления, что император чего-то от меня ждал. И подарок в виде защитной сферы от злых сил... Будто он предвидел, что мне придётся спуститься в ту лабораторию.

«Неужели он догадался, что я ищу Наташу?»

Но при этом он, не моргнув глазом, запер меня под замок. О чём только думает этот император?

— ...Насчёт Наташи. Говорят, она сбежала сразу после того, как ударила меня клинком. Ты её так и не видел?

Рафаэль с каменным лицом кивнул.

— Наташа поглотила сердце Мефисто.

От моих слов и Дешеро, и Рафаэль мгновенно помрачнели.

— Вы в этом уверены?

— Абсолютно. К тому же, она не в себе. Если мы будем медлить, её сознание полностью сольётся с сущностью Мефисто.

Рафаэль, Роузбелл, Святой Меч.

Я решила навестить героев войны именно в таком блестящем составе специально, чтобы открыто заявить Наташе:

«Тот самый Андерт, которого ты искала, здесь. Если я тебе нужен — приди и возьми».

— Наташа проявляет ко мне пугающе сильную одержимость. А в такие моменты, когда рассудок помутился, здравомыслие отходит на второй план. Она обязательно меня найдёт.

Именно поэтому перед въездом в замок Зенайл я стала отличной моделью для стаи репортёров, облепивших меня как муравьи. Надеюсь, мой образ в маске разлетится по всем уголкам страны.

Тук-тук.

Раздался стук в дверь. Быстро надев отброшенную ранее маску, я повернула голову: на пороге стоял Ривейн с пачкой бумаг.

Рафаэль, открывший дверь, сухо отчитал его:

— Кажется, я ясно дал понять: не подавать отчётов до пяти часов вечера.

— Прошу прощения. Есть документы, требующие вашего немедленного подтверждения.

Раздражённый взгляд алых глаз метнулся ко мне.

Я подняла большой палец, давая понять, что всё в порядке, и Рафаэль, скрепя сердце, впустил Ривейна.

Дешеро прошептал:

— Похоже, подчинённые его выпихнули.

— Неужели из-за меня?

— Когда выпадает такой шанс, они не могут устоять. Пришёл проверить, настоящий ли это Андерт Фагер.

То-то я смотрю, дело у него к Рафаэлю, а глазами так и зыркает в мою сторону.

— Сэр Ривейн.

Ривейн, застывший как статуя, повернулся ко мне с не меньшей деревянностью, чем Джин.

— Да.

— Хочешь мне что-то сказать?

— ...

— Совсем ничего? А кое-кто вот у меня автограф взял.

Это я про Джин.

В этот момент глаза Ривейна впервые сверкнули.

— ...Я... я тоже... прошу вас.

Я начертала автограф на почтительно протянутом обеими руками платке. «Великолепный Андерт Фагер».

Подпись, придуманная когда-то экономкой.

Внезапно Ривейн крайне осторожным движением протянул мне ещё один — розовый платок с рюшами.

— Если вас не затруднит... для моей матушки тоже.

— Сэр Ривейн, вы такой почтительный сын.

— Простите?

— Хорошо заботьтесь о матери.

За спиной послышался приглушённый шёпот:

— Как-то бездушно.

— Учитывая её обычное чувство прекрасного, это ещё вполне сносно.

Я всё слышу.

Когда Ривейн вышел, Рафаэль спросил:

— И что теперь, Андерт?

На этот вопрос у меня не было чёткого ответа. Я пришла к Рафаэлю не потому, что мне от него что-то было нужно.

— Говори, Андерт. Ты меня бросил. Можешь ли ты это отрицать?

Если уж на то пошло, я просто не хотела, чтобы он снова чувствовал нечто подобное.

Я поправила маску и вскользь бросила:

— Я проголодалась. Когда нас покормят?

— ...

— ...

Обед в тот день в замке Зенайл был отменным.

* * *

Поздним вечером.

Воспользовавшись ключом, я открыла дверь, ведущую из Зенайла в Каллепу.

Я использую этот ключ только по одной причине — чтобы повидаться с Ру.

— Привет, Ру. Сегодня ты тоже чертовски хорош.

Стоит мне замереть, глядя на него, как в святилище один за другим начинают стягиваться Каллепы.

Скульд и Урд часто покидали алтарь ради создания магических артефактов, но Верданд нередко оставался здесь, погружённый в свои мысли.

— Я же говорю: просто схвати его и пытай! Ждать завершения артефакта... мисс Дейзи, вы слишком добросовестны. Скорее заканчивайте со своими мирскими делами и вступайте в Роке, тогда и четвёртую стену преодолеете.

И, как сейчас, читал нотации.

— И как же преодолеть эту четвёртую стену?

— ...

— ...

— Кхм-кхм. Знай мы способ, втроём не торчали бы здесь в таком положении.

Верданд сконфуженно откашлялся и покачал головой.

— Лорд Каллепа тоже хорош. Только и делал, что попрекал нас необходимостью преодолеть последнюю стену. А сам ни единой путной подсказки не дал.

— Совсем никакой?

— Диан Кехт говорил, что последняя стена находится совсем на иной орбите, нежели первые три. И добавил: «Надеюсь, если это будет возможно, вы её не преодолеете».

«Надеюсь, не преодолеете»?

— Я слышала, что состояние полубога — это высшая цель, к которой стремится Роке. Странно слышать, что он не желал этого для учеников.

— Толкования этого момента в Роке разнятся. Стена — это в конечном счёте осознание не истины, а собственного «я». Здесь неважно, что правильно, а что нет.

Сложно, но, кажется, я понимаю, о чём он.

— Тогда как в Роке интерпретируют третью стену?

— Хм. Прежде чем ответить, я спрошу мисс Дейзи: что вы называете «стеной»?

Стена.

Обычно при этом слове представляешь высокую и мощную крепостную преграду.

Я считала, что образ такой стены идеально подходит для единства души и тела. Она столь же недосягаема, столь же незыблема, а миры по обе стороны стены разительно отличаются друг от друга...

— Не торопитесь. Ваше замешательство лишь доказывает, насколько глубоко вы понимаете суть препятствия.

Скульд, незаметно подошедший к нам, присел на стул и продолжил:

— В Роке высшее озарение сводится к одной строке: «Когда познаешь себя, примешь себя и отринешь себя — лишь тогда твоё “я” станет совершенным». Следовательно, «стена» — это вы сами. Процесс её преодоления — это последовательность действий по сокрушению собственной личности.

— Значит... четвёртая стена никак не связана с собственным «я»?

— Вы проницательны.

— Трудно, правда? Вот почему Диан Кехт, возможно, и не хотел, чтобы его ученики переступали через неё.

Но для меня четвёртая стена была чем-то запредельным, мне бы с третьей разобраться.

«Познать себя, принять себя и отринуть. Значит, чтобы преодолеть третью стену, я должна отказаться от самой себя».

Это... было самым туманным.

— Желаете получить совет относительно третьей стены? — спросил Скульд.

— Да.

— Мой совет прост. Приходите в Роке, мисс Дейзи.

Он заявил это без малейшего колебания.

— Уход от мирской суеты — самый простой способ отринуть себя. Отбросьте все обязательства, что тяготеют над вами, и оставайтесь в Каллепе, чтобы мы могли помочь вам.

Я не смогла найти в себе сил, чтобы ответить твёрдым отказом, сказав, что это абсолютно невозможно.

* * *

Самый безмятежный город.

Блавот, земля, которой род графов Роузбелл правил на протяжении столетий, полностью оправдывала свою репутацию. Раскинувшиеся под синим небом холмы напоминали пейзаж с картины.

Блавот граничил с Оллан Ружем, и за его равнинами в туманной дымке виднелись заснеженные пики гор — вид был просто исключительный.

В замке Роузбелл меня ждали лишь граф с супругой и несколько слуг.

— Добро пожаловать. Я ждал тебя... очень долго.

Несмотря на мой (в некотором роде односторонне) публичный визит, вокруг замка было удивительно тихо. Похоже, граф Роузбелл проявил чуткость и свёл лишнее внимание к минимуму.

В тот день я открыла графу Роузбеллу свою тайну.

— О-хо-хо! Вы вели себя как один и тот же человек, и я думал: «Ну надо же, как похожи брат с сестрой». Никогда бы не вообразил, что это действительно одно лицо! Какое искусное колдовство ты провернула. Ха-ха! Старик Гот Роузбелл оказался обведён вокруг пальца!

— Простите меня.

— Ничего. Главное, что ты жива и здорова. Этого вполне достаточно. Да, вполне.

Радостно прихлёбывая вино, граф Роузбелл вдруг нахмурился и посмотрел на меня.

— ...Но разве ты не говорила, что на самом деле ты женщина? Как же ты снова оказалась в этом обличье?

Вместо ответа я достала из-за пазухи кольцо.

— Вы помните это кольцо, которое дали мне несколько дней назад, граф?

— Разумеется. Хм, ты сохранила его. Я всегда готов сдержать слово, друг мой. Если тебе что-то нужно, проси без колебаний.

— Тогда я хотела бы вверить заботам графа людей из Вэзервуд.