Ну и что?

П/П: "Вот и всё" C. Нойз Мс. АХАХАХА, проститеее

Глядя на все это, можно сказать, что Ли Хао не просто пренебрегает самосовершенствованием, но и отвлекается на все подряд, теряя свои амбиции!

И все же, как ни странно, все в доме по-прежнему балуют его.

Он знает, что Ли Хао — его сын, молодой господин с благородным статусом; Чжао и остальные не осмеливаются перечить Ли Хао.

Его старшая невестка и остальные, вероятно, тоже считают, что не их дело его наказывать.

Но теперь, когда он вернулся, необходимо все это изменить и направить Ли Хао на правильный путь, чтобы он мог развиваться как следует!

«Немедленно, прямо сейчас, извинись перед своим дядей Юйсюанем!»

Отчитав Чжао, Ли Тяньган повернулся к Ли Хао и посмотрел на него серьёзным и суровым взглядом.

Ли Хао безучастно уставился на него, испытывая странное чувство, будто видит его впервые.

А ведь это было только вчера…

Внезапно он почувствовал, что ему стало смешно.

Да, они познакомились только вчера, но много ли он на самом деле знал о своем отце?

А много ли этот отец знал о нем самом?

Он посмотрел на стоявшего перед ним человека и спросил: «Ты думаешь, что я не совершенствуюсь, но что, если я скажу тебе, что практикуюсь и что мой уровень довольно высок?»

В глазах Ли Тянь Гана ничего не изменилось, когда он серьезно и холодно ответил: «Мне все равно, насколько ты способный, но дядя Юйсюань прошел со мной через жизнь и смерть. Знаешь, скольких демонов он убил, скольких людей спас?»

«Он в Небесном царстве людей, он Грандмастер!»

Ли Тянь Ган сказал: «Грандмастера нельзя оскорблять, даже если ты мой сын, сегодня ты должен извиниться!»

Услышав это, Ли Хао не смог сдержать смех, но ему показалось, что его улыбка была невероятно грустной:

«Грандмастера нельзя оскорблять, но знаешь ли ты, что изображено на моих картинах…»

Не успел он договорить, как во двор ворвалась какая-то фигура. Увидев Ли Тянь Гана и Ли Хао, он взволнованно воскликнул:

«Мой господин, молодой господин!!»

Они обернулись, и в комнату ворвался Ли Фу с взволнованным и возбужденным лицом.

Ли Фу поспешил вернуться из города Цанъюй. Когда он был в нескольких десятках миль от города Цинчжоу, он услышал, как путники в придорожной чайной обсуждают возвращение главы семьи Ли.

Обрадованный этой новостью, Ли Фу тут же помчался обратно.

«Ли Фу».

При виде Ли Фу выражение лица Ли Тянь Гана немного смягчилось, но затем он заметил, что тот врывается в дом вот так, без стука, и ведёт себя так небрежно. Это было совсем не похоже на его сдержанную и педантичную манеру поведения, которую он демонстрировал, следуя за ним по пятам.

После нескольких лет разлуки он стал таким недисциплинированным.

Ли Хао, увидев, что это Фу, не выказал особого удивления, ведь они расстались совсем недавно.

«Неужели за несколько лет ты совсем разучился себя вести?» — слегка нахмурившись, спросил Ли Тянь Ган.

Ли Фу вздрогнул, но быстро осознал свою ошибку и поспешно поклонился.

Затем он взглянул на Ли Хао, не в силах скрыть радость, и спросил: «Мой господин, я отправил вам письмо, вы его получили?»

«Письмо?»

Ли Тянь Ган спросил: «Оно было отправлено в Северный Янь? Когда оно было отправлено? Я его не получал».

Ли Фу вдруг понял, что к тому времени, когда он отправил письмо, его господин, должно быть, уже отправился домой.

Пока он приходил в себя, он навел справки о битве за город Цанъюй и, узнав подробности, с трудом в это поверил.

Позже он обратился за подтверждением к защитнику города Юэ Шухуну и, получив от него ответ, убедился, что это правда.

Узнав об этом, он отправил письмо не домой, а в Северный Янь.

В конце концов, такие шокирующие и поразительные хорошие новости, естественно, нужно было сначала сообщить родителям Ли Хао, ведь они были самыми надежными людьми.

Что касается отправки вестей в семейный дом, то это было второстепенным делом. Он планировал вернуться и сам сообщить обо всем второму дяде, а также узнать, известно ли им о судьбе Ли Хао.

— Ничего страшного, если вы не получили письмо. Раз уж вы вернулись, господин, я могу сообщить вам лично, — сказал Ли Фу с сияющей улыбкой, взглянув на Ли Хао. В его голосе слышалась легкая дрожь от волнения: — Молодой господин достиг уровня Пятнадцати Ли!

Когда Ли Фу закончил говорить, во дворе повисла тишина.

Морщинистые глаза Чжао медленно расширились от удивления, когда он посмотрел на Ли Фу, а затем перевел взгляд на Ли Хао.

Хао… Пятнадцать ли?!

Ли Тянь Ган и Юй Сюань, стоявшие рядом, были ошеломлены, на их лицах читалось удивление.

Ли Тянь Ган, видя, в каком волнении пребывает Ли Фу, понимал, что, учитывая его осторожность, тот никогда не стал бы делать беспочвенных заявлений, но новость была слишком захватывающей и шокирующей.

«Серьезно? Хао Эр еще не заложил фундамент и не прошел через «плавление крови», верно?» — не удержался от вопроса Ли Тянь Ган.

Ли Фу энергично кивнул и радостно произнес: «Это правда! Совершенно верно! Я тоже не знаю, в чем причина, это знает только Хао». Думаю, второй дядя тайно помогал ему.

Второй дядя...

Сердце Ли Тянь Гана бешено заколотилось.

Второй дядя достиг уровня Четырех опор, и его сила заставляла бесчисленное множество мастеров боевых искусств зеленеть от зависти.

Это был вызов небесам и возможность изменить судьбу!!

Они могли помочь человеку, изменить его судьбу, даже если это был нищий от природы, не обладающий никакими талантами. Их судьба могла измениться, и они становились непревзойденными гениями, драконами и фениксами среди людей!

Таким образом, семья, в которой был представитель Царства четырех опор, даже если она приходила в упадок на протяжении нескольких поколений, все равно могла подняться.

Конечно, непрерывный упадок был маловероятен.

Ведь силу Царства четырех опор, способную изменить судьбу, можно было использовать только один раз и только для одного человека!

Подумав об этом, Ли Тянь Ган почувствовал глубокую благодарность, и его глаза наполнились слезами. Как же так вышло, что его сын, у которого не было ни заслуг, ни способностей, удостоился такой любви со стороны Второго дяди!

«Хорошо, хорошо, это замечательно!»

Ли Тянь Ган трижды повторил «хорошо» дрожащим голосом, потом взял себя в руки, глубоко вздохнул и мягко посмотрел на юношу перед собой:

«Почему ты не сообщил мне такую важную новость раньше?»

Ли Хао, видя его волнение, почти не ощутил волнения в собственном сердце, лишь легкое беспокойство:

«Я хотел рассказать тебе вчера, но ты попросил меня лечь пораньше и отвлек меня».

Ли Тянь Ган вдруг вспомнил вчерашний разговор и не смог сдержать удивления. Когда он услышал, что Ли Хао говорит о каких-то пустяках, не относящихся к делу, он не смог больше это слушать и попросил Ли Хао отдохнуть.

— Что ж, не будем зацикливаться на прошлом, — с улыбкой сказал Ли Тянь Ган.

— Когда ты достиг уровня Пятнадцати Ли? Почему ты не писал мне все эти годы? Второй дядя запретил тебе об этом говорить?

— спросил в ответ Ли Хао. — Даже если бы я тебе рассказал, что бы ты сделал? Мог бы ты вернуться?

Ли Тянь Ган слегка запнулся, глядя в спокойные черные глаза юноши, и вдруг почувствовал, как будто его укололи в самое сердце.

Но тут его охватила волна гнева:

«По крайней мере, мы с твоей матерью были бы рады за тебя. Мы бы попросили твою тетю найти для тебя наставника-грандмастера!»

Ли Хао сказал: «Наставника-грандмастера? Разве недостаточно того, что тебя учит второй дядя?» Тебя все еще не устраивает мой уровень развития?

— Ли Тянь Ган был ошеломлен и не знал, что сказать.

Действительно, Второй дядя, достигший уровня Четырех опор, тоже был сравним с Великим мастером.

Но для потомков семьи Ли взять Грандмастера в учителя было важно не только с точки зрения обучения, но и для того, чтобы каждое поколение накапливало связи.

Таким образом, когда старшее поколение уходит, от этих связей может быть мало пользы для следующего поколения. Из поколения в поколение, из века в век связи — одна из важнейших основ.

Возможно, эти связи не пригодятся вам в повседневной жизни, но в критические моменты они могут оказаться очень кстати.

«Ты слишком легкомысленно к этому относишься».

Ли Тянь Ган покачал головой, чувствуя, что Ли Хао всё ещё наивен, и не стал с ним спорить.

В глубине души Ли Хао возразил: «Это ты наивен».

Ли Фу, наблюдавший за отцом и сыном, тоже заметил, что что-то не так. Почему же между господином и юным мастером возникло ощущение отчужденности и недопонимания?

«Тебе всего четырнадцать лет, а ты уже достиг уровня Пятнадцати Ли, что крайне редко встречается. Ты даже превзошел своего Девятого дядю!»

Когда Ли Тянь Ган подумал о том, на каком уровне находится Ли Хао, его настроение улучшилось, и он с улыбкой сказал Ли Хао:

«Теперь, когда я вернулся, Второму дяде незачем больше скрывать тебя. Чжао, иди и немедленно сообщи своей тете. Пусть весь особняк узнает, а весь мир — что сын маркиза Син У — непревзойденный гений!

Я хочу, чтобы все знали, что мой сын — первый за тысячу лет, кто обладает таким талантом!»

Он говорил с безграничной гордостью, словно сбрасывая с плеч бремя, которое долгие годы тяготило его сердце, и его лицо сияло от радости.

В этот момент Чжао охватило волнение, его губы слегка дрожали.

На протяжении многих лет он наблюдал за взрослением и умственным развитием Ли Хао, за его выдающимися способностями и часто не мог сдержать слез, сокрушаясь о несправедливости судьбы и задаваясь вопросом, почему она не наделила Ли Хао самым ценным даром — талантом к совершенствованию.

Подумать только, что даже этот последний недостаток был устранен.

Хао не имеет себе равных ни в таланте, ни в уме!

От этой мысли у Чжао задрожало все тело, и он тут же взволнованно согласился, вытирая слезы, которые все это время текли из уголков его глаз:

«Я сейчас пойду».

«Чжао».

Но Ли Хао остановил его и сказал: «Сначала пусть кто-нибудь вынесет все мои картины из дровяного сарая».

Чжао вздрогнул, но тут же кивнул: «Хорошо!»

Ли Тянь Ган вернулся к реальности и нахмурился, вспомнив недавние события. Его лицо помрачнело, и он сказал:

«Хао Эр, с таким выдающимся талантом ты всё ещё хочешь заниматься всякой ерундой? Если бы ты все эти годы усердно тренировался под руководством Второго дяди, сосредоточившись исключительно на самосовершенствовании, возможно, ты бы уже достиг уровня Грандмастера!»

Откуда ты знаешь, что я не тренировался усердно? Ли Хао посмотрел на него, но понял, что другие, естественно, будут думать именно так, ведь его поведение невозможно было понять. Ему не нужно было оправдываться, и он просто спросил:

«Если бы я сосредоточился исключительно на том, чтобы стать гроссмейстером, как ты и хочешь, что бы было дальше?»