Ярость и разоблачение (часть 1)

П/П: на рулейте сидят какие-то дауны, занимающиеся отсебятиной(а я и так много их исправляю), так что буду брать пока что с английского сайта. мб качество перевода чуть снизится

Лошадь красной крови!

Ли Тянь Ган с невозмутимым видом восседал на спине дракона-льва и смотрел на юношу, стоявшего посреди дороги.

Он сразу узнал боевого коня, на котором тот ехал, а когда взглянул на лицо юноши, то увидел, что тот на удивление красив и свеж, особенно в области глаз и бровей, которые напоминали черты возлюбленного, запечатлевшиеся в его сердце.

Сердце Ли Тянь Гана сжалось.

Ли Хао тоже не сводил глаз с крепкого и невозмутимого мужчины.

Размытые образы в его памяти внезапно прояснились: это был тот самый человек, который четырнадцать лет назад взъерошил ему волосы своей грубой большой рукой.

Прошло четырнадцать лет, но в этот краткий миг, когда их взгляды встретились, они оба мгновенно узнали друг друга.

Вжух!

Ли Тянь Ган внезапно взмыл в воздух, спрыгнув с дракона-льва, и приземлился перед скакуном юноши.

Юноша тоже спешился — не стоило разговаривать с отцом верхом на лошади.

— Хао Эр?

— Голос Ли Тянь Гана слегка дрожал.

Ли Хао почувствовал тревогу и глубокие эмоции в его голосе, и ощущение чужеродности, которое он поначалу испытывал, мгновенно исчезло.

Возможно, это и есть чувство кровной связи?

— Отец.

Ли Хао тоже заговорил, его голос звучал немного скованно и смущенно, но он знал, что человек, стоящий перед ним, — его отец в этой жизни.

Ли Тянь Ган взволнованно обнял Ли Хао.

Они не виделись четырнадцать лет, и теперь его сын так вырос!

Его переполняли эмоции.

В этих крепких объятиях Ли Хао сразу почувствовал себя в безопасности.

В этот момент его сердце словно успокоилось.

Он нежно обхватил отца за талию, но вдруг о чем-то задумался, огляделся по сторонам и спросил: «А где мама?»

Произнося эти слова, он почувствовал, как мужчина, обнимавший его, слегка вздрогнул.

Лицо Ли Хао резко изменилось, ему показалось, что кровь в жилах вот-вот застынет.

Ли Тянь Ган медленно отпустил Ли Хао, и в его темных глубоких глазах вдруг появились слезы: «Твоя мама… она умерла».

Умерла?

Мысли Ли Хао на мгновение помутились.

Женщина с ясными и тревожными глазами из его воспоминаний... исчезла?

Казалось, будто хрупкая картина разбилась вдребезги.

Ли Хао резко обернулся и посмотрел на торжественную процессию. Он не обращал внимания на бесчисленные завистливые и обеспокоенные взгляды и голоса, доносившиеся с обеих сторон дороги, и закрывал собой раненых, не замечая никого вокруг.

Однако среди них не было той прекрасной девушки, которая обнимала его четырнадцать лет назад.

Лицо Ли Хао исказилось от гнева, и он спросил: «Как такое возможно, разве мама не всегда была с тобой? Разве вы не делили с ней и жизнь, и смерть?»

Губы Ли Тянь Гана слегка дрогнули, но он не произнес ни слова.

Ли Хао резко повернулся к нему: «Когда умерла мама и почему я ни разу не слышал, чтобы бабушка об этом говорила?»

«Несколько месяцев назад».

Ли Тянь Ган ненадолго замолчал, а затем продолжил: «Я скрыл эту новость и не дал ей распространиться».

Он увидел, что Ли Хао, похоже, хочет что-то сказать, и, похлопав сына по плечу, добавил: «Пойдём, поговорим, когда вернёмся».

Сердце Ли Хао, некогда переполненное радостью, теперь было несколько удручено.

Прохожие на дороге продолжали ликовать, восхваляя триумфальное возвращение маркиза Син У и превознося славные военные достижения семьи Ли.

Только Ли Хао, восседавший на спине дракона-льва вместе с отцом, знал правду.

В этот день он потерял мать.

Она осталась в особняке Божественного генерала.

Хэ Цзяньлань, Лю Юэ Жун и множество других дам собрались в Горном и Речном дворе, чтобы дождаться его.

Ли Сюаньли даже выбежал к воротам особняка и с волнением расхаживал взад-вперед, пока не появился Ли Тяньган. Только тогда братья улыбнулись друг другу.

После крепких объятий.

Ли Сюаньли с силой хлопнул Ли Тянь Гана по бронированной груди, а затем взъерошил волосы Ли Хао и, смеясь, огляделся по сторонам:

«Где моя невестка?»

Выражение лица Ли Тянь Гана слегка изменилось, он покачал головой: «Поговорим в особняке».

Ли Сюаньли замолчал, его лицо стало серьёзным, и только тогда он заметил, что маленькая фигурка, которую он взъерошил, никак не отреагировала.

Улыбка исчезла с лица Ли Сюаньли, и он слегка кивнул, провожая их до дома.

Во дворе Горы и Реки.

С возвращением Ли Тянь Гана во дворе поднялась суматоха, но вскоре стало известно, что седьмая госпожа, Цзи Цинцин, не вернулась.

Ли Тянь Ган произнес всего два простых слова: «Она ушла».

Атмосфера во дворе мгновенно стала напряженной.

Все переглянулись, и в их глазах мелькнуло печальное сожаление — они уже не раз сталкивались с подобными ситуациями.

Один за другим люди подходили, чтобы утешить Ли Тянь Гана и Ли Хао.

Только Хэ Цзяньлань наблюдал за происходящим со стороны, вздыхал и ничего не говорил.

Ли Ушуан, которую тем утром жестоко избил Ли Хао и которая до сих пор ощущала боль в ягодицах, молча смотрела на мальчика, стоявшего рядом с отцом. Она не злорадствовала по поводу его несчастий. Напротив, она была поражена и прониклась сочувствием, и все ее прежние обиды внезапно испарились.

Хотя она хотела проучить Ли Хао и злилась из-за того, что он её унизил, в конце концов, они были кровными родственниками, оба принадлежали к семье Ли, и она никогда по-настоящему не хотела причинить ему вред.

Праздник, который был так тщательно подготовлен, закончился почти без происшествий, но в конце концов им все же пришлось поужинать. Во время трапезы все говорили вполголоса, расспрашивая Ли Тянь Гана о том, что происходило в Северном Яне за эти годы.

Несмотря на то, что семья получала известия о важных событиях из военных донесений, подробности никогда не раскрывались полностью, но теперь можно было по крупицам собрать воедино все, что накопилось за эти годы.

Когда солнце село и придворные дамы разошлись, Ли Сюаньли хотел остаться и составить компанию Тянь Гану, но жена оттащила его.

Гао Цинцин, заметив намерения мужа, слегка разозлилась, отвела его в сторону и прошептала:

«Что ты можешь сказать в такой ситуации, кроме нескольких слов утешения? Они отец и сын, которые не виделись много лет, зачем ты лезешь не в свое дело?»