Глава 35.0

Сай проснулся от утреннего звона колокола. За окном ещё темно, оно и неудивительно, на севере уже давно наступили зимние деньки. Он с неохотой вылез из-под тёплого одеяла, копчик и спина отозвались болью — твёрдая кровать поспособствовала, а тело противилось малейшим движениям, ещё и живот напомнил о себе.

Закончив со сборами и кое-как приведя себя в порядок, Сай добрался до столовой. В столь паршивое для него утро приятный запах каши с молоком внушал надежду, но длинная очередь сокрушила и её. Стоять пришлось долго, а из-за урчания живота на него постоянно оглядывались.

— Держи, — военный повар протянул миску с куском булки. В его глазах читалось: «Быстрее проваливай», ни капли дружелюбия.

Безмолвная атмосфера в зале напрягала, народ ел молча и быстро, казалось, что ложки стучали одновременно. Но каша порадовала: горячая, очень вкусная, сладкая и сытная; то, что нужно.

Размышлять о произошедшем парню не хотелось, стоило подумать о том человеке, как руки начинали непроизвольно дрожать.

— Забудь, Сай! Просто избегай его. Не забивай себе голову, — он встал из-за стола и понёс посуду к стойке у входа на кухню.

— Сай! — его окликнул знакомый голос

— Акер. Давно не виделись.

— Согласен, давненько. А этот где? — мужчина пробежался взглядом по присутствующим в зале, — Спит?

— Наверное, где-нибудь в храме любви, пьяный. Мы только вчера прибыли, вот он и на заслуженный отдых отправился.

— Это на него похоже, — Акер рассмеялся, выставляя напоказ улыбку с отсутствующим передним зубом. — А ты чего в казармах забыл? Ты же молод, гуляй, да веселись.

— Кто-то же должен делами заниматься, — отшутился парень. — Один гуляет, другой информацию собирает.

— Тогда радуйся, облегчу тебе работёнку. Мы уже обо всём договорились, через четыре дня у нас собрание в академии.

— Спасибо, но я уже знаю, вчера ходил туда.

— Шустрый ты. Ну и как тебе этот спец? Уж больно молод слишком, не вызывает доверия. Мы с мужиками его как увидели, подумали, что над нами подшутили.

— Всякое бывает. Раз он учитель, значит, что-то знает, — Саю не хотелось вдаваться в подробности. Скажи, что знает Майли, Акер со своим любопытством покоя не даст. — А сколько наших всего прибыло?

— Пятнадцать. Если не ошибаюсь, то должны подтянуться ещё десять человек. Столько наших, — Акер ударил парня в грудь, — давно мы так не собирались. Ты со старым деньги на женщин сильно не тратьте, у нас знатная попойка, видать, намечается. Весь Арн на уши поставим.

Из небольшого узкого переулка доносились чьи-то громкие крики и ругань. Группа из пяти человек избивала двух валяющихся в снегу подростков, на которых непрерывно сыпались удары. И не смотря на всю жестокость происходящего, мимо проходящий народ не обращал на происходящее никакого внимания, никто не спешил помочь или позвать на помощь.

В неблагополучном районе стражников почти не сыскать, они в основном стояли на входе и предупреждали заплутавших людей. Или же не выпускали сброд. Но это не означало, что в данном районе творилось лютое беззаконие. В Арне всё контролировалось управляющими структурами, и там понимали, что преступные группы никогда не исчезнут, потому лучше договориться. Драки, продажа дурманов, незаконные сделки — это пожалуйста, но в пределах разумного и в пределах определённой территории. Но стоило кому-нибудь умереть от чьей-то руки, стража немедля устраивала облавы и арестовывала многих, связанных с преступной деятельностью.

— Сопляки. Иж тварьё мелочное, я вам покажу, как соваться на нашу территорию, — самый старший из пятёрки гневно пинал лежащих подростков.

— Толстый, заканчивай. С них уже достаточно. У них уже рожи посинели, — один из приятелей положил руку ему на плечо.

— Отвали, Кость! — тот с силой отмахнулся.

— Эй! — раздался чей-то голос позади. Пятеро человек резко обернулись, и толстому в лицо прилетел снежный комок. — Остынь.

— Ты, сука, ещё кто такой? — мужчина, прикрывая пострадавший глаз, взглянул на постореннего и замолк. В присутствии следопыта все пятеро не смели ничего сказать

— Вы как? — Сай приблизился к подросткам.

— Спасибо, дяденька. Мы в порядке, — паренёк с бритой головой, на которой присутствовали шрамы, сморкнулся кровью и подобрал шапку. — Мы частенько в такие переделки попадаем, за нас можете не волноваться, — он посмотрел на своего друга. — Илька, чего разлёгся? — но тот лежал неподвижно. — Илька? — Вилк упал на колени рядом с другом и принялся его трясти. — Илька!

Пятеро человек сильно заволновались, Толстый сделал шаг назад:

— Э-э-эй, — он растерялся от увиденного и не мог подобрать слов. — Я… Я, я же не сильно бил.

— Дай посмотрю, — Сай присел рядом, и когда его рука коснулась лежачего, парень незаметно ткнул в бок и подмигнул с ухмылкой. Уловив суть намёка, следопыт решил подыграть. — Он не дышит.

— Толстый, сука. Ты… — ошарашенный Кость пробежался взглядом вокруг. — Нам конец. Валим.

Уговаривать приятелей не пришлось, никто не смел задерживаться, все устремились за ним, желая, как можно быстрее покинуть место преступления. Они не смели даже оглянуться, а поверни головы, то заметили бы широко улыбающегося Ильку, кто уже стоял на ногах и отряхивался от снега.

— Спасибо, дяденька, — Вилк хлопнул друга по плечу. — Как мы их, а.

— Хорошо вышло, — Илька потрогал больную щёку. — Толстый бьёт, как баба.

— Приложите снег к лицу, а то завтра ваши лица родные не узнают, — ситуация и поведение мальчишек забавляли. Сай, смотря на их побитые лица, с трудом сдерживал смех.

— Спасибо, — парни не мешкали, набрали полные руки снега и приложили к опухшим местам.

— За что они с вами так?

— Дяденька, лучше вам не знать подробностей, — Вилк не хотел говорить, что в произошедшем виноваты они сами. — Да и не принято у нас законникам докладывать. Иначе потом нам хуже будет.

— Всё с вами понятно. Лучше завязывайте с этим, сходите к ремесленникам и попроситесь в подмастерья. И сыты, и в безопасности.

— Мы пробовали, но у местных и без нас учеников хватает, — ответил Илька. — А на улицах всегда работёнка найдётся, пускай не всегда хорошая.

— Улица — интересное местечко, весёлое, но плата… Сейчас вас избили, а завтра и того хуже, — Сай достал два маленьких значка. — В начале весны приходите в любую военную академию. С этими значками вас допустят до отбора. Если пройдёте, то вас примут на обучение в следопыты.

— Дяденька, вы уверены? — Вилк не мог поверить своим глазам. Он слышал, что получить значок от следопыта, считай, рекомендация. — Мы же обычные уличные мальчишки, да и о лесах ничего не знаем.

— Ничего страшного. Всему обучат. Вы мне понравились, чем-то похожи на моего друга. Не упускайте возможность и старайтесь в будущем, — Сай насильно вложил значки им в ладони, развернулся и направился к выходу из переулка. — Надеюсь, ещё увидимся, — он махнул рукой, не оборачиваясь.

— Дяденька, как вас зовут? — крикнул Илька.

— СайЛинь.

Ребята проводили взглядом своего спасителя и уставились на маленькие значки с изображением волчонка, сосущего молоко у волчицы.

Не каждый следопыт мог получить такой значок, только те, кто достоин, кому доверяли — элита. Но это не единственная причина. Много лет назад каждый следопыт получал значок раз в год, но не все подходили к делу с честной стороны, некоторые продавали их за крупненькую сумму. И когда в академии по рекомендациям стали приходить ни на что не годные детишки, и их число только увеличивалось, военная верхушка внесла серьёзные правки: только достойные имели право выбирать.

И Сай действительно заслужил право выбирать новичков. Они с Крэгом брались за любое поручение. Выслеживали преступников, опасных животных, попробовавших человеческую плоть, занимались разведкой. Со своим талантом Сай проучился в академии Кариша всего два года, после чего попал под крыло Крэга. Целый год они занимались патрулированием в провинции Нира, пока их не приметили в верхах. Крэг опытен, но ленивый, Сай же — полная противоположность, но за какое бы поручение они не брались, всё доводили до конца. А за поиски и нахождение двух уверанских убежищ обоих наградили и повысили.

Следопыт — призвание на всю жизнь. Кто ступил в их ряды, уже не сможет сменить военную профессию. Либо уходи со службы, либо оставайся в стае. Потому и проводился отбор — месяцы суровой жизни в лесах, слабаки и непригодные сразу отсеивались. Все выпустившиеся из академии получали звание волчонок. С опытом и выслугой — охотник, за боевые заслуги — боец, а за выдающиеся — вожак. Так СайЛинь стал охотником, а Крэг — бойцом. Их месячное жалование возросло, и каждому вручили по три значка.

— Вилк, ударь меня. Хотя нет, лучше не надо. Если это сон, то я не хочу просыпаться, — Илька внимательно рассматривал подарок.

— Это не сон, — друг сжал значок, боясь отпустить. — Я должен стать следопытом.

— Мы должны стать следопытами, — они переглянулись и кивнули друг другу. — Пойдём в приют, расскажем тётушке. Она обрадуется.

— Дурень, — Вилк стукнул друга по лбу. — Посмотри на меня, на моё лицо и представь своё. Как думаешь, что тётушка подумает, зная нас?

— Ты прав. Подумает, что подрались и отобрали. Предки! — вскрикнул Илька. — Нам такой шанс выпал, а похвалиться нельзя.

— Ага, ещё и от тётушки получим.

Парни и не подозревали, что следопыт не ушёл, а стоял за углом и наблюдал за ними. Сай доверился интуиции и сделал выбор, но всё же решил проверить, как поведут себя мальчишки. И результат порадовал, в их глазах загорелся огонёк, что с годами разгорится в яркое пламя.

Как-то напарник рассказал ему историю о своём детстве. В послевоенные годы, будучи двенадцатилетним ребёнком, Крэг рос в бедной семье. Старший брат погиб на войне, отец вернулся калекой: без руки и без ноги. Работы в Карише не сыскать, да и кому калека нужен, так тяжкий груз упал на плечи матери и старшей сестры. Крэг тоже искал места с подработкой, но детишкам платили гроши, а иногда и вовсе обманывали. Вся империя переживала не лучшие времена, голод застиг многие регионы. Но когда обычный люд голодал, богатые пировали. Крэг тогда понял всю суровость жизни и ступил на путь воровского дела. Сначала он крал мелочь, частенько еду, которую потом приносил домой. Однажды ребёнок принёс полную корзину яиц, и отец его избил, ругая за воровство. Но в тот же вечер вся семья наслаждалась варёными яйцами, а отец хвалил сына за то, что тот думал о семье. И всё же Крэга поймали на горяченьком, и никто не посмотрел, что ему всего тринадцать лет, посадили в темницу, где он провёл несколько месяцев. Там он познакомился с соседом, кто промышлял браконьерством. В итоге ребёнок отбывал наказание, обучаясь новому незаконному ремеслу. В четырнадцать лет Крэг снова попался, в лесу его выследил местный следопыт, но вместо того, чтобы арестовать, дал парню шанс.

Сай вернулся в таверну, первый этаж пустовал, хозяин заведения протирал полы, а его супруга возилась на кухне, откуда доносились звуки воды.

— О, мистер СайЛинь, вы вернулись, — хозяин поднялся с колен и вытер руки о тряпку, намотанную вокруг шеи. — Желаете чего-нибудь?

— Нет, спасибо. Мой друг здесь?

— Мистер Крэг вернулся поздней ночью в компании двух женщин, — мужчина перешёл на шёпот. — Вы бы не могли его попросить, чтобы он больше так не шумел. Часть постояльцев не выдержали и покинули моё заведение.

— Хорошо, будьте спокойны, я переговорю с ним.

Сай поднялся на второй этаж и остановился у двери. Чувствовались запахи парфюма и алкоголя. Он облокотился спиной на стену и трижды с силой стукнул каблуком в дверь.

— Чего надо? — спросил Крэг, с трудом приоткрыв слипающиеся глаза, дамы же продолжали спать.

— Даю тебе четверть часа на сборы! — послышалось в ответ.

— Дерьмо тебе под ноги, — Крэг посмотрел на милые лица рядышком. — Чего так мало?

Ждать пришлось долго. Вниз спускалось всё больше постояльцев, и у всех сонные лица выражали сильное недовольство, а главного виновника, кто являлся причиной их подпорченного настроения, так и не видать.

— Как же меня достал этот следопыт! — ворчал один из гостей.

— Да когда он уже натрахается? — кто-то пнул стул. — Ещё и орёт громче этих баб.

Сай зажал рот рукой, пытаясь не рассмеяться на весь зал. Народ усаживался за столы и продолжал гневно обсуждать Крэга, потом и всех следопытов приплели. А вот хозяин заведения нервничал, он подбегал к каждому клиенту и пытался успокоить, заверяя, что такого больше не повторится. 

***

 Экипаж остановился у небольшого дома, дверь открылась, и на снег неуверенно ступил мужчина в белом костюме с меховым воротником. В правой руке он держал бокал с красным напитком, а левой опирался на украшенную трость. Следом из кареты вышел седой старик:

— Господин Рувес, отдайте бокал.

— Херша, отстань. Он гармонирует с моим нарядом, — мужчина встал в позу: ровная осанка, левая нога чуть впереди, рука с бокалом согнута к груди. — Взгляни.

— Господин Рувес, вы с трудом на ногах стоите. Я боюсь, что содержимое бокала станет частью вашего костюма. На улице скользко.

— Тут пройти всего-то. Я хочу великолепно выглядеть при встрече с дочерью. Мы с ней столько лет не виделись, — мужчина замолк, пытаясь что-то вспомнить. — Как её зовут?

— Рудиана, — слуга покачал головой.

— Не смотри на меня так. Ты прекрасно знаешь, что у меня проблемы с женскими именами. Всё, хватит стоять. Пошли.

Руди сидели у окна и наблюдала за действиями отца. Майли положил руку ей на плечо:

— Не волнуйся. Я рядом.

— Спасибо. И зачем он только приехал? — она встала и направилась к дверям.

Майли остался в комнате, не желая мешать воссоединению семьи, каким бы оно не было. Он считал, что Руди должна сама решать проблемы с семьёй, в будущем ей предстояло столкнуться с куда худшими ситуациями при взаимоотношениях с роднёй.

— Рудиана. Дочь моя! — Рувес подошёл к ней, слегка пошатываясь.

— Отец, — она стояла в дверях с нескрываемым презрением к нему.

— Может обнимемся? — он расставил руки, полностью игнорируя её отношение.

— От тебя воняет алкоголем, — Руди хотела сделать шаг в сторону и пригласить войти, но отец приблизился и заключил её в объятия, при этом из бокала не пролилось ни капли.

— Когда это меня останавливало при виде прекрасных женщин.

— Ты матери такие же комплименты делал? — она вырвалась из его рук.

— Да, когда мы только познакомились. Она стояла в саду, словно цветок, утопающий в лучах солнца.

— Вы познакомились зимой, — вспылила дочь. — Какой сад, какой цветок?

— Да? Значит, перепутал, — отец пожал плечами и сделал глоток. — Со мной такое часто случается. Херша, возьми бокал, напиток потерял вкус.

— Ты так и не изменился, — Руди взбесило такое отношение к матери, но ей нужно терпеть, пока.

— Зато ты теперь красавица, так похожа на неё.

— Хватит! Не упоминай маму, пока не ляпнул что-нибудь ещё, — она развернулась и пошла в дом. — Дверь сами за собой закроете.

— И характером в неё, — отец ступил на порог.

— Кхм, — тихо кащлянул Херша и продолжил шёпотом. — Господин Рувес, у леди Дианы был тихий и скромный характер.

— Это всё влияние алкоголя.

Руди от услышанного с силой сжала кулачки. Она готовилась, но у отца талант влюблять в себя и гневить женщин, а его легкомыслие во всех делах раздражало всё семейство. Не говоря уже о пристрастии к крепким напиткам.

— О. А это что за молодой человек? — спросил Рувес, как вошёл в комнату.

— Мой жених, — холодно произнесла дочь. — Майли Дайл.

— Наслышан, наслышан, — отец, позабыв про все приличия, уставился на парня. — Рудиана, не ожидал. Тут ты вся в меня. Нашла с особенностями, да помладше, — он протянул руку. — Рад познакомиться Майли. Можешь звать меня Рувес. А после свадьбы — папой.

— Я тоже очень рад.

Рукопожатие оказалось крепким и сильным, два человека смотрели друг другу в глаза. Рувес улыбался, и со стороны могло показаться, что он забавляется, но только не для юного оппонента. Майли сразу понял, что мужчина не тот, за кого себя выдаёт. Глаза хитрые и ясные, походка тихая, а ведь обувь с твёрдыми каблуками.

— Сильный, — Рувес скривил лицо от боли и, отпустив хват, встряхнул рукой. — Рудиана, мне нравится твой жених. Сможет постоять за себя и за тебя.

После длительного и утомительного общения Рувес настоял на знакомстве с семьёй Майли, потому было решено отправиться в особняк Дайлов. Руди понравился такой ход событий, и она оставила отца на попечении жениха, а сама отправилась в компании Херша в лавку портного и заодно проветрить голову.

— Зачем вся эта игра? — спросил Майли.

— Это моя работа и моя жизнь, — Рувес копался в шкатулках дочери и разглядывал разные безделушки и украшения. — Всё ради блага империи.

— Служите империи?

— Шпионю для неё. Собираю информацию на неугодных.

— А почему мне рассказываете? Это же должно быть секретом, — Майли не спускал глаз с собеседника.

— Ты бы и так узнал. С твоим дедом узнать подробности моей жизни не проблема. А мне не нужно, чтобы моя дочь знала правду. Она умна, могла бы давно меня раскусить, но ненависть её ослепила, — Рувес взял браслет из шкатулки. — Это принадлежало Диане. Мой подарок. Я думал, она его потеряла.

— Почему?

— А что это изменит? Она с детства видела меня таким, видела слёзы матери из-за моих поступков. Я и Диана были молоды, влюбились, она узнала мою тайну, но решилась выйти за меня замуж, глупая девчонка. Но цена ошибки слишком велика, она не смогла так жить, а я не мог бросить службу. Я постоянно изменял, носил маску, а она терпела, и с годами боль только усиливалась, но обратной дороги для нас не было, — Рувес обернулся и взглянул на парня. — Как думаешь, узнай она правду, что-нибудь изменится? Нет. Я променял семью на долг перед империей. Всё сводится к одному, я бросил их.

— Неужели вы не желаете объясниться?

— Нет. Я приехал по двум причинам. Первая — заткнуть тебе рот, вторая — оставить тебе два письма. От Дианы и от меня, — он положил два конверта на стол. — Если что-нибудь со мной случится, отдай ей.

— Вы так говорите, будто мы с вами больше не увидимся, — Майли спрятал их во внутренний карман.

— Возможно, так оно и есть. Через год я отправлюсь в далёкое путешествие по торговым делам. А что ждать от уверанцев, никто не знает. Майли, выкиньте меня из вашей жизни, забудьте обо мне и живите счастливо. Я никудышный отец. Я ничего не сделал, когда у неё появился шрам, ничего не сделал, когда убежала из дома. Я слился со своей маской. Моя роль — это моя теперешняя жизнь. Пускай она меня ненавидит, пускай винит в смерти матери — это лучшее, что я могу ей дать. Такой вот у неё отец.

— Зачем вы мне всё это рассказываете? — Майли не выдержал и перешёл на повышенные тона. — Думаете, мне интересно слушать ваш бред? Эти ваши ничтожные оправдания? Отдали письма, всё, достаточно. Плевать я хотел на ваши страдания. У вас есть дочь, а ей нужен отец. Я не помню своего отца, и мне его не хватает. Но у меня есть мама, брат, племянники и дед. А Руди осталась одна, семье на неё плевать. И кто вы после этого? Я отвечу за вас. Лживая тварь, что скрывается под разными личинами и пользуется ими, когда удобно. И супруга ваша страдала не из-за вашего долга перед империей, а из-за вашей гнилой натуры. Валите в свою поездку и лучше не возвращайтесь, — Майли направился к выходу.

— Да что ты понимаешь? — вспыхнул Рувес.

Майли остановился и обернулся:

— Поверьте, я хорошо понимаю. Вот только на близких мне не плевать.