Глава 0.0

«Колония 8» — надпись, что красовалась на борту космического корабля. Он находился на орбите голубой планеты, где на тёмной стороне, на поверхности одного из двух континентов из космоса наблюдались яркие вспышки от взрывов. Сотни дронов с контейнерами курсировали между планетой и кораблём, десятки разведывательных зондов перемещались по системе с пятью планетами, что вращались вокруг жёлтой звезды.

Женская проекция-голограмма парила у иллюминатора, откуда открывался красивый вид: белые облака, синий океан и скалистые берега континента. Уже сотни лет она наблюдала и контролировала процесс терраформирования. Оставалось совсем недолго, и то, что утеряно, вновь обретут.

***

— Ну, Майли. Пока твой папа ушёл, какую историю тебе рассказать? — мужчина отложил нож в сторону и протянул ребёнку отчищенный фрукт.

— О лекарях!

— Я тебе уже почти все истории о них поведал. Может, о чём-нибудь другом? — Майли отрицательно помотал головой и попытался что-то сказать, но из-за набитого сладкой мякотью рта мужчина не понял ни слова. — Прожуй сначала, потом говори, — ребёнок принялся быстрее жевать. — Не спеши ты так, подавишься. Все дети, как дети, подавай сказки о героях, один ты — о лекарях.

— Мама лечит людей, я тоже хочу, — мальчишка рукавом вытер губы и подбородок.

— О лекарях, так о лекарях. Но история будет страшная, — мужчина посмотрел ему в глаза. — Плакать не будешь? Твой папа боялся и ночами не спал.

— Плакал? Папа ничего не боится. Он сильный, — запротестовал Майли.

— Это потому, что он мои истории слушал. Правда, мне от бабушки твоей доставалось, она с ним чересчур нежилась, — упомянув супругу, дед надеялся, что внук отвлечётся и перенаправит своё внимание на неё. В арсенале оставалась всего одна история, жестокая, а ребёнок прекрасно подлавливал на наспех выдуманных событиях, после чего обижался.

— Тогда я тоже хочу. Хочу стать сильным, как папа, — план потерпел поражение.

— Не пожалеешь потом? Папе не нажалуешься на деда? Не испугаешься? Или всё же другую историю?

— Нет. Я храбрый.

— Что же с тобой делать. Хорошо, тогда слушай. Это произошло много-много лет назад…

***

Пожилой лекарь встряхнул рукой после длительного письма и потянулся с хрустом в суставах. За окном уже темнело. Он почти закончил написание своей исследовательской работы, которую собирался отправить в академию. Десятки лет трудов и наблюдений.

— Дедушка! — в комнату забежал маленький ребёнок. — Мама приготовила ужин и испекла вкусный пирог.

— Ты уже попробовал? — он обнял внука, который залез ему на колени.

— Нет. Но запах вкусный, — взгляд мальчика устремился на деда. — Сладкий!

— Тогда пойдём на кухню!

Дни летели быстро и незаметно. Уже несколько лет как лекарь приехал во Фрекшин с семьёй. Его дом посещало много пациентов, он никому не отказывал в лечении и не требовал высокую оплату. Люди всегда уходили довольными. Городок небольшой, и жители тут приветливые.

— Лекарь! Лекарь! — кто-то сильно застучал в дверь. — Быстрее открывай!

Старик, зевая, приоткрыл дверь и увидел запыхавшегося мужчину средних лет. Он сразу узнал его — дворецкий дома Сервани:

— Что случилось?

— Юному Кадану нездоровится, его сильно лихорадит, — мужчина схватил лекаря за рукав пижамы и потянул за собой.

— Подождите! Дайте хоть собраться.

В небольшом особняке старик внимательно осматривал мальчишку, которого сильно знобило. Придя к некоторым выводам, он достал травы и начал тщательно перемешивать их в ступке.

— Принесите кувшин тёплой воды, — хозяин дома кивнул и дал указание слуге.

— Как он? — Кадис Сервани погладил спящего сына по влажным от пота волосам.

— Ничего страшного. Всё будет хорошо.

Лекарь ухаживал за больным несколько дней, и вскоре мальчишка пошёл на поправку.

— Продолжай пить это средство ещё несколько дней, — старик дал юноше пару бумажных кулёчков. — Каждый день, утром и вечером перед сном.

— Хорошо, — юный Кадан убрал лекарства в тумбочку.

— Вот ваша награда, — Кадис заплатил пять монет серебра.

— Спасибо, — лекарь положил их в кошелёк.

— Это вам спасибо.

По пути домой старик решил пройтись по торговым лавкам и купить что-нибудь дочери и внуку. Война, что закончилась год назад, унесла много жизней, в том числе и мужа дочери. Лекарь сильно волновался за них. Возраст одолевал с каждым годом всё сильнее. Он желал дожить до того момента, как внуку исполнится четырнадцать, и за это время успеть передать ему свои знания.

Три дня спустя, посреди ночи возле дома лекаря поднялся шум. Группа стражников окружила дом. Один из них ногой выбил дверь, и несколько солдат забежало внутрь. Послышались детский и женский крики. Из дома вынесли бессознательного старика и потащили к телеге.

Лекарь открыл глаза, его знобило и подташнивало. Всё плыло.

— Очнулся? — раздался гневный голос лорда Сервани.

— Что происходит? Почему? — желая понять происходящее, старик попытался подняться.

Кадис схватил его за ворот и толкнул в сторону кровати, на которой лежал юный лорд. Лекарь в замешательстве упёрся рукой на край, но в этот момент глава дома крепко схватил и с силой, держа за подбородок, повернул его голову в сторону Кадани.

— Смотри! — взревел отец. — Внимательно смотри!

Лекарь увидел бледное лицо юноши: губы покрыты сыпью, горло опухло. Но потом взгляд остановился на неподвижной груди. Старик осознал, мальчик умер. Всему виной аллергия. Но что он мог сделать, с подобной реакцией на лекарства ему ещё не доводилось сталкиваться. Травы никогда не подводили.

— Чего молчишь? — лорд отшвырнул лекаря в сторону. — Ты сказал, что всё хорошо. А теперь моего мальчика больше нет, — он подошёл к телу сына, из красных глаз потекли слёзы. — Я отомщу за тебя, мальчик мой!

— Лорд Сервани. Я… — старик попытался оправдаться, но Кадис не желал слушать.

— Ты сказал, что всё будет хорошо. Стража! Тащите это лживое дерьмо на улицу. Я заставлю тебя страдать, как и ты меня.

— Нет, — лекарь осознал смысл слов. — Не трогайте мою семью! — он попытался вырваться из рук стражников, но те крепко держали. — Они же ни в чём не виноваты. Прошу, не трогайте их!

Из опухших глаз старика текли слёзы, он стоял на коленях, закованный в колодки на городской площади, а перед ним — насаженные на пики головы. Прямо на него смотрели безжизненные глаза, на лицах дочери и внука запечатлелись предсмертные ужас и страх.

— Простите, — тихо шептал старик. — Пожалуйста, простите.

Прошло два дня. Трупный смрад постепенно усиливался, но пленник не обращал на это внимания и неустанно бормотал.

— Люди! — крикнул он, собрав все силы. Сухость в горле болезненно колола. — Прошу! Похороните их.

Но все игнорировали, изредка поглядывая на него. Кто-то мотал головой, кто-то просто стояли и наблюдали. А были и те, кто смеялись над стариком, указывая в его сторону. Он многих узнал:

— Я же вас лечил! Помогал, — лекарь зарыдал. — Почему вы такие? Прошу, похороните их. Пожалуйста! Да что с вами всеми? — внутри него закипали злоба и безумие.

На следующий день к нему подошёл лорд Сервани. Он посмотрел на исхудавшего и ослабшего старика и затем кивнул стражникам. Те освободили пленника, кто сразу упал на землю. Кадис приблизился, прижимая к носу платок с запахом парфюма, и присел на корточки:

— Ты будешь жить с этой болью, — он указал на него рукой. — В темницу его.

Солдаты потащили обессиленное тело в подземелье города, где бросили в холодной и сырой камере. Плюнув на него, они рассмеялись и пошли обратно, обсуждая местных девушек.

Несколько недель старик походил на сумасшедшего. Он постоянно сидел в углу и что-то бубнил себе под нос. Охранник, кто приносил миску с отвратной едой, не обращал внимания на безумца. Лорд поначалу наведывался, но, когда гнев утих, более не желал видеть убийцу сына.

Спустя месяц пожилой лекарь пришёл в себя, и в его глазах пылала жажда крови. Он мечтал отомстить, любыми средствами. Зло и ненависть поглотили разум, знания и опыт — его единственное оружие. Долго и упорно старик собирал прорастающие в камере травы, плесень и мох, сушил под лучами солнца, проникающими через отверстие в потолке. Из подручных материалов удалось получить едкий раствор, после чего обработал свои запасы, пока не скопил необходимое количество нужного порошка. Изготовив маленькие палочки, он поместил их себе в кишку, где те должны разбухнуть и создать подобие пробки, пока не впитаются в плоть и не развалятся. Глотать бессмысленно. Борясь с отравлением, тело рвотой выведет яд.

Дверь в камеру открылась с длительным скрипом. Охранник сделал шаг внутрь и увидел валяющегося на полу старика. Из его рта капала густая пена со слюнями.

— Сдох что ли? Каф! Тащи свою задницу сюда. Кажись, старый откинулся. Проверить бы.

— Сам не можешь? — с другой стороны коридора послышались шаги.

— Это ты в полевом госпитале с ранением валялся и всякого повидал. Мне-то откуда знать? А вдруг ошибусь?

— С трупом не ошибёшься, — Каф зашёл в камеру и взглянул на тело. — Смотри. Обоссался. Фу, ну и вонища, вроде как обосрался, — он приложил палец к шее. — Точно сдох. В яму его. Эх, лорд точно будет недоволен.

Старик с трудом открыл глаза, нос не чувствовал запахов, и это к лучшему. В небе кружили чёрные птицы, ожидая своей очереди. Сбоку доносились рычание и повизгивание, мелкие падальщики с выводком жадно трапезничали свежими трупами и отходами. Один из детёнышей подполз к руке и укусил за палец. Старик, почувствовав боль, сжал голову мелкого зверька и принял сидячее положение. От визга животные в страхе разбежались, а человек холодным взглядом смотрел на свою добычу. Желание мести придавало сил изнеможённому.

Время летело. Во Фрекшине уже обо всём позабыли, лорд продолжал управлять городом, а жители мирно уживались друг с другом. Сложно поверить, что столь ужасные события произошли в этом тихом городке.

Пожилой мужчина бережно высаживал цветы на берегу реки, которая текла по направлению в город. Неподалёку остановился экипаж, из которого выпрыгнула двенадцатилетняя девочка. Не дожидаясь охрану, она побежала к берегу.

— Какие красивые цветы! — её привлекли чёрные бутоны с розовыми полосками. — Как они называются?

— Это цветы жизни, — ответил старик с длинными черными волосами. За густой бородой и чёлкой скрывалось морщинистое лицо со шрамами от ожогов. — Они расцветут через месяц, и тогда здесь станет ещё красивее.

— А почему их называют цветами жизни? — девочка наблюдала за аккуратными действиями мужчины.

— Их пыльца очень полезна, но их очень сложно выращивать. Трудно найти подходящее место.

— А здесь подходящее? — девочка осмотрелась.

— Очень! — старик зло улыбнулся, но это было незаметно из-за бороды. Он узнал дочь лорда.

— А вы ещё какие-нибудь цветы будете сажать? — она подошла к корзине и захотела взять саженец.

— Не трогайте. Они очень чувствительны, и их легко погубить, — он подвинул корзинку к себе поближе. — Другие цветы с ними плохо уживаются.

Месяц спустя сад действительно расцвёл. Цветы были очень красивы. Вскоре весь люд города прознал о столь прекрасном месте, и народ стал частенько сюда приходить. Каждый день кавалеры приводили дам на берег реки, а музыканты устраивали представления и неплохо зарабатывали на влюблённых парочках.

Лорд Сервани отдыхал в роскошном заведении «Жемчужина Фрекшина», где любила проводить время вся знать города. Он заказал себе самый дорогой напиток, ведь у него отличное настроение. Супруга поведала о своей беременности. Он мечтал о наследнике, и теперь ему остаётся только надеяться на рождение мальчика.

За напитки отвечал недавно нанятый мужчина. Владелец заведения радовался, умного работника найти сложно, а тут в его двери постучал, с виду, очень пожилой человек, кто прекрасно разбирался в травах. И с его помощью появились новые напитки с приятными ароматами.

— Тавери, — дочь владельца вошла в помещение с бочками, — лорд Сервани желает отведать фиала.

— Хорошо, — мужчина наполнил бокал и незаметно для девушки добавил немного мелкого порошка, который быстро растворился. — Готово.

Прошёл ещё месяц, и в городе вспыхнула эпидемия. Многие люди свалились с жаром. Время шло, больных становилось больше, а лекарства так и не могли найти.

Кадис Сервани приказал закрыть ворота и никого не выпускать. Он отправил запрос о помощи, когда появились первые жертвы. За один день умерло сорок человек. На следующий день количество погибших достигло сотни, в том числе и родные лорда.

На третьи сутки в город прибыли имперские солдаты и группа лекарей. Несколько дней они исследовали больных, пищу и воду. Причину нашли, и лекари принялись исследовать местность в поисках источника, что располагался на берегу реки.

Цветы жизни действительно целебны, их пыльца являлась эффективным лекарством, вот только корни выделяли сильный яд. Результат жесток. Людям уже не помочь. Слишком долго они пили отравленную воду. Всё, что могли сделать имперские лекари — уничтожить источник.

— Доченька! — лорд держал худую ручку. Он похоронил жену и других родственников, остались только они двое. — Всё будет хорошо. Ты поправишься, и мы отправимся в твоё любимое место. Там мы устроим пикник, где будет много вкусностей и сладостей тётушки Зиланы.

— Пхаха, — это последнее, что смогла произнести дочь, но слышался только хрипящий звук. Из язв в уголках рта потекла кровь. Она перестала дышать.

— Почему? — лорд рыдал и не знал, что теперь делать. — Что за монстр это сделал? Зачем? За что? — он прижал ручку дочери к губам, продолжая оплакивать её в мёртвой тишине дома.

Из четырёх тысяч жителей, выжило всего пятнадцать человек. Владелец заведения Жемчужина Фрекшина и его родные не пострадали. Причина тому — они с добротой относились к Тавери. Но целый город превратился в кладбище. Имперские солдаты собрали выживших на площади, и когда к ним вышел лорд, старик сделал шаг на встречу:

— Теперь ты тоже будешь жить с этой болью, — лекарь громко и безумно рассмеялся.

— Это ты! Ты! — лорд указал на него пальцем, тело задрожало, слёзы начали стекать по лицу. — Как ты мог? Что ты чувствуешь после всего этого? — он упал на колени, в памяти всплыли события прошлого.

— Покой.

Лекаря арестовали и доставили в столицу на суд. Сам Император Рован Седьмой захотел лично встретиться с безумцем. В его империи произошло столь ужасное событие, потому он хотел посмотреть в глаза человека, сотворившего всё это.

Седой старик, закованный в тяжёлые цепи, стоял перед Императором, который рассматривал и оценивал виновного холодным взглядом.

— Почему? — Рован Седьмой спросил спокойным голосом.

— Месть, Ваше Величество, — старик стоял неподвижно. — Я был обычным лекарем и очень любил своё дело. Не смог спасти больного, и из-за этого убили мою семью, прямо у меня на глазах. Всем было плевать. Потому мне тоже стало плевать на всех. Я стал, как цветы жизни, с одной стороны лечат, с другой — убивают. Мой путь пошёл по пути смерти. Всё ради мести.

— Последняя воля? — император придерживал свою голову пальцами, опираясь локтем на мягкие перила трона.

— Ни один лекарь не должен больше становиться на путь смерти. Они должны спасать жизни, а не забирать, — в этот момент старик встал на колено. — Я готов понести любое наказание, но я ни в чём не раскаиваюсь. Я сам выбрал этот путь, но не желаю, дабы вновь произошло подобное.

— Я обещаю тебе! С этого момента все лекари будут под моей защитой и защитой моей династии, — голос правителя похолодел, лицо налилось гневом. — Но я буду жестоко карать любого, кто вступит на путь смерти.

— Спасибо, Ваше Величество, — старик заплакал.

***

— Па! — недовольный мужчина залез в повозку. — Стоит оставить вас одних, и ты вновь рассказываешь свои ужасные истории! — Шади неодобрительно посмотрел на отца, у которого на коленках сидел ребёнок.

— Это не мои ужасные истории. Это история. И об этом спросил твой сын, — дед взглянул на внука. — Так ведь, Майли?

— Да, — мальчишка закивал. — Значит, лекаря звали Тавери?

— Никто не знает. Может да, а может и нет, — Шади присел напротив сына. — Только заброшенный город Фрекшин свидетельствует о произошедшем. И хоть история жестока, но теперь все лекари под защитой, и твоя мама тоже.