Глава 4.0
— Если папочка приготовит что-нибудь вкусненькое, тогда Михо тебя простит!
— Вкусненькое? В такое время?..
— Угу! Михо голодная! Папа-а-а!
Тхэгю невольно растерялся. Нет, дети в этом возрасте и правда много едят, но чтобы снова проголодаться спустя всего несколько часов, да ещё после такого количества еды?.. И всё же малышка совершенно серьёзно заявила, что простит его только за что-нибудь вкусное. Сделать вид, что он этого не услышал, уже не получится.
— Хорошо. Немного подождёшь?
— Угу! Михо умеет ждать!
— Правда? Какая умница.
— Я ведь уже очень-очень долго ждала, чтобы встретить папочку! Так что всё хорошо! — Сказав это, девочка широко улыбнулась.
Совсем недавно она плакала так горько, будто мир рухнул, а теперь, стоило ей снова увидеть Тхэгю, как лицо тут же засияло счастьем. Он осторожно усадил её на одеяло, а сам направился к маленькой кухне. Там он нашёл маринованное мясо, но им он уже кормил Михо ранее, да и для полноценной готовки слишком поздно, глубокая ночь всё-таки. В такое время… Ничто не сравнится с рамёном*. Конечно, ребёнку следовало бы приготовить что-нибудь полезное, но разве не дети обычно любят рамён больше всего? По крайней мере, у самого Тхэгю всё было именно так. Да, в детстве вкусная еда доставалась редко, но даже тогда его любимым блюдом оставался рамён. Тхэгю никогда не был отцом и не собирается им становиться. Он понятия не имеет, как обращаться с ребёнком, поэтому ему остаётся лишь одно – вспоминать себя в детстве.
«Что бы понравилось мне?»
Пожалуй, это лучшее из того, что он сейчас может дать. Вода быстро закипела. Тхэгю достал из шкафа две упаковки пу-рамёна*, ненадолго задумался… И взял третью.
«Я ведь уже накормил её так, что взрослый мужик наелся бы до отвала. А она всё съела. И теперь снова голодная…»
Три пачки она, кажется, точно осилит. Эта девочка… Нет. Михо. Несмотря на возраст, она почему-то производит впечатление маленького, но невероятно стойкого человечка. Тхэгю слышал, что дети обычно капризничают, перебирают едой, воротят нос от гарниров, и накормить их становится настоящей битвой. Но Михо ест всё с удовольствием, ещё и в количествах, которые слегка пугают. Даже то, что дети обычно терпеть не могут: морскую капусту, тушёную фасоль в соевом соусе, – она уплетала без жалоб. И, судя по аппетиту, очень даже охотно.
«Может, потому что она не человек, а лиса?..»
Тхэгю тут же нахмурился. Хотя… Кто вообще такая Михо? Размышляя об этом, он привычно занялся готовкой. В детстве, когда денег хронически не хватало, рамён он ел так часто, что временами уже смотреть на него не мог, и потому со временем обзавёлся собственными хитростями. Лапшу и приправу сразу в кастрюлю. Из холодильника он достал яйца и зелёный лук. Лук быстро нарезал и первым отправил в кипящую воду. Тхэгю искренне считает: сколько бы зелёного лука ни добавить в рамён, переборщить невозможно, поэтому не жалел, почти целый пучок отправился в кастрюлю. Резковатый аромат лука быстро смешался с острым, насыщенным запахом бульона. По комнате тут же поплыл знакомый аромат ночного рамёна: пряный, чуть обжигающий, такой, от которого невольно сглатываешь слюну. Краем глаза Тхэгю заметил, как Михо, сидя на одеяле, буквально не сводит с него взгляда и жадно сглатывает. Похоже, голодная она по-настоящему.
«Вот что значит мастерство», — довольно подумал он.
Лапша сварилась быстро. Пока она ещё сохраняла лёгкую упругость, Тхэгю ловко переложил её щипцами в миски, а в оставшийся бульон три яйца. Щедро, без сомнений.
— С яйцами всегда одна проблема… — Он тихо пробормотал себе под нос.
Пока лапша доходит до нужного состояния, яйца ещё сырые. Дождёшься яиц, лапша уже разварилась. Да и белок потом липнет к лапше так, что есть неудобно. Но если сначала вынуть лапшу, а яйца доварить отдельно… Проблема исчезает сама собой. Тхэгю быстро размешал яйца палочками. По поверхности бульона тут же расплылись мягкие золотистые хлопья. Остаётся только залить кипящий бульон поверх лапши. Готово, возни чуть больше, но вкус получается совсем другим.
— Ну что, Михо. Пора есть.
— Ува-а-а!
К рамёну почти ничего не требуется. Особенно если дома есть кимчи* собственного приготовления, хорошо выбродившееся, приятно кислое, идеально подходящее к горячему бульону. Скромный, но любимый многими ночной перекус оказался на столе всего через несколько минут. Михо уже сидела, крепко сжимая палочки и едва не подпрыгивая от нетерпения. Стоило поставить перед ней миску, как она тут же подцепила огромный ком лапши и сразу потянула в рот.
— Горячо!
— Эй-эй! Ты в порядке? Не обожглась?
Жадность, как обычно, сыграла против неё. Михо испуганно выпустила лапшу и со слезами посмотрела на Тхэгю.
— Папочка…
— М?
— Михо голодная. Хочет быстро кушать… Но слишком горячо…
— Хм… Вот оно что. — Тхэгю ненадолго задумался, а потом улыбнулся. — Тогда давай попробуем по-другому.
— Угу? —Михо тут же уставилась на него с самым серьёзным видом.
Настолько серьёзным, что Тхэгю едва сдержал улыбку.
— Сначала бери совсем чуть-чуть.
— Угу!
— А теперь повторяй за мной. Фу-у-у.
— Фу-у?
— Если горячо, подуй.
На лице Михо отразилось искреннее удивление, будто она только что открыла новый закон мироздания. Старательно подцепив лапшу палочками, она принялась усердно дуть на неё своим маленьким ртом.
— Фу-у! Фу-у!
— Вот так, умница. Тогда быстрее остынет. И не торопись, ешь спокойно, даже если голодна.
Но слушала ли она его вообще, большой вопрос. Надув щёки, Михо продолжала старательно дуть, а потом осторожно отправила лапшу в рот. Глаза девочки тут же округлились.
— Уа-а-а! Вку-у-усно!
Тхэгю тихо усмехнулся.
— Рамён всегда вкусный.
— Я ещё буду делать «фу-у»! Фу-у!
— Хорошо. Только ешь медленно. Не хватит, дам ещё и свою порцию.
— Папочка лучший! Спасибо! Спасибо большое!
На лице девочки расцвела такая искренняя радость, что Тхэгю на секунду замер. И всего-то обычная миска рамёна. Если такая мелочь делает её настолько счастливой… Может, он может готовить для неё хоть каждый день. В итоге Михо расправилась с полной миской рамёна так быстро, словно это была лишь лёгкая закуска. Не осталось ни капли бульона. Даже кусочка кимчи. Когда Тхэгю влажной салфеткой вытер ей рот, перепачканный бульоном, девочка звонко рассмеялась.
— Холодно-о!
— Тогда не вертись.
Он невольно улыбнулся. До чего же милая. Такая простая, искренняя реакция почему-то удивительным образом согревала.
— Ешь побольше и расти здоровой. В твоём возрасте всё в рост уходит.
Михо тут же подняла голову.
— Если Михо будет много кушать, станет большой? Как папочка?
— Конечно. Если не будешь привередничать и хорошо кушать, вырастешь большой-большой. Михо хочет вырасти?
— Угу! Очень-очень! Хочу стать даже больше папочки!
Тхэгю едва не рассмеялся. Чтобы дорасти до его роста, ей понадобится лет пятнадцать. Хотя… Он вдруг замер.
«А сколько ей вообще лет?..»
Если подумать, он ведь ни разу не спросил. Просто машинально решил, что ей где-то четыре или пять. Он не собирался принимать этого ребёнка как собственную дочь. И уж тем более воспитывать. Да и нельзя. Почему она зовёт его папой, он до сих пор не понимает, но и спрашивать тяжело, особенно ему, человеку, который сам так и не узнал, что значит иметь родителей, Тхэгю потерял их ещё младенцем, оказался в приюте раньше, чем успел запомнить хоть чьё-то лицо. И потому тема брошенных детей отзывается внутри слишком болезненно. Если честно… Он и сам не понимает, правильно ли поступает сейчас. Да, он привёл Михо домой, потому что не смог оставить её одну, но ведь он ей никто. Где-то у неё наверняка есть настоящие родители. И всё же… Хотя бы возраст спросить, это ведь нормально? Сдерживая тяжёлые мысли, которым трудно было подобрать форму, Тхэгю осторожно посмотрел на сонно моргающую Михо.
— Слушай, Михо.
— М-м?
— А сколько тебе лет? Ну… Сколько годиков?
Михо ненадолго задумалась, а потом совершенно серьёзно ответила:
— Михо пятьсот годиков!
Тхэгю кивнул почти автоматически.
— А, всё-таки пять…
И тут до него дошло.
— Стоп. Что?..
— Пятьсо-от!
Михо радостно растянула слово, будто сообщала величайшую новость. Тхэгю уставился на неё в полном ступоре. Пятьсот? Не четыре. Не пять. Пятьсот. На секунду ему даже показалось, что он ослышался. Или, может… Она просто ребёнок и путается в числах? Живёт в каком-то своём мире?
— Почему… Пятьсот?
— Угу! Михо очень-очень долго считала! Но после четырёхсот забыла! Поэтому примерно столько! А папочке пятьсот тридцать!
— А-а… Вот как.
Тхэгю устало потёр лицо. Значит, ему пятьсот тридцать. А он-то всю жизнь думал, что ему немного за тридцать. Он вдруг почувствовал себя резко постаревшим. Даже усмехнулся себе под нос.
«Ладно. Чёрт с ним».
Пусть будет просто пять лет. Так спокойнее. В конце концов, это слова ребёнка. Неудивительно, что она путается. Да и выглядит максимум лет на пять. Почему, прожив якобы пятьсот лет, она всё ещё выглядит ребёнком и ведёт себя соответственно, вопрос отдельный, пока лучше не забивать этим голову. Так хотя бы можно сохранить остатки здравого смысла.
— М-м…
Михо медленно клюнула носом. Потом ещё раз. И чуть не уснула прямо сидя.
— Эй-эй. Иди сюда.
Тхэгю осторожно поднялся.
— Пора спать. Я тебя укрою.
Время было уже совсем позднее. Живот полный, тепло. Неудивительно, что ребёнка окончательно разморило. Тхэгю осторожно поднял задремавшую Михо на руки и перенёс к заранее расстеленному одеялу, аккуратно уложил, тщательно укрыл, опасаясь, что ночью ей станет холодно. И только убедившись, что всё в порядке, тихо выдохнул. Михо уже спала спокойно с умиротворённым лицом. Маленькие ушки едва заметно подрагивали во сне, а пушистый хвост свернулся рядышком.
— Фух…
Самому Тхэгю сон почему-то не шёл. Он тяжело опустился на стул, потёр лицо ладонью и невольно вздохнул.
«Сегодня, похоже, ресторан придётся закрыть».
Нужно либо отвести ребёнка в полицию… Либо вернуться к ресторану и попытаться выяснить, как вообще Михо его нашла. Потерять день работы, конечно, больно, но клиентов всё равно почти нет. Пока он машинально крутил в руках кошелёк, взгляд вдруг зацепился за талисман.
— М?..
Показалось? Или талисман действительно только что блеснул? Красная фигурка лисы, круглые глаза, маленький нос. Тхэгю рассеянно уставился на него и вдруг широко зевнул.
— Ха-а-ам…
Странно. Спать захотелось неожиданно резко. Ещё минуту назад он был совершенно бодр, а теперь сонливость навалилась с такой силой, что стало трудно даже сидеть. Тяжело и так тепло. Пошатываясь, Тхэгю добрался до одеяла, лёг рядом с Михо. И стоило только закрыть глаза… Как он мгновенно провалился в сон. Странное чувство. Обычно из-за денег, аренды и мыслей о ресторане он почти не спал. Даже выпив, подолгу ворочался, но сейчас… Будто что-то мягкое и тёплое наконец позволило ему расслабиться. Тихонько сопя во сне, Михо придвинулась ближе, крепко обняла его руку, словно любимую подушку. И именно в этот момент… Тонкие белые ушки едва заметно дрогнули, а губы девочки тронула лёгкая сонная улыбка.
*Рамён (라면 / ramyeon) — корейская лапша быстрого приготовления, обычно острая и более насыщенная по вкусу, чем классический «доширак». Один из самых популярных домашних и ночных перекусов в Корее.
*Пу-рамён — вымышленный или брендовый вид рамёна в произведении.
*Кимчи (김치 / kimchi) — традиционная корейская ферментированная закуска, чаще всего из пекинской капусты с перцем, чесноком и специями. Основа корейской кухни.
.