Глава 3.0

— Они… исчезают?

Чёрные сгустки, призраки, отступали и таяли. Не сразу, постепенно, но всё же достаточно быстро, чтобы это можно было заметить невооружённым глазом.

— Плохие! Плохие! Нельзя!

Девочка яростно замахала кулачками по воздуху. И в следующее мгновение чёрные сгустки, перекрывавшие вход, исчезли без следа. Словно испугавшись увиденного, остальные призраки, затаившиеся по всему ресторану, тоже заметались. Они дёргались, будто в панике, стараясь отползти подальше. Тхэгю попытался достать тех, что сидели слишком высоко для ребёнка, и несколько раз ударил по воздуху кулаком. Без толку. Никакого света, как у девочки, не появилось. Лишь отвратительное ощущение, будто пальцы погрузились во что-то вязкое, липкое и холодное, а сами призраки почти не исчезали. Что вообще здесь происходит? Девочка, похоже, уже вошла во вкус и с восторгом носилась по ресторану, безжалостно колотя призраков. А он сам… Он до сих пор стоял с самыми настоящими пушистыми лисьими ушами и хвостом. Если шаманка сказала правду и его действительно околдовали призраки… Или лиса… Нет. Поверить в происходящее невозможно, поэтому Тхэгю просто стоял, словно парализованный. Казалось, всех его тридцати лет жизни недостаточно, чтобы хоть как-то принять реальность, которая вдруг обрушилась ему на голову, но вечно так стоять тоже нельзя.

Над дверью ресторана весело звякнул колокольчик. В «Собане» почти не бывало посетителей, поэтому Тхэгю уже успел забыть, что вообще повесил его когда-то.

— Простите… Вы ещё работаете? Дверь открыта, вот я и зашёл…

Клиент. Да ещё и в такой поздний час. Мужчина средних лет в слегка помятом костюме, похоже, только что вернулся с работы. Тхэгю машинально коснулся ушей, потом хвоста.

— А… Ну… Тут такое дело…

— Понятно, уже закрыто? Да, поздновато я пришёл.

— А…

Взрослый мужик стоит посреди ресторана в таком виде, по залу носится девочка-лиса, а помещение кишит чёрными тварями, и никого это не смущает? Как вообще это объяснить? Сказать, что он просто в костюме и играет с ребёнком? Именно эта мысль первой пришла ему в голову. Но, судя по реакции, клиент вообще ничего странного не заметил, и лишь уточняет часы работы. Неужели остальные люди не видят ни ушей, ни хвоста? Похоже, всё происходящее видит только Тхэгю. Ну и ребёнок.

— Простите, но на сегодня мы уже закрыты.

— Хм… Ну да, логично, тогда дома чем-нибудь перекушу, а место у вас хорошее. Домашние обеды? Меню, смотрю, каждый день разное. И цены недорогие… Особенно для Сеула.

— Да, это как раз наша основная идея.

— Хорошо. Я живу в доме напротив, жена с ребёнком отдельно, так что с едой постоянно проблема. Надо же… Даже не знал, что здесь есть такое место. Ещё зайду.

— Конечно! Обязательно заходите. Накормим вкусно, по-домашнему.

— Ладно, пойду тогда. А дочка у тебя милая. Напомнила мою в детстве.

— Э-это не моя дочь…

Второй за сегодняшний день клиент ушёл, оставив после себя усталую, но добрую улыбку.

— Не дочь… Просто незнакомый ребёнок. — Глядя на медленно закрывающуюся дверь, Тхэгю тихо пробормотал это себе под нос.

Сердце колотится как сумасшедшее, а внутри разливается странное, трудно объяснимое чувство.

“Ко мне пришёл клиент. Да ещё и в такой поздний час. Он даже сказал, что живёт прямо напротив и не понимает, почему раньше не замечал этот ресторан. Настоящий клиент. Первый за несколько дней. Неужели… Это потому, что мы прогнали призраков? Если слова шаманки правдивы, если всё это безумие про прицепившихся ко мне призраков, из-за которых рушилась жизнь и не шёл бизнес, действительно правда… Тогда и эта девочка, которая так беззаботно зовёт меня папой… Мой ребёнок?.. Она”?.

Девочка продолжала носиться по ресторану, размахивая кулачками и колотя призраков, но, похоже, силы наконец иссякли. Теперь она лежит на диване, раскинув руки и ноги звёздочкой, и тяжело дышит. И всё же даже сейчас не сводит с него глаз. Как раньше, так и теперь, она смотрит только на него. Тхэгю машинально бросил взгляд на часы, уже перевалило за три ночи, а малышка до сих пор не спит, она успела набегаться, ещё и с набитым животом. Неудивительно, что её окончательно сморило.

— Папочка… Михо хочет спать…

— Ага… Сонно тебе? Тогда, эм…

Ещё не поздно, полиция ведь работает круглосуточно. Можно позвонить прямо сейчас, передать ребёнка, а потом…

— Хочу домо-ой… Михо хочет спать.

— Домо-ой?

— Дом!

— А-а… Домой. Хочешь домой.

После того как вызовет полицию… Кажется, он собирался что-то сделать, но мысль ускользала.

— Михо будет спать с папочкой. Мама сказала, что теперь можно больше не спать одной.

Тхэгю встретился взглядом с девочкой. Та из последних сил боролась со сном, едва удерживая тяжёлые веки открытыми. И в этот момент он вдруг совершенно забыл, о чём только что думал.

— …Ладно. Пойдём домой. Дома поспим.

— Угу.

Он быстро вымыл посуду после ужина девочки, проверил оставшиеся продукты и выключил свет в ресторане. Меньше двадцати минут, привычная рутина, а девочка за это время уже крепко уснула. Спала она так сладко, что, кажется, её можно хоть на руках унести, всё равно не проснётся. Маленькие ушки лениво подрагивают во сне, хвостик время от времени едва заметно шевелится, а округлившийся после плотного ужина животик спокойно поднимается и опускается в такт дыханию.

— Оп…

Немного поколебавшись, Тхэгю осторожно поднял девочку на спину. Закрыв ресторан, он направился домой. С набережной реки Хан тянулся ледяной ветер. Может, ему только показалось, но дыхание девочки за спиной вскоре стало спокойнее.

— Папо-очка…

Сквозь сон она прижалась к нему ещё крепче. Тхэгю отчётливо чувствовал мягкость её щёк, таких упругих, будто рисовые пирожки, и маленькие пальчики, вцепившиеся в его одежду. 

“Надо скорее домой. Простудится ещё. Подумаю обо всём завтра. Сейчас ребёнок спит”. 

В голове полный хаос, но он решил пока не разбираться в происходящем. Почему-то показалось, что так правильно.

— Я дома.

Он живёт один. Дома его никто никогда не ждал. Наверное, именно поэтому у него давно вошло в привычку здороваться, возвращаясь домой, пусть и слышать всё равно было некому. Живёт он в полуподвале, жизнь у него настолько бедная, что даже кровати нет. Расстелив привычное одеяло на полу и осторожно уложив девочку, Тхэгю тяжело опустился на стул у маленького стола. Тихо выдохнул.

— Это… Сон?..

В уборной он заметил странную вещь: белоснежные лисьи уши и хвост исчезли, будто их никогда и не было, на их месте снова оказались самые обычные человеческие уши. Ему хочется верить, что всё происходящее просто сон. Больше того, он почти отчаянно хочет, чтобы это оказалось сном. Но одновременно… Если благодаря этой девочке и исчезновению призраков в ресторан наконец начнут приходить клиенты… Тогда пусть всё будет настоящим. С этим странным, не поддающимся описанию чувством Тхэгю посмотрел на крепко спящую девочку. И вдруг вспомнил шаманку, ту самую странную женщину, с которой всё началось. Ребёнок всё равно спит, она даже не проснулась, пока он нёс её на спине. Значит, ничего страшного не случится, если он ненадолго выйдет. Приняв решение, Тхэгю резко поднялся, накинул куртку и вышел из дома. Стоило оказаться снаружи, как холодный ветер хлестнул по лицу. Странно. Будто раньше ветер не был таким пронизывающим. Плотнее запахнув воротник, Тхэгю быстрым шагом направился к месту, где стояла гадальня. Идти было недалеко. К тому же дорога хорошо знакома, он часто проходил здесь утром по пути на рынок. Он думал, что быстро найдёт это место. Даже если шатёр уже закрыт, неважно. Ему просто хочется ещё раз увидеть всё собственными глазами, убедиться, что гадальня действительно существует, что он и правда там был, но…

— …Что за?..

Ничего, там ничего нет. Он прекрасно помнит это место, помнит, как, будучи пьяным, будто околдованный, вошёл в красный шатёр, изнутри залитый мягким светом, но теперь здесь не осталось абсолютно ничего, словно всё просто исчезло. Единственный источник света старый фонарь, который изредка мигает, будто вот-вот перегорит. Где-то неподалёку слышится неприятный писк техники, уборщики вывозят мусор, всё-таки раннее утро. Тхэгю сам не заметил, как почти подбежал к одному из мужчин.

— И-извините… Можно спросить?

— А? Что случилось?

— Тут… Здесь не было гадальни? Или хотя бы палатки? Совсем недавно здесь стояла одна…

Если кто и знает, так это уборщики. Они каждый день работают здесь. С этой последней надеждой он и задал вопрос.

— Ты о чём вообще? Тут сроду никаких палаток не стояло.

— …Что?

— Я тут уже больше трёх лет мусор собираю каждый день. Ничего такого здесь не было. Да и если бы было, мы бы жалобу подали. Работать мешало бы.

— То есть… Её вообще не существовало?

— Ага. Не было ничего. Ладно, иди давай, нам ещё работу заканчивать.

Логично. И причин не верить этому человеку у него нет. С какой стати ему врать? Он ведь даже его не знает. Тогда… Кем была та женщина? Кого он вообще встретил? С кем разговаривал? И что именно принёс оттуда? Тхэгю достал кошелёк. Талисман, небрежно засунутый внутрь, всё ещё лежит на месте, целый и невредимый, словно ничего не произошло. Вот только… У силуэта лисы, который раньше был пустым, теперь появились глаза, нос, рот. Тхэгю замер. Это реально. Всё это… Реально. Неужели его и правда околдовала лиса? И кто тогда была та женщина? Мысли лихорадочно кружились в голове. Едва переставляя ноги, он поплёлся обратно домой. Надо поспать, а потом уже думать. Может, с ним что-то не так. Может, он просто переутомился и начал видеть галлюцинации. Он машинально набрал код и открыл дверь. И в ту же секунду к нему подбежало маленькое пушистое создание, оно крепко обняло его за ногу. От настоящего прикосновения мысли будто мгновенно прояснились.

— Папо-очка… — Её голос дрожал от слёз. Девочка определённо плакала.

Тхэгю осторожно опустил взгляд. В тёмной комнате стояла растрёпанная Михо. Маленькими руками вцепившись в его ногу, она горько всхлипывала.

— Папочка… Где ты был?.. Михо проснулась, а тебя нет… Я подумала… Что ты меня бросил…

У Тхэгю болезненно сжалось сердце.

— Н-нет, конечно. С чего бы мне тебя бросать? Просто ненадолго нужно было выйти.

— Папочка плохой… Михо было очень страшно… Мама говорила, что плакать нельзя… Но я всё равно заплакала… — Девочка всхлипывала, судорожно цепляясь за его ногу.

И, глядя на неё, Тхэгю почувствовал, как внутри что-то неприятно кольнуло. Если посмотреть на всё её глазами, испугаться было проще простого. Она заснула рядом с папой, проснулась в незнакомом месте. Темно, тихо. И никого рядом. Тхэгю слишком хорошо знает это чувство. Он потерял родителей ещё младенцем. Одиночество, холод и темноту он узнал раньше, чем чьё-либо тепло. И от этого ему вдруг стало мучительно стыдно. Что же он вообще натворил? Как мог оставить ребёнка одного?

— Тебе, наверное, было очень страшно.

— Угу… О-очень страшно…

— Прости меня. Я правда не хотел… Хотя бы свет включила бы…

Слова сорвались сами собой. И тут же застряли в горле. А как она его включит? Тхэгю невольно поднял взгляд на выключатель. Слишком высоко. Она бы просто не дотянулась.

“Я ведь до сих пор ничего о ней не знаю”.

И именно в этот момент до него наконец по-настоящему дошло, что у него дома ребёнок, самый настоящий, маленький и полностью зависящий от взрослого.

— Папа виноват. Правда, прости. Я думал, ты крепко спишь и хотел выйти всего на минутку.

Михо всхлипнула, потёрла глаза кулачком и, шмыгнув носом, серьёзно посмотрела на него.

— Тогда… Михо тебя простит.

— Простишь? Правда? — Тхэгю даже растерялся.

Говорят, если маленький ребёнок обиделся, это надолго, а тут его простили почти сразу. Хорошая девочка. Он невольно улыбнулся и осторожно погладил её по голове. И она словно только этого и ждала, будто ещё минуту назад не плакала навзрыд, Михо вдруг радостно вскинула голову:

— Если папочка приготовит что-нибудь вкусненькое, тогда совсем прощу!

Тхэгю моргнул.

— …Сейчас?

Он машинально бросил взгляд на часы. Четыре утра. Время, когда нормальные люди вообще-то спят, но девочка смотрела на него так серьёзно, будто голод это вопрос жизни и смерти. Трудно поверить, что совсем недавно она рыдала.

— Угу! Михо голодная! Я много кушала… Но опять хочу!

— У детей правда так быстро возвращается аппетит?.. — Почёсывая затылок, Тхэгю тихо пробормотал себе под нос.

Если честно, он совершенно растерялся. Ребёнок, который буквально свалился ему на голову. С лисьими ушами и хвостом. Бьёт призраков. Называет его папой. И всё же… Странно. Вместо раздражения или желания поскорее разобраться в происходящем он первым делом начал думать о том, чем её накормить. Ну ребёнок же голодный. Тем более после того, как так плакала.

— И что ты хочешь поесть?

— Вкусненькое!

— Это слишком расплывчато.

— Сладкое и вкусненькое!

— Сладкое и вкусное, значит…

Тхэгю открыл холодильник и внимательно осмотрел содержимое: яйца, молоко, хлеб, немного масла, сахар ещё оставался. Хм. Может, французские тосты подойдут. Детям такое обычно нравится и готовится быстро. Главное, всё необходимое уже есть дома.

— Ладно. Тогда папа приготовит тебе что-нибудь вкусное.

— Правда-а?! Михо будет ждать!

Лицо Михо мгновенно просияло. Она радостно подпрыгнула на месте. Белый хвост тут же замахал из стороны в сторону, совсем как у счастливого щенка. Затем малышка плюхнулась на одеяло.

“…Хвост и правда настоящий”.

От этой слишком странной реальности Тхэгю на секунду завис, но быстро одёрнул себя. Это не сон. И не галлюцинация.