Скорая встреча

Тусклый свет скользил по стены барака, когда Рётаро и Эдвард, с мешками на головах, двигались под строгим контролем охранников. Их шаги отдавались эхом в длинных коридорах концлагеря. В этих мгновениях они не могли видеть ничего, но ощущали каждый поворот, каждый удар шагов, как будто сами были частью этого механизма, частью этой бездушной машины. Боль от немощных ног, голод и тревога сжигали изнутри, но они старались не подавать виду, делая шаг за шагом, направляясь в неизведанное.

Тонкие пальцы Рётаро ощупывали ткань мешка на голове, пока он не ощутил, как их привели в какое-то другое помещение. Звуки охранников исчезли, и наступила тишина. Шум дверей, их скрип, затем приглушенные шаги — и вот они оба оказались за столом, на котором стояла пара свечей. В тусклом свете мягко мерцали потускневшие панели дерева, казавшиеся слишком теплыми и живыми в этом холодном месте. Штрафмейстер был уже рядом.

Когда мешки были сняты с их голов, Рётаро и Эдвард встретились с тем, кто только что стал их судьей.

Штрафмейстер по имени Хайнц Розенберг — этот человек был совсем не похож на того, кого они ожидали встретить в этом месте. Внешность его была аккуратной, утонченной, почти хрупкой для офицера такого ранга. Короткая стрижка, зачесанная в сторону, высокая жесткая фуражка, которая подчеркивала его строгий и непреклонный характер, белый китель, который был безупречно выглажен, и пояс с пряжкой на уровне живота. Однако в отличие от других офицеров низкого ранга, он носил на себе еще и белый плащ, который с легкостью падал на его плечи и скользил по спине, отражая свет. В центре плаща был изображен символ Гевальт Ордена — серебряная шестиугольная звезда, а в центре овал, окруженный черной линией, символизировавший силу и власть.

— Присаживайтесь, — жестом указал он на стулья перед столом. Его голос был тихим, но звучал с угрозой.

Рётаро и Эдвард молча сели. Они ощущали тяжелый взгляд Хайнца, который внимательно изучал их, анализируя каждую деталь их поведения.

Хайнц положил руки на стол, его взгляд был жестким, холодным, как металл, но в нем не было грубости — только расчет и холодная уверенность.

— Вас вызвали сюда не просто так, — начал он, все так же пристально смотря на обоих. — Вы двое — лучшие заключенные в этом лагере. Прогрессивные. Эффективные. И, видимо, вы очень живучи. Это, безусловно, ваше преимущество.

Рётаро почувствовал, как что-то странное заползло в его грудь — ожидание. Они не знали, что будет дальше, но они определенно не ожидали этого.

— Как я понимаю, — продолжал Хайнц, его голос становился все более уверенным, — вам предстоит работать. Да, вам предстоит подготовить концлагерь к приезду одного из самых могущественных людей Вайсрейха. Его имя вам неизвестно — Ханс Ланда. Но он — одно из наиболее влиятельных лиц, напрямую отвечающих за целый ряд операций в этом регионе. Мы не будем углубляться в его титулы и звания. Его посещение — это не просто формальность. Это знак того, что вам придется показать заключенным их место и еще раз подчеркнуть, что те, кто служит здесь, не просто пыль. В то время как офицеры и военные силы будут наслаждаться роскошью и комфортом, заключенные будут понимать, что их положение намного хуже, чем когда-либо.

Рётаро почувствовал, как внутри него что-то зашевелилось. Эдвард, сидящий рядом, не произнес ни слова, но его взгляд стал жестким и холодным, как камень. Он знал, что это было их шансом выжить.

— И вы, — Хайнц чуть приподнял бровь, — будете ответственны за это. За то, чтобы лагерь выглядел достойно для визита Ланды. Кондиции для солдат, чистота. Не для заключенных. Для заключенных должно быть так, чтобы они ощущали все последствия своей судьбы. Будьте готовы, что вам предстоит не только работать. Вам придется продемонстрировать, насколько эффективными вы можете быть.

Задержка. Затем он добавил:

— В награду за успешную работу вы получите шанс. Помилование. Вероятность около девяносто процентов. Кроме того, я не исключаю, что сможете получить личное уважение от Ланды. И, возможно, улучшенные условия. Хорошую еду, добавки. Уважение. Вы понимаете, о чем я?

Рётаро и Эдвард молчали. Это была их возможность. Возможность выжить.

— Мы согласны, — сказал Рётаро, его голос был холодным и решительным. — Мы сделаем все, чтобы выполнить вашу задачу.

Хайнц кивнул.

— Прекрасно. Тогда начинайте подготовку. У вас есть два дня, чтобы привести лагерь в порядок. Ланда не любит ждать. А если вы справитесь с этим, то помилование будет вашим.

Он встал, собираясь завершить разговор.

— И не подведите меня, — предупредил он, не скрывая угрозы в голосе. — Если вы провалитесь, то последствия будут ужасными.

Рётаро и Эдвард молча встали и вышли из кабинета. Они знали, что это их единственный шанс на выживание, но они также знали, что за этим будут стоять ужасные поступки и много боли. Их задача теперь была ясна, но в глубине души они понимали: если они сделают все, как просят, то, возможно, выживание не будет их единственным вознаграждением.