Цена сопротивления

Лагерь был мрачен. Ветер свистел по пустым баракам, как призрак, шевеля железными решетками окон. В воздухе витал запах гнили, пота и крови. Три дня прошло с того момента, как Рётаро Хиракава оказался в этом аду, и каждое утро, когда светило солнце, он чувствовал, как его надежда постепенно исчезает. Однако он не был один. Ицхак и Эдвард — два других заключенных — стали его друзьями в этом безумном месте. В их глазах Рётаро видел ту же решимость, что горела и в его собственном сердце: они выживут. Они должны.

Сегодня был день, когда они решили действовать. Ожидание слишком затягивалось, и если не попытаться сделать шаг сейчас, то будет слишком поздно. Молчаливое соглашение между ними было достигнуто. Они будут бороться. Они могут быть магами, но здесь, в лагере, магия казалась пустой иллюзией. Они не знали, сколько могут выдержать, но если бы их объединенная сила хоть немного помогла, то они рискнут.

— Мы должны действовать, — сказал Эдвард, сжимая кулак. — Сегодня или никогда.

Ицхак был насторожен, но он знал, что это единственный шанс. Магия Рётаро, хоть и скрытая, всё ещё оставалась силой. Он был уверен, что если они смогут вырваться из лагеря, то смогут найти способ победить Вайсрейх.

Их план был прост: во время утреннего пересчета заключенных они устроят небольшую драку, чтобы привлечь внимание охраны, а затем — воспользовавшись моментом замешательства — попытаться вырваться. Все, что они могли сделать, это уничтожить несколько рядовых, используя свои физические способности. Магия, как оказалось, была полностью заблокирована специальными металлическими артефактами, которые держали их силы в узде.

Три человека, отчаявшихся, решивших действовать, не подозревали, насколько быстро их план развалится.

На утро всё пошло не так, как они ожидали. Когда они начали сражаться с охраной, применив всё, что могли, магия не сработала. Их силы были ограничены, сведеные к нулю. Рётаро почувствовал, как магия сопротивляется, как будто его силы были закрыты барьером. Только физическое усилие, базовая сила тела — вот что им оставалось.

Несколько солдат оказались на земле, но это было всего лишь начало. Когда Рётаро хотел использовать магию для того, чтобы дать им фору, он почувствовал, как что-то невидимое пронзает его внутреннюю сущность, обрывая магию. Все усилия были бесполезны.

Всё произошло слишком быстро. Вскоре они оказались в центре лагеря, окруженные охраной. Вайсрейх был не только жестоким, но и хитрым. Вскоре на помощь пришёл офицер низшего ранга Роттенмейдж — Фридрих Лангфельдер. Он появился, словно бы из ниоткуда, высокий, с ясными голубыми глазами, волнистыми светлыми волосами и с тем, что казалось ироничной ухмылкой на лице.

Он был одет как обычный офицер низкого ранга: жесткая фуражка с козырьком, белый китель с двубортной застежкой и брюки с поясом. Погоны с символикой Роттенмейджа (самое низкое офицерское звание в Вайсрейхе) на плечах обозначали его статус. Несмотря на это, он излучал уверенность, что не могло оставить сомнений — даже такой низший офицер был далеко не тем, кто мог бы быть простым исполнителем.

— Ну, что у нас здесь? — его голос был холодным, не показывающим никаких эмоций. — Давайте посмотрим, кто осмелился бросить вызов этому порядку.

Рётаро почувствовал, как у него в животе что-то кольнуло. Всё, что они только что сделали, оказалось пустой попыткой. Их действия не были для Вайсрейха ничем серьёзным.

Лангфельдер встал перед ними и начал расспрашивать.

— Кто из вас был главным в этом мятеже? — его взгляд был холодным и оценивающим, но в его глазах читалась какая-то невыразимая жестокость. — Вы думаете, что сможете вырваться отсюда? Сложно верить, что вы могли бы сделать это без помощи.

Ицхак, всегда молчаливый и упрямый, не сказал ни слова. Он лишь отстранил голову, показывая, что не намерен с ним разговаривать.

— Вы думаете, я собираюсь тратить своё время на вас? — Лангфельдер усмехнулся. — Тогда вы ошибаетесь.

Прошло несколько секунд. Всё было тихо. Лангфельдер повернулся к Рётаро и Эдварду, его выражение лица стало хищным.

— Мы будем действовать по-другому. — Словно они не были для него людьми, Лангфельдер сделал шаг к Ицхаку, который всё ещё не проронил ни слова. — Как видите, господа, я не люблю тратить время на пустые разговоры.

Внезапно его правая рука вспыхнула. Фиолетовое пламя окутало его кожу, и пламя рассеивалось по воздуху с фатальной угрозой. Его глаза моментально изменились — вместо того, чтобы смотреть сквозь людей, он теперь как бы всматривался в их душу. Дух Рётаро сжался от чего-то непостижимого. Лангфельдер использовал силу, которая не была ему свойственна. Он мог видеть их мысли. Он мог почувствовать их слабости, их страхи.

— Ты не хочешь говорить, да? — Лангфельдер шагнул к Ицхаку, и его рука вытянулась вперёд.

В мгновение ока Ицхак был поднят в воздух, его тело вздёрнуто, как марионетка. Он пытался бороться, но его глаза только что встретились с фиолетовым пламенем. В следующий момент воздух сжался, как в невидимом железном кольце, и Ицхак начал задыхаться. Его шея сжалась в смертельной хватке, и его лицо стало синеть, глаза наполнились кровью.

— Не говоришь? — Лангфельдер усмехнулся, когда Ицхак начал дергаться в воздухе. — Я попытаюсь немного ускорить твои мысли.

С одним последним жестом руки Лангфельдер сжал кулак, и Ицхак затих. Он больше не двигался.

Рётаро и Эдвард застигнуты ужасом. Вскоре офицер, развернувшись к ним, произнес:

— Это будет вам уроком. Не пытайтесь сопротивляться. Вы не в состоянии сделать ничего, что имеет значение.

Но внутри Рётаро не было страха. Он был полон ярости. Сила была в его душе, и она продолжала пульсировать в его сердце. Возможно, это была не победа, но битва ещё не была проиграна.