Начало

День выдался ясным, солнечный свет проникал в кухню, как и в любой другой летний день, но Гарриэт чувствовала лишь глубокую тоску. Единственный шанс поймать солнечный свет был через маленькие окна в доме. Такая уродка, как она, не заслуживала такой простой радости. Вздохнув, она занялась приготовлением обеда для тёти Петуньи, дяди Вернона и кузена Дадли.

Гарриэт была маленькой для своего возраста. Тонкие руки и ноги, покрытые тёмными синяками, делали её похожей скорее на хрупкую птичку, чем на шестилетнюю девочку. Постоянное недоедание из-за тёти и издевательства дяди не шли ей на пользу.

Накрывая для них стол, она испытывала лёгкое отвращение к своей «семье». Гарриэт в раннем возрасте поняла, что то, что она для них делала, не должно было входить в обязанности ребёнка. Сколько она себя помнила, они были ужасны с ней. Они никогда не заставляли Дадли что-либо делать по дому, даже если он мог это сделать, учитывая его габариты. Нет, вместо этого они постоянно наказывали её, когда она совершала ошибку, будь она обычной или странной.

Они никогда не относились к ней как к Дадли. Ни разу не похвалили и не проявили любви. Но больше всего она ненавидела то, что её заставляли оставаться здесь, в то время как кузену разрешалось ходить в школу и учиться. Несколько лет назад она взяла на себя обязательство узнать всё, что могла, из пыльных книг, которые были в доме. Она гадала, чему ещё она могла бы научиться за пределами этих стен. Пронзительное шипение на девочку вырвало её из мыслей, когда появилась тётя Петунья.

– Поторопись и принеси сюда посуду, – раздался приказ тёти.

– Да, мэм, – тихо ответила Гарриэт, стараясь смотреть вниз.

Однажды она совершила ошибку, взглянув им в глаза, и это причинило ей невыносимую боль и несколько дней без еды. Вскоре её отправили обратно на кухню с небольшим куском хлеба и бутылкой воды. Опустившись на пол, она тихо откусывала хлеб и предавалась своим мыслям. В такие моменты она думала о ком-то, о ком угодно, кто бы любил её и заботился о ней. О ком-то, кто забрал бы её отсюда, кто восстановил справедливость в отношении того, что она пережила от рук тёти и дяди. Именно эта надежда поддерживала её каждый день.

Когда они закончили есть, она собрала грязные тарелки и начала их мыть. Закончив с работой, она тихо прокралась обратно к своему чулану под лестницей, и услышала резкий шёпот тёти и дяди.

– Дорогая, этот урод пробыл здесь достаточно долго, она должна уйти, пока не стало хуже, – резко сказал дядя.

– Мы не можем! Ты же знаешь, если бы мы могли, я бы позволила тебе увезти её отсюда много лет назад! Если её сородичи узнают об этом, они нас выследят!

– Мы уедем! Они нас не найдут, дорогая, – дядя пытался успокоить тётю.

– Нет, ты не понимаешь, Вернон, эти уроды могут использовать магию! Они найдут нас! Мы не сможем сбежать, – голос тёти дрожал от охватившей её паники.

Гарриэт тихонько ахнула. Магия была настоящей. Все эти странные происшествия случались из-за магии. В конце концов, она не была уродиной, и были другие такие же, как она. Гарриэт не смогла сдержать радостный возглас.

– Тише, дорогая, – прошептал дядя Вернон тёте.

Это заставило Гарриэт застыть на месте. Она обернулась и увидела массивную фигуру Вернона в дверном проёме.

– Уродка. – выплюнул он.

Гарриет быстро открыла дверь своего чулана и заскочила внутрь, когда Вернон рванулся вперёд.

– Вернись сюда! Думаешь, мы не заметим, как ты крадёшься! После всего, что мы для тебя сделали! Неблагодарная дрянь! – закричал он, протянув руку и вытащив её обратно.

– Пожалуйста, не делайте мне больно, я буду хорошей! Я не буду колдовать! – умоляла его Гарриэт, но это только ещё больше разозлило его.

– Ты посмела произнести это слово в моём доме! – закричал Вернон, снимая ремень и начиная им избивать её.

Гарриэт попыталась убежать, но он железной хваткой держал её за руку.

– Пожалуйста! Пожалуйста! Остановитесь! – продолжала говорить Гарриэт, когда он отпустил её руку и ударил ногой.

Гарриэт съёжилась, она просто хотела быть в безопасности и любви – это всё, чего она когда-либо хотела. Она отчаянно желала оказаться где угодно, только не здесь, и в безопасности. Её магия откликнулась, окутав её, словно жидкая тень, мягким сиянием. Гарриэт едва слышала панические крики Вернона и Петуньи, но ей было уже всё равно, она очень устала. Внезапно она перестала чувствовать твёрдый пол под собой, вместо него появилась мягкая трава. Тень быстро заслонила часть света, оказавшись перед ней, и она медленно потеряла сознание.

***

Том не ожидал ничего особенного от сегодняшнего дня. Он быстро сделал свои дела по дому и взял книгу, которую начал читать прошлой ночью, и вышел на задний двор приюта «Вула», чтобы посидеть под своим любимым деревом. Оно было достаточно далеко, чтобы другие дети не пришли сюда, и, что самое приятное, оно было скрыто от посторонних глаз.

Он был поглощён книгой, когда услышал крики и шёпот: «Пожалуйста, остановитесь». Он быстро поднял голову и огляделся, пытаясь понять, откуда доносится голос, и заметил массу теней, поднимающихся из земли перед ним. Том быстро отпрянул назад и ударился спиной о дерево. Когда тени рассеялись, он увидел маленькую девочку с тёмными волосами, которая выглядела не старше четырёх лет. Её тело было покрыто синяками, как свежими, так и старыми. Том подбежал к ней, чувствуя, как колотится сердце в груди, и осторожно поднял её на руки. Он побежал обратно в приют и, толкнув плечом дверь ввалився во внутрь, сдавленно закричав о помощи.

«Мне действительно нужно больше бегать», – подумал он.

– Что это значит? – возмутилась миссис Коул, начальница приюта, появившись из своего кабинета.

– Я… Э-э… Нашёл её… Там, возле деревьев… Вот так. Я принёс её так быстро, как только мог, – выдохнул Том.

Начальница внимательно посмотрела на Тома, прежде чем перевести взгляд на девочку у него на руках.

– Неси её сюда, – сказала она, ведя его в больничную комнату.

Там Тому велели положить девочку на кровать. Медсестра Хилл бросилась к ней и начала осматривать. Том, не желая уходить, встал в сторонке. После осмотра девочки медсестра повернулась к миссис Коул.

– Похоже, она подверглась жестокому обращению и страдает от сильного недоедания. Сейчас кажется, что она просто перенапряглась. Немного отдыха, и она должна прийти в себя. Я советую кормить её чаще, если у вас есть лишняя еда.

– Спасибо, миссис Хилл, это всё, – ответила миссис Коул.

Как только медсестра ушла, Том подошёл и встал рядом с кроватью таинственной девочки.

– Том, – предупредила миссис Коул.

– Она теперь останется здесь? – спросил Том вместо этого.

Начальница вздохнула.

– Пока она не проснется, я решу, что с ней делать.

– Она останется в моей комнате, если она останется, не так ли? – спросил он миссис Коул.

– Если она сможет, – ответила она и вышла из комнаты.

Том устроился на кровати девочки, когда закрылась дверь. Теперь, когда он успокоился, Том смог лучше рассмотреть девочку. У неё были волнистые тёмные волосы с красным отливом на свету, обрамлявшие лицо в форме сердца и спускавшиеся чуть ниже плеч. Её бледная кожа была покрыта различными гематомами оттенков фиолетового и красного, и его сердце сжалось от того, какой маленькой она была. Она была очень худенькой и выглядела так, будто её мог унести лёгкий ветерок. На её лбу Том заметил едва заметный шрам в форме молнии, но в остальном он не увидел ничего серьёзного. Он провёл рукой по её волосам и удивился, насколько гладкими они ощущались. Том знал, что она такая же, как он. Ни один нормальный человек не смог бы сделать то, что сделала она.

– Клянусь, я буду защищать тебя, – прошептал он ей. – Клянусь…

Том собирался сделать всё, что в его силах, чтобы защитить её и позаботиться о ней, и никто не встанет у него на пути. В конце концов, теперь она принадлежала ему.