Технический ад
Шахтный туннель — как глотка ржавого зверя, готового проглотить. Стены сочатся бурой жижей, воняющей дохлятиной и кислотой. Мой планшет режет тьму, как ржавый нож, но тени скользят, будто хотят утащить. Я бегу, лёгкие горят, словно жру раскалённую пыль. Кента мчится впереди, его тощая фигура мелькает, как крыса перед капканом. Позади — шаги охраны, тяжёлые, как молот, и искры шокеров, как ржавые звёзды. Планшет в рюкзаке жжёт, будто хочет прожечь дыру. Карта ядра и слова Аи — «оно живое» — как яд, тянущий в шахту 0.
— Юдзи, мать твою, ты нас в могилу загонишь! — орёт Кента, оглядываясь. Его ключ блестит, как талисман, но глаза — как у зверя, готового укусить. — Зачем ты дразнил Такеши?
Я ухмыляюсь, хотя сердце колотится, как ржавый поршень. Такеши — не просто пёс. Его глаза — раскалённые угли, не человеческие. Он чует, что я вожу систему за нос. И она тоже.
— А что, молчать, пока он мне кишки шокером жарит? — рычу я, задыхаясь. — Двигай, крыса, пока нас не поджарили!
Кента ржёт, хрипло, но не тормозит. Мы ныряем в боковой проход, узкий, как кишка. Стены — как ржавые кости, готовые сломаться. Пол усыпан болтами, хрустящими, будто черепа. Это заброшенный отсек — помойка, где даже система плюёт на уборку. Вонь — смесь горелого пластика и протухшей жратвы, как в столовке Даичи.
Мы падаем за ржавый ящик, затаив дыхание. Охрана топает мимо, шокеры искрят, как ржавый фейерверк. Кента шепчет:
— Такеши знает, что ты копался в терминале. Он не идиот. И эти… тени. Ты их видел?
Я замираю. Тени. Высокие, сгорбленные, с красными глазами, как у терминалов. Не люди. Не машины. Хозяева? Или их псы? Я сжимаю рюкзак, планшет жжёт, как уголь.
— Видел, — шепчу я. — Но если встанем, они нас жрать будут. Двигай.
Кента щурится, взгляд — ржавый крюк. Он чует, что я темню. Но кивает. Мы крадёмся через отсек, прячась за грудами хлама. Провода свисают, как кишки, искры сыплются, будто мир кашляет огнём. Я достаю планшет, листаю карту ядра. Шахта 0 — лабиринт, но есть путь через архивный зал, где могут быть ответы. Если доберёмся. Если Кента не сдаст.
— Юдзи, — шипит он, тыча ключом. — Я знаю, ты не просто техник. Ты месишь систему. Хочу в деле.
Я хмыкаю, хотя внутри лёд. Шантаж? Крыса хочет стать псом? Я смотрю в его глаза.
— В деле? — говорю я. — А с чего ты взял, что я тебе верю, крыса?
Он ржёт, но глаза — холодные, как металл.
— Потому что я видел, как ты глушишь свет, — говорит он. — И знаю, что Даичи не просто так орёт. Ты в игре, Юдзи. Делись, или я Такеши позову.
Я замираю. Даичи. Жирдяй подбивает работяг, чуя, что я за его горькой лапшой. Мой подарок, но он строит свору. Кента — крыса, ждущая сыр. Я ухмыляюсь.
— Позови, — говорю я. — Посмотрим, кто быстрее в шахте окажется.
Он молчит, но кивает. Я знаю: он не сдаст. Пока. Мы пробираемся к терминалу — ржавому коробу, как гроб для старых тайн.
«Юдзи, ты влип по самые кости,» — думаю я, подключая планшет. Уведомление: «СКАНИРОВАНИЕ: АКТИВНО. МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ: ЗАБРОШЕННЫЙ ОТСЕК». Маскировка сдохла. Система видит. Такеши идёт по следу. Но я найду ответы. Или сдохну.
Терминал оживает, экран мигает, будто умирает, но выдаёт раздел: «АРХИВ ДАННЫХ». Пыль в отсеке танцует, как призраки, которых система забыла. Кента за спиной, его дыхание — как шипение змеи. Я листаю, нахожу папку: «АЯ САКАИ. ЛОГИ: 2592». Двадцать лет назад. Она копалась в системе, когда я жрал лапшу, не зная, что мир — ржавая клетка. Жму. Экран выдаёт текст. Зернистый, как кошмар.
«День 47. Я нашла ядро. Это не код. Это… организм. Оно дышит. Оно видит. Коэффициент реальности — ложь. Мы — не в мире. Мы — в нём. Создатель знал. Он скрыл правду. Дверь — выход. Но оно не пускает.»
Я замираю. Организм? Уровень 147 — не помойка, а чёртово тело? Я вижу, как стены дышат, лампы — глаза, шахты — вены. Горло сжимается. Листаю дальше. Новый лог.
«День 52. Они знают. Хозяева. Не люди. Не машины. Что-то между. Такеши — их пёс. Он следит. Я близко к двери. Но оно… говорит. Оно хочет, чтобы я осталась.»
Такеши? Двадцать лет назад? Он не стареет? Или другой? Его глаза — не человеческие. Пёс. Чей? Я хочу читать, но Кента тычет ключом в экран.
— Юдзи, ёбаный придурок, это что? — шипит он. — Ая Сакаи? Она хотела всё разнести?
Я киваю, пряча дрожь.
— Может, — говорю я. — А может, нашла выход. Хочешь узнать?
Он щурится. Чует, что темню. Но кивает.
— Хочу, — говорит он. — Но если кинешь, я тебя найду. И не в шахте.
Я ухмыляюсь, хотя внутри лёд.
— Справедливо, — говорю я. — Двигай. Охрана не спит.
Мы отходим, но экран трещит. Красное: «СКАНИРОВАНИЕ: ЗАВЕРШЕНО. МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ: ЗАБРОШЕННЫЙ ОТСЕК». Пиздец. Они здесь. Я выдергиваю планшет, Кента орёт:
— Беги, мать твою!
Мы мчимся к выходу, но шаги — тяжёлые, как молот — близко. Не охрана. Тени. Высокие, сгорбленные, глаза — красные, как терминалы. Я толкаю Кенту, мы ныряем в шахтный коллектор — узкую дыру, где вонь — как яд, а стены — как ржавые кости. Ползём, лёгкие горят, Кента хрипит:
— Юдзи, что за тени? Это система?
Я не отвечаю. Жму на планшете «КОНТРОЛЬ ПОТОКОВ», вбиваю: «ЗАКРЫТЬ КОЛЛЕКТОР: РАЗДЕЛ 9-Г». Экран мигает: «ЛОГ СОХРАНЁН». Грохот — ржавая плита падает, отрезая тени. Временно.
Мы вылезаем в архивный зал — пещеру, набитую ржавыми шкафами и терминалами, покрытыми пылью, как саваном. Бумаги гниют, лампы мигают, будто умирают. Кента падает, его нога в крови — болт проткнул ботинок. Он орёт:
— Юдзи, не бросай, сука!
Я замираю. Бросить? Он крыса, но без него я не выберусь. Тяну его, он цепляется, как утопающий. Мы ковыляем к терминалу в углу. Я подключаю планшет, нахожу лог: «АЯ САКАИ. ДЕНЬ 53. ОНИ НЕ ЛЮДИ. ОТБРОСЫ СОЗДАТЕЛЯ. ХОЗЯЕВА СИСТЕМЫ. Я БЛИЗКО. НО ОНО ГОВОРИТ. ОНО ХОЧЕТ МЕНЯ.»
Отбросы Создателя? Тени — его косяки? И это «оно» — что? Я хочу читать, но терминал трещит. Красное: «СКАНИРОВАНИЕ: АКТИВНО. МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ: АРХИВ».
— Пиздец, Юдзи, они идут! — орёт Кента, пытаясь встать.
Я выдергиваю планшет. Дверь трещит. Тени. Или Такеши. Или оба.
Дверь архивного зала трещит, как кости под прессом. Я тащу Кенту к заднему выходу — ржавой дыре, ведущей в шахтный туннель. Вонь — как яд, стены — чёрные, как смола. Кента хрипит, кровь из ноги течёт, как ржавая жижа. Планшет жжёт, логи Аи — как гвозди в мозгу. Система — организм. Тени — отбросы Создателя. Такеши — пёс. И Даичи, жирдяй, подбивает работяг, чтобы меня прикончить.
— Юдзи, брось меня, — хрипит Кента, цепляясь за стену. — Ты быстрее один.
Я ухмыляюсь, хотя внутри лёд.
— Бросить? — рычу я. — Чтобы ты сдал меня Такеши? Двигай, крыса, или я тебе Даичи устрою.
Он ржёт, хрипло, но ковыляет. Туннель сужается, стены давят, будто система хочет раздавить. Я достаю планшет, листаю карту. Архив — тупик, но есть проход в сектор 12-Г. Если доберёмся. Если тени не догонят.
Шаги. Не тени. Люди. Я слышу голоса — грубые, как ржавый металл. Работяги. И один, жирный, знакомый. Даичи. Его рёв — как гул машины:
— Юдзи, сука, я знаю, ты здесь! Ты мне жратву отравил! Выходи, или мы тебя в шахту!
Я замираю. Жирдяй? Здесь? Это что, он привёл свору? Я представляю его жирную морду, красную от злобы, тычущую пальцем. Моя горькая лапша сломала его, но он собрал работяг, как крыс на помойке. Кента шепчет:
— Юдзи, это ловушка. Даичи работает на Такеши.
Я киваю. Ловушка. Такеши чует, где я, а Даичи — его пёс, хоть и жирный. Я жму на планшете «КОНТРОЛЬ ПОТОКОВ», вбиваю: «ОТКЛЮЧИТЬ ВЕНТИЛЯЦИЮ: СЕКТОР 12-Г». Экран мигает: «ЛОГ СОХРАНЁН». Гул стихает, воздух тяжелеет. Работяги орут, кашляя. Даичи воет:
— Юдзи, тварь, я тебя найду!
Мы ползём дальше. Кента хрипит, но держится. Туннель выводит в коллектор — пещеру, набитую ржавыми трубами и баками, которые гудят, как умирающие боги. Вонь — как яд, лампы мигают, будто умирают. Я тащу Кенту за бак, он падает, хрипя:
— Юдзи, если выберемся, ты мне должен.
Я ухмыляюсь.
— Справедливо, — говорю я. — Но если сдашь, я тебе сортир Даичи устрою. Навек.
Он ржёт, но глаза — холодные. Я открываю планшет, листаю логи Аи. Ещё один: «ДЕНЬ 54. КОЭФФИЦИЕНТ РЕАЛЬНОСТИ: 87%. ЭТО НЕ МИР. ЭТО КЛЕТКА. СОЗДАТЕЛЬ СДЕЛАЛ НАС КОРМОМ. ДВЕРЬ — ШАНС. НО ОНО ГОВОРИТ. ОНО ЗНАЕТ МЕНЯ.»
Клетка? Корм? Это что, мы — еда для системы? Я сглатываю, но шаги — тяжёлые, как молот — возвращают в реальность. Тени. Их глаза — красные, как кровь. Я толкаю Кенту, мы ныряем за бак. Планшет жжёт. Я жму «КОНТРОЛЬ ПОТОКОВ», вбиваю: «ОТКРЫТЬ КЛАПАН: КОЛЛЕКТОР 12-Г». Грохот — ржавая жижа хлещет, тени тонут, их скрежет — как крик.
Мы мчимся к выходу. Кента хрипит, но бежит. Планшет жжёт. Система — зверь. Даичи — пёс. Такеши — волк. Но я найду дверь. Или разнесу всё к херам.
«Двигай, Юдзи,» — думаю я, ныряя в тьму. — «Ты — бог. Или добыча. Выбирай.»
Коллектор гудит, как брюхо умирающего зверя, ржавая жижа хлюпает под ботинками, вонь — как яд, режущий лёгкие. Я тащу Кенту, его нога кровит, как ржавый кран, он хрипит, но ковыляет, цепляясь за мой рюкзак. Планшет жжёт карман, логи Аи — как гвозди в мозгу: система — клетка, мы — корм, тени — отбросы Создателя. Даичи, жирдяй, подбивает работяг, чтобы меня прикончить, а Такеши, пёс, идёт по следу. Шаги — тяжёлые, как молот — уже близко. Не тени. Люди. И жирный рёв Даичи, как гул ржавой машины.
— Юдзи, тварь, выходи! — орёт он, его голос эхом бьёт по стенам. — Ты мне жратву отравил! Я тебя в шахту засуну!
Я ухмыляюсь, хотя сердце колотится, как ржавый поршень. Горькая лапша сломала жирдяя, но он собрал свору, как крыс на помойке. Работяги — не тени, но их кулаки и шокеры не легче. Кента шепчет, его глаза — как у крысы, чующей капкан:
— Юдзи, это конец. Даичи работает на Такеши. Брось меня, или мы оба в шахте.
Я смотрю на него. Бросить? Он крыса, но без него я не выберусь. И если он сдаст, я влип по самые кости. Я рычу:
— Бросить? Чтобы ты трындел Такеши, где я? Двигай, или я тебе Даичи устрою. Навек.
Он ржёт, хрипло, но ползёт. Туннель выводит в ржавый шлюз — круглую камеру, как череп ржавого гиганта, набитую трубами и клапанами, которые шипят, будто плюются ядом. Стены — чёрные, покрыты слизью, воняющей дохлятиной и маслом. Лампы мигают, будто умирают, тени пляшут, как призраки. В центре — терминал, ржавый, как гроб, но экран горит, как глаз системы. Я тащу Кенту за клапан, он падает, хрипя:
— Юдзи, мы в ловушке. Они знают, где мы.
Я киваю, доставая планшет. Уведомление: «СКАНИРОВАНИЕ: АКТИВНО. МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ: КОЛЛЕКТОР 12-Г». Чёрт. Система видит всё. Я листаю карту ядра. Шлюз — путь в сектор 12-Г, но за ним — шахты. Если доберёмся. Если Даичи не раздавит.
Шаги ближе. Голоса работяг — грубые, как ржавый металл. Даичи орёт:
— Юдзи, сука, ты конченый! Выходи, или мы тебя живьём в шахту зароем!
Я представляю его жирную морду, красную от злобы, тычущую пальцем. Моя лапша сделала его посмешищем, но он собрал свору, и Такеши, небось, дёргает за поводок. Я жму на планшете «КОНТРОЛЬ ПОТОКОВ», вбиваю: «ОТКРЫТЬ КЛАПАН: ШЛЮЗ 12-Г». Экран мигает: «ЛОГ СОХРАНЁН». Грохот — ржавая жижа хлещет, работяги орут, тонут в грязи. Даичи воет, как свинья:
— Юдзи, я тебя найду, тварь!
Кента ржёт, но его глаза — холодные, как металл.
— Пиздец, Юдзи, ты псих, — хрипит он. — Но это не конец. Они идут.
Я киваю. Жижа задержит работяг, но тени — другое. Их скрежет — как лезвия по костям. Я подбегаю к терминалу, подключаю планшет. Экран выдаёт новый лог Аи: «ДЕНЬ 55. КОЭФФИЦИЕНТ РЕАЛЬНОСТИ: 86%. ОНО МЕНЯЕТ МИР. ОНО ЗНАЕТ, ЧТО Я ЗНАЮ. ХОЗЯЕВА — НЕ ЛЮДИ. ОНИ — ОШИБКИ СОЗДАТЕЛЯ. ДВЕРЬ — В ШАХТЕ 0. НО ОНО ГОВОРИТ. ОНО ХОЧЕТ МОЙ РАЗУМ.»
Ошибки Создателя? Тени — глюки системы? И это «оно» — что? Я сглатываю, но терминал трещит. Красное: «СКАНИРОВАНИЕ: ЗАВЕРШЕНО. МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ: ШЛЮЗ 12-Г». Пиздец. Они здесь.
Дверь шлюза трещит, как череп под прессом. Тени. Их глаза — красные, как кровь, тела — сгорбленные, как ржавые куклы. Кента орёт:
— Юдзи, мать твою, что это?!
Я не отвечаю. Жму «КОНТРОЛЬ ПОТОКОВ», вбиваю: «ЗАКРЫТЬ ШЛЮЗ: РАЗДЕЛ 12-Г». Грохот — ржавая плита падает, но тени скользят, их когти царапают металл. Я тащу Кенту к боковому туннелю — узкой дыре, ведущей в шахты. Вонь — как яд, стены — как ржавые кости. Он хрипит:
— Юдзи, ты нас убьёшь! Это не люди!
— Заткнись и двигай! — рычу я, толкая его. — Или станем кормом!
Мы ползём, лёгкие горят, планшет жжёт. Тени скребут за плитой, их скрежет — как крик. Я открываю лог Аи: «ДЕНЬ 56. ОНО ЗНАЕТ МОЁ ИМЯ. ОНО ХОЧЕТ АДМИНА. СОЗДАТЕЛЬ СДЕЛАЛ КЛЕТКУ, НО ОШИБКИ ЖИВУТ В НЕЙ. Я БЕГУ. НО ДВЕРЬ — ЛОВУШКА.»
Ловушка? Это что, шахта 0 — не выход, а капкан? Я сглатываю, но туннель сужается, стены давят. Кента хрипит, его кровь пачкает пол. Позади — скрежет. Тени пробили плиту. Я жму «КОНТРОЛЬ ПОТОКОВ», вбиваю: «ВКЛЮЧИТЬ ОГОНЬ: ТУННЕЛЬ 12-Г». Экран мигает: «ЛОГ СОХРАНЁН». Огонь рвётся, тени горят, их крик — как ржавый вопль.
Мы вылезаем в шахтный проход — узкий, как кишка. Кента падает, хрипя:
— Юдзи, если выберемся, ты мне должен. Век.
Я ухмыляюсь, хотя внутри лёд.
— Справедливо, — рычу я. — Но если сдашь, я тебе Даичи устрою. Навек.
Планшет жжёт. Система — зверь. Даичи — пёс. Тени — ошибки. Но я найду дверь. Или разнесу всё к херам.
«Двигай, Юдзи,» — думаю я, ныряя в тьму. — «Ты — бог. Или добыча. Выбирай.»