Когти системы

Утро на уровне 147 бьёт по морде ржавой лопатой. Лампы гудят, как рой мух, которым прищемили крылья. Свет мигает, будто мир издевается, прежде чем плюнуть тебе в глаза. Воздух — коктейль из ржавчины, пота и чего-то, что воняет, как протухшая жратва. Я сижу в своей каморке, пялясь на планшет. Его экран светится, как глаз дохлой рыбы, следящий за каждым движением. Уведомление «ЛОГИ ЧИТАЮТСЯ» висит, как ржавый клинок над шеей. А ниже — новая хрень: «АНОМАЛИЯ: ВЫЯВЛЕНО ВМЕШАТЕЛЬСТВО В ГЛОБАЛЬНЫЕ ПАРАМЕТРЫ».

Я потираю виски. Голова трещит, будто кто-то вбил туда гвоздь. «Юдзи, ты залез в их паутину, и паук уже чует добычу,» — думаю я, вытирая пот с шеи. Спать не удалось. Всю ночь копался в системе, как псих, роющийся в чужих костях. «КОЭФФИЦИЕНТ РЕАЛЬНОСТИ: 87%». Это что, блять, значит? Что я — кукла в ржавом театре? Что уровень 147 — просто декорация, а кто-то дёргает нитки? И эта хрень про «АДМИНА». Моё имя — Юдзи Мацуока — теперь в системе, как выжженное клеймо.

Я не хотел быть богом. Хотел нормальную жратву и чтобы Даичи, жирный урод, получил за плевок в мою тарелку. Но теперь я с планшетом, который знает всё. И кто-то знает про меня.

— Двигай, Юдзи, не сиди, как крыса перед капканом, — бормочу я, закидывая планшет в рюкзак. Комбинезон воняет маслом и пылью, как шкура больной псины. Я выхожу. Коридор — тёмный, с вонью ржавчины и горелого пластика. Лампы мигают, тени пляшут, как когти. Вентиляция гудит, мешая вонь, как грязь в канаве.

Иду к платформе, где вчера устроил дождь. Хочу увидеть следы. Убедиться, что не спятил. Лужи блестят под лампами, как ртутные осколки. Я сажусь на край, свесив ноги в пропасть. Планшет в руках. Надо понять, что за «аномалия». Открываю систему. Раздел «МОНИТОРИНГ». Мои косяки: спасение Соты, выключение рекламы, жратва для сектора, сортирный ад для Даичи, дождь. Всё записано, как в досье на смертника. Рядом — моё имя: «АДМИН-ДОСТУП: ЮДЗИ МАЦУОКА».

«Чёрт, Юдзи, ты теперь в их книге, и это не сказка,» — думаю я. Пальцы дрожат. Открываю «ЛОГИ». Каждое действие — там. И строка: «ЛОГИ ПЕРЕДАЮТСЯ». Кому? Жму — «ДОСТУП ОГРАНИЧЕН». Конечно, блять. Они следят, а я слепой. Представляю, как кто-то в тенях листает мои логи, как грязный журнал, потягивая кофе из сектора 1-А. Хочется разнести планшет, но я только сжимаю его.

— Юдзи, ты опять трындишь с пустотой? — Кента. Тощий, глаза — как у крысы, сигарета воняет, как горелые носки. — Такеши тебя ищет. Говорит, не явишься в сектор 9-Б — он тебе жопу наизнанку вывернет.

— Пусть попробует, — бурчу я, пряча планшет. — Может, я ему сначала башку в шахту засуну.

Кента ржёт, дым валит, как из помойки.

— Ха, я б посмотрел, — говорит он, щурясь. — Но серьёзно, что за дерьмо с дождём? Люди несут хрень, как будто чудо. Ты в курсе?

Пожимаю плечами. Кента — не дурак, хоть и похож на ходячий скелет. Начнёт копать — я влип.

— Может, система глюкнула, — вру я, вставая. — Или наверху решили, что нам пора помыться.

Его взгляд — как ржавый штырь. Он чует, что я темню. Но молчит. Киваю и иду к лестнице — лифт, как всегда, сдох. Сектор 9-Б — там, где Сота выжил. Может, там ответы.

Лестница скрипит, как кости. Воздух — вонь ржавчины и горелой проводки. Думаю о Соте. Я отменил его смерть. А если система хотела, чтобы он сдох? И теперь она… охотится? Представляю, как система — не код, а зверь с когтями — крадётся за мной, готовый вцепиться. Горло сжимается, но я иду.

Сектор 9-Б — помойка. Стены в потёках, как будто мир плачет кровью. Лампы мигают, башка трещит. Воздух — суп из пыли и дерьма. Нахожу склад. Свалка: ящики, провода, ржавые железки. В углу — койка. На ней — Сота. Худой, кожа — как пепел. Система метит: «СОТА ТАНАКА, 34 ГОДА, СТАТУС: ЖИВ».

Он смотрит. Глаза — мутные болота. Спина холодеет.

— Ты кто? — хрипит он, голос — как ржавая цепь.

— Юдзи, техник, — говорю я, пряча дрожь. — Проверяю системы. Всё норм?

Он щурится. Кашляет, сплёвывает чёрное.

— Норм? Я чуть не сдох, идиот. Сердце встало, а потом… само пошло. Как будто рычаг дёрнули. Знаешь, что за хрень?

Я замираю. Он знает? Его слова — как нож в рёбра. Ухмыляюсь, хотя внутри всё леденеет.

— Может, ты везучий сукин сын, — говорю я. — Или кто-то наверху решил, что ты ещё не всё дерьмо пережрал.

Сота не смеётся. Его взгляд — крюк, который тянет. Я отворачиваюсь, копаюсь в терминале. Надо валить. Он чует. Или я псих.

«Юдзи, не трынди с тенью,» — думаю я, сжимая планшет. — «Он никто. Но его глаза — как датчики.»

Я выхожу из склада. Взгляд Соты жжёт спину, как ржавый луч. Он молчал, но я знаю: он подозревает. Или я рехнулся. Коридор — как брюхо дохлого зверя. Шаги стучат, как по крышке гроба. Планшет в кармане — граната, готовая рвануть.

На платформе сажусь на край. Пропасть внизу — чёрная, как мысли. Надо думать. Система следит. Кто-то читает логи. Если продолжу творить хрень, вроде дождя, они найдут меня. Но остановиться — как вырвать себе сердце. Открываю планшет. Раздел «КОНТРОЛЬ ПОТОКОВ». Новый. Управление движением: люди, грузы, мысли. Мысли, блять.

Система может менять, что люди думают. Через «корректировку восприятия». Заставить сектор 12-Г думать, что жратва всегда была с мясом. Или что дождь — обыденность. Или что Такеши — не мудак, а святой. Хмыкаю, представляя, как Такеши раздаёт лапшу, а работяги кланяются, пока он орёт про штрафы. Но смех гаснет. Это опасно. Если я могу менять мысли, кто-то другой тоже может. Может, уже меняет. Может, я думаю, что я рулю, а я — пешка на ржавой доске.

«Юдзи, не гони, ты ещё не марионетка,» — бормочу я, потирая виски. — «Ты можешь. Или разнесёшь всё к херам.»

Решаю попробовать. Мелочь. Нахожу сектор 12-Г, вбиваю: «РЕКЛАМА НИКОГДА НЕ БЫЛА». Подтверждаю. Экран мигает: «ЛОГ СОХРАНЁН». Тишина. Но я знаю: сработает. Люди забудут вопли про фильтры. Моя месть этому миру, который плюёт мне в морду.

Но в углу — новое: «ЛОГИ АНАЛИЗИРУЮТСЯ. УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: ПОВЫШЕН». Сердце бьёт, как ржавый поршень. Повышен? Они чуют, что я лазаю в их игрушке? Нахожу: «ПРИ УРОВНЕ УГРОЗЫ “КРИТИЧЕСКИЙ” — ПРОТОКОЛ УТИЛИЗАЦИИ». Утилизация. Не увольнение, а каша для машин внизу.

«Чёрт, Юдзи, ты пнул их гнездо,» — думаю я. Пот льётся, как из дырявой трубы. Представляю, как меня тащат в шахту, как Аю Сакаи. Лезвия рвут кожу, я ору, что хотел только дождь. Или стирают, и Даичи жрёт лапшу, не зная, что я был.

Надо осторожнее. Но как, блять, когда сила жжёт мозги? Закрываю планшет. Надо найти того, кто знает. Сота — странный. Кента — риск. Есть Ржавый, старик из сектора 9-А. Говорят, он видел уровень 147, когда тот не был помойкой. Может, знает про систему. Или про Аю. Или я цепляюсь за соломинку.

Столовка — хаос. Люди орут, толкаются, кто-то разлил суп, пол — лужа дерьма. Беру тарелку — лапша с мясом. Никто не вспоминает рекламу. Моя корректировка сработала. Ухмыляюсь, но вижу Даичи. Бледный, как ржавый лист, пялится на тарелку, как на врага. Кто-то орёт: «Эй, Даичи, скидка на фильтры завтра!» Он вскакивает, роняя стул, и несётся к выходу, держась за жопу. Люди ржут. Я прячу морду, давя смешок. Юдзи Мацуока, бог сортиров. Почти поэзия.

Кента подсаживается, чавкая. Глаза — как у крысы, чующей ловушку.

— Юдзи, заметил? — тычет вилкой. — Реклама сдохла, и никто не вспоминает. Как будто её не было. Что за хрень?

Давлюсь лапшой, кашляю, притворяясь. Он слишком близко.

— Хрен знает, — вру я, утыкаясь в тарелку. — Может, наверху решили, что мы и так в жопе.

Кента щурится. Знает, что я темню. Но молчит. Доедаю, встаю. Его взгляд — ржавый крюк в спине. Надо валить. Но вваливается Такеши. Рожа — как у быка перед боем. Идёт ко мне, люди расступаются.

— Юдзи, ёбаный придурок, — рычит он, тыча пальцем. — Что ты натворил в секторе 12-Г? Терминал глючит, люди несут херню про дождь, жратва не та! Говори, или я тебе кишки выпущу!

Я замираю. Он знает? Нет. Но его глаза — раскалённые угли. Ухмыляюсь, хотя внутри лёд.

— Такеши-сан, остынь, — говорю я, поднимая руки. — Я техник. Чиним, как умеем. Может, лапшу не ту жрёшь?

Люди ржут. Такеши нет. Подходит ближе, дыхание — вонь канализации.

— Не умничай, — шипит он. — Я знаю, ты копался в терминале. Думаешь, никто не заметит? Ошибаешься.

Уходит. Я стою, с тарелкой, как идиот. Сердце бьёт, как молот. Он знает. Или блефует. Но дерьмо уже по шею.

Я в каморке. Дверь заперта. Падаю на койку. Планшет на столе — мина, готовая рвануть. Не хочу его трогать, но руки тянутся. Яд, который жжёт, но без него — пустота. Открываю систему. Новое: «ЛОГИ АНАЛИЗИРУЮТСЯ. УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: ВЫСОКИЙ». Не критический, но близко. Листаю, ищу ответы. Раздел «ПРОТОКОЛЫ». Как система давит «аномалии». Читаю. Кровь леденеет.

«ПРИ УРОВНЕ УГРОЗЫ “ВЫСОКИЙ” — СКАНИРОВАНИЕ. ОБЪЕКТ: АДМИН. ЦЕЛЬ: ВЫЯВЛЕНИЕ МЕСТОПОЛОЖЕНИЯ И НАМЕРЕНИЙ.»

Сканирование. Они ищут. Прямо сейчас. Представляю, как датчики щёлкают, огни мигают, и кто-то вычисляет, где я сижу, с планшетом, украденным у их бога. Может, знают, что я в каморке. Может, идут. Вскакиваю, оглядываюсь, как крыса перед капканом. Дверь заперта. Пока.

«Юдзи, не гони, ты ещё не в шахте,» — бормочу я. Пот льётся. Открываю настройки. Ищу, как выключить сканирование. Раздел «БЕЗОПАСНОСТЬ». Пункт: «МАСКИРОВКА АДМИН-ДОСТУПА». «СКРЫВАЕТ ДЕЙСТВИЯ АДМИНА. ВРЕМЕННО. РИСК: УВЕЛИЧЕНИЕ УРОВНЯ УГРОЗЫ». Хмыкаю. Прятаться, но подставить себя? Как лезть в шахту, зная, что там крысы с ножами.

Жму «АКТИВИРОВАТЬ». Экран мигает: «МАСКИРОВКА АКТИВИРОВАНА. ЛОГ СОХРАНЁН». «ЛОГИ ЧИТАЮТСЯ» гаснет. Выдыхаю. Временно. Система найдёт. Но есть время. День. Час. Надо шевелиться.

Открываю «ИСТОРИЯ МИРА». Что за «коэффициент реальности»? Горы данных. «СОЗДАНИЕ УРОВНЯ 147: 2087 ГОД». Пять веков гниения? «АКТИВАЦИЯ СИСТЕМЫ: 2092 ГОД. ЦЕЛЬ: КОНТРОЛЬ И СТАБИЛЬНОСТЬ». Как муравьёв в банке. И: «АДМИН-0: СОЗДАТЕЛЬ. СТАТУС: НЕАКТИВЕН».

Создатель. Кто сделал эту хрень? Где он? Данные обрываются. Только имена админов. Сотни. «ДОСТУП ЗАКРЫТ». Ая Сакаи — последняя. Её «глобальный сброс» — ржавая мина. Хотела всё разнести. Её разнесли.

Закрываю планшет. Голова трещит, как после просрочки. Я — техник, не герой. Чинить трубы, а не играть в бога. Но я в игре. И не хочу сдохнуть. Не хочу, чтобы меня утилизировали. Чтобы Даичи жрал лапшу, а я — тень в логе.

Встаю. Надо найти Ржавого, старика из сектора 9-А. Он видел уровень 147, когда тот не был дырой. Может, знает про систему. Или Аю. Или я цепляюсь за соломинку.

Коридор — тьма и вонь. Лампы мигают, издеваются. Иду, шаги — вызов. Система ищет. Такеши подозревает. Кента чует. А я — Юдзи Мацуока. Техник. Бог. Идиот. Всё сразу.

«Двигай, Юдзи,» — шепчу я, сжимая рюкзак. — «Найди ответы. Или разнеси всё к херам. Но не стой, как крыса перед ножом.»