Хаос в кармане

Режим Бога: включён случайно Том 1.0 Глава 1.0

[ПРОЛОГ]

Мир воняет ржавчиной, потом и какой-то мерзкой кислятиной, от которой хочется блевануть. Уровень 147 — не место, а клеймо, выжженное на твоей шкуре. Неба тут нет, только потолок из спутанных труб, проводов и ржавых вентилей, которые порой плюются чем-то липким, как будто мир решил харкнуть тебе в рожу. Свет — не солнце, а жужжащие лампы, которые мигают, как будто у них эпилепсия. Я, Юдзи Мацуока, техник третьего класса, сижу на краю платформы, свесив ноги в чёрную пустоту. Подо мной — сто сорок семь этажей мусора, проводов и чужих жизней, спрессованных в бесконечный кошмар. Где-то внизу гудят машины, жрут отходы и выплевывают «ресурсы». Где-то наверху — люди, которые знают, как пахнет «завтра». А я тут, в этой серой жопе, чиню системы, чтобы вони было чутка меньше.

Мой комбинезон пропитан маслом и пылью, как старый ковёр в заброшенной конуре. Я смотрю в пропасть и думаю: «Если прыгнуть, сколько секунд я буду падать, прежде чем размажусь в лепёшку? И будет ли хоть кто-то на этом уровне жалеть, что я сдох?» Ответ: никто. Разве что крысы устроят пир. Мысли такие лезут, когда сидишь на краю и слушаешь, как где-то капает… что-то. Лучше не гадать, вода это или какая-то дрянь.

— Юдзи, ты опять, чёрт возьми, тормозишь! — голос бригадира Такеши трещит в наушнике, как радио, утопленное в канаве. — Терминал в секторе 12-Г ждёт, мать его! Не починишь до конца смены — штраф на жратву. Усёк?

— Усёк, Такеши-сан, — бурчу я, не отрывая взгляд от тьмы. — Уже ползу, свет очей моих, чтоб тебя крысы сгрызли.

— Не умничай, придурок, — рычит он, и я слышу, как он сплёвывает, небось прямо на пол. — Шевели жопой, или я тебе её гаечным ключом прочищу!

Такеши — мудак с пропеллером. Его рожа, небось, как задница после трёх смен без душа: красная, потная и вечно недовольная. Его голос — как дрель, которая вгрызается в твой мозг, пока ты пытаешься вспомнить, когда в последний раз спал без кошмаров про ржавые трубы. Или про тот раз, когда жирный Даичи плюнул мне в тарелку в столовке, потому что я «слишком долго стоял». Но он прав: работа не ждёт. Я встаю, отряхиваю комбинезон, который давно не серый, а пятнистый, как шкура больной псины, и тащусь к лифту. Лифт, конечно, накрылся. Как и всё в этой дыре. Приходится спускаться по лестнице, которая скрипит так, будто вот-вот рухнет в шахту. Каждый шаг — как лотерея: дойдёшь или провалишься? Пока везёт.

Сектор 12-Г — такая жопа, что даже уровень 147 кажется санаторием. Тут всё настолько старое, что стены выглядят, как старухи, которые устали жить. Воздух тяжёлый, воняет горелым пластиком и ржавчиной, как будто кто-то поджёг свалку. Вентиляция гудит, но дышать — как жевать мокрую тряпку. Я пробираюсь через завалы ржавых ящиков, старых проводов и коробок, которые, кажется, помнят времена, когда люди ещё верили в «будущее». Наконец, дохожу до склада. В центре стоит терминал — огромный, как алтарь, весь в пыли, с выцветшей наклейкой: «НЕ ТРОГАТЬ. ЕСЛИ ТЫ НЕ БОГ».

— Ха, — хмыкаю я, потирая подбородок. — Бог, говоришь? Ну, я, может, и не бог, но техник — это почти то же самое, только с мозолями и без медалей.

Я скидываю рюкзак, достаю планшет и подключаю его к терминалу. Экран мигает, выдаёт какую-то хрень на языке, которого я не знаю. Может, древний код. Может, просто глюк. Я тыкаю наугад, потому что инструкций у нас нет — всё по принципу «похер, жми, авось сработает». И тут терминал оживает. Не просто включается, а прям оживает, как будто в него влили душу. Экран загорается красным, и голос, низкий, как гул турбины, выдаёт:

— РЕЖИМ БОГА АКТИВИРОВАН. ДОСТУП ПОЛУЧЕН.

Я замираю. Сердце колотится, как будто я пробежал марафон по свалке, уворачиваясь от крыс. На экране — данные. Тонны данных. Погода. Распределение еды. Статистика населения. Кто жрёт, кто спит, кто сейчас дрочит в углу. Всё. Абсолютно всё. И внизу кнопка: «ИЗМЕНИТЬ».

«Пиздец, это что, серьёзно?» — думаю я, и пальцы сами тянутся к экрану. — «Я теперь… что, могу всё? Хуйня какая-то, но заманчивая.»

Я нажимаю. И воздух вокруг меняется. Как будто кто-то повернул невидимый рычаг, и мир… дёрнулся, как старая телега. На экране мигает: «ИЗМЕНЕНИЕ ПРИНЯТО. ЛОГ СОХРАНЁН». Я не знаю, что я изменил. Я вообще не знаю, что я делаю. Но в голове — одна мысль, которая орёт: «Я влип по самые яйца.»

Я сижу на полу, прислонившись спиной к терминалу. Он гудит, как будто ржёт надо мной. Экран светится красным, и на нём — строка: «ЛОГИ СОХРАНЕНЫ. АДМИН-ДОСТУП ПОДТВЕРЖДЁН». Я вытираю пот со лба, хотя в помещении холодно, как в морге. Это не терминал. Это… хрень какая-то. Что-то, что знает меня лучше, чем я сам. Знает, как я хочу засунуть Даичи в мясорубку за тот плевок в мою тарелку. Знает, как я мечтаю, чтобы Такеши подавился своей лапшой и сдох, задыхаясь. И я, похоже, только что влез в такое дерьмо, из которого не выберешься с одним гаечным ключом.

— Юдзи, ты там живой, идиот? — орёт Такеши в наушник, и я чуть не роняю планшет. — Почему терминал светится, как ёбаная ёлка? Ты чё сделал, урод?

— Всё нормально, — вру я, выключая связь. — Перезагрузил, Такеши-сан, не ори. Иди жри свою лапшу, пока она тебе в глотку не встала.

Я встаю, ноги дрожат, как у алкаша после запоя. Надо валить. Надо понять, что я натворил. Но в голове — только одна мысль, которая бьётся, как молот: «Я теперь бог. Или придурок. Или, блять, и то, и другое». Я закидываю рюкзак на плечо и плетусь к выходу. Терминал смотрит мне в спину. Не глазами, конечно. Но смотрит. И это пугает сильнее, чем крысы, которые жрут друг друга в шахтах.

Коридор встречает меня темнотой и запахом ржавчины. Лампа мигает, отбрасывая тени, похожие на кривые когти. Мои шаги звучат чужими, как будто я уже не тот Юдзи, который пришёл сюда час назад. Планшет в кармане тяжёлый, как кирпич. И я знаю, что он теперь часть меня. Хочу я того или нет. Как сифилис, который подхватил, мечтая о лучшей жизни, а получил только боль и срам.

«Спокойно, Юдзи, не ссы,» — шепчу я себе, сжимая лямку рюкзака. — «Ты разберёшься. Или всё нахуй сломаешь. Но это будет весело. Наверное.»

Я иду по коридору, и каждый шаг отдаётся в голове, как будто я топчу собственные мозги. Терминал остался позади, но его красный свет всё ещё мерещится, как послевкусие дешёвого пойла из забегаловки уровня 147 — того, что жжёт глотку и заставляет жалеть, что ты не сдох в канаве. Планшет в кармане вибрирует, как живое существо, которое хочет выбраться и врезать мне по морде. Он подключён к системе, и теперь, похоже, система подключилась ко мне. Я достаю его, смотрю на экран. Там список. Длинный, как перечень моих косяков, а их хватило бы на роман в трёх томах. Имена, цифры, графики. Кто-то жрёт синтетическую лапшу, кто-то орёт на соседа, кто-то… сдох три минуты назад. Я моргаю. Сдох? Прямо сейчас?

«Пиздец, это что, я теперь знаю, кто дохнет?» — думаю я, и потеет шея, как будто я только что удирал от своры крыс. — «Или я могу это… отменить? Серьёзно?»

Я торможу посреди коридора. Работяга в оранжевом комбинезоне, весь в пятнах масла, толкает меня плечом и бурчит: «Не стой, как пень, тупица!» Я не реагирую. Мой взгляд прикован к экрану, к строке: «Сота Танака, 34 года, сердечный приступ, уровень 147, сектор 9-Б». Время смерти — через две минуты. Рядом кнопка: «ОТМЕНИТЬ». Она светится, как будто дразнит: «Ну, давай, Юдзи, нажми».

— Чёрт возьми, это что, правда? — шепчу я, и голос дрожит, как у пацана, которого поймали за кражей батончиков. — Я теперь решаю, кто живёт, а кто нет?

Палец зависает над экраном. Я не знаю этого Соту. Может, он мудак, как Даичи, который плюнул мне в тарелку, потому что я «слишком долго стоял». Может, он просто мужик, который хотел дожить до завтра, чтобы… да хер знает, починить фильтр или выпить с корешами. Время тикает. Одна минута. Я жму «ОТМЕНИТЬ».

Экран мигает. Строка исчезает. Вместо неё — уведомление: «СОБЫТИЕ ОТМЕНЕНО. ЛОГ СОХРАНЁН». Я выдыхаю, и воздух выходит с хрипом, как у старого движка. Сердце колотится так, будто я сам чуть не сдох. Я спас человека. Или нет? Может, я просто отложил неизбежное. Или сломал систему. Чёрт, я не знаю. Но в груди — странное тепло. Как будто я сделал что-то… важное? Или просто нажал кнопку, как идиот.

«Юдзи, ты теперь бог или шизофреник?» — думаю я, и ухмылка лезет на лицо, кривая, как треснувшее зеркало. — «Или, блять, и то, и другое?»

Я сижу в своей каморке — десять квадратных метров ржавчины, вони и безнадёги. Кровать скрипит, стол шатается, лампа мигает, как будто у неё припадок. Стены покрыты трещинами, и где-то в углу капает… что-то. Я стараюсь не думать, вода это или какая-то дрянь из труб. Планшет лежит передо мной, и я листаю данные. Это как держать в руках весь мир. Или его копию. Погода? Могу устроить дождь. Хочу — сделаю солнце, хотя на уровне 147 солнца не видели с тех пор, как кто-то наверху решил, что нам оно не по карману. Еда? Могу закинуть лишний контейнер лапши в сектор 12-Г. Или отобрать у кого-нибудь, если они, как Даичи, плюют мне в тарелку. Власть — это как дешёвый энергетик: башню сносит, а потом тошнит.

«Это же… дико, да?» — думаю я, и ухмылка становится шире, как трещина в стене. — «Я теперь бог. Или псих с планшетом, который думает, что он бог.»

Я вспоминаю Даичи. Жирный, с потным лбом и привычкой жевать так громко, что хочется засунуть ему в глотку гаечный ключ. Месяц назад он плюнул мне в тарелку в столовке, потому что я «слишком долго стоял в очереди». Серьёзно, кто так делает? Какой-то олух с мозгами размером с горошину. Я представляю, как засовываю его башку в пресс для мусора и слушаю, как она хрустит, пока он орёт, что «просто пошутил». Я хмыкаю. Хорошая фантазия, но планшет даёт кое-что получше. Я нахожу его в системе. Даичи Накамура, 42 года, оператор погрузчика. Статус: жрёт. Ухмылка становится ещё шире.

Я открываю настройки его профиля. Там куча параметров: здоровье, настроение, уровень стресса, даже сколько калорий он сжёг, пока таскал ящики. Я нахожу пункт «ФИЗИОЛОГИЯ» и добавляю условие: «При упоминании слова “скидка” — диарея. Бесконечная. Сила: максимум». Я представляю, как он сидит в столовке, жрёт свою лапшу, а кто-то рядом орёт: «Эй, слышал, завтра скидка на фильтры?» И Даичи, бедный идиот, несётся в сортир, проклиная всё на свете, пока его жопа не взорвётся. Я ржу в голос, подтверждая изменение. Экран мигает: «ИЗМЕНЕНИЕ ПРИНЯТО. ЛОГ СОХРАНЁН».

— Жри теперь, сука, — бормочу я, откидываясь на стул. Скрип пружин звучит как аплодисменты.

Но потом я вижу уведомление в углу экрана: «ЛОГИ ЧИТАЮТСЯ. АДМИН-ДОСТУП МОНИТОРИТСЯ». Я замираю. Читаются? Кем? Я думал, я тут один такой умный. Или… не один? Холод пробегает по спине, и я вытираю пот со лба.

«Спокойно, Юдзи, не ссы,» — шепчу я себе, сжимая планшет так, что пальцы белеют. — «Может, это просто автоматическая хрень. Никто же не следит, как я ебу мозги Даичи, правда?»

Но в голове — другая мысль, липкая, как грязь на ботинках: а что, если кто-то следит? Что, если я не первый, кто нашёл этот терминал? И что, блять, стало с теми, кто был до меня?

Я выхожу из каморки, чтобы проветрить башку. Коридор тянется, как кишка ржавого монстра. Лампы жужжат, стены покрыты ржавчиной и граффити. «СВОБОДА — ЛОЖЬ» — выцарапано чем-то острым. Я хмыкаю. Философы уровня 147. Наверное, тот, кто это написал, уже сгинул от плохой воды или упал в шахту. Я дохожу до платформы, где обычно тусуются работяги, курят дрянной табак и травят байки про верхние уровни. Сейчас пусто, только ветер свистит, гоняя мусор по полу. Я сажусь на край, свесив ноги, и достаю планшет.

Надо проверить, что ещё я могу. Может, это всё глюк. Может, я просто перегрелся от работы и мне мерещится. Но экран светится, и данные текут, как река дерьма. Я листаю меню. Тут всё: от управления светом до… чёрт, даже статистика снов. Кто-то на уровне 149 видит кошмары про гигантских крыс. Я могу это отключить. Или заменить крыс на Такеши, орущего про штрафы, с его потной рожей в обтягивающем костюме. Я хмыкаю, но не трогаю. Пока.

Вместо этого я нахожу настройки рекламы. О, это золотая жила. На уровне 147 реклама — как воздух. Она везде. Голосовые объявления орут из динамиков каждые пять минут: «КУПИТЕ НОВЫЙ ФИЛЬТР ДЛЯ ВОЗДУХА! СКИДКА 10%!» Или: «ПОСЕТИТЕ КЛИНИКУ ЗДОРОВЬЯ! ВАШИ ЛЁГКИЕ ЗАСЛУЖИВАЮТ ЛУЧШЕГО!» Я ненавижу эту хрень. Все ненавидят. Но она работает, потому что люди покупают. Или потому что у них нет выбора. Я нахожу переключатель: «ГОЛОСОВАЯ РЕКЛАМА — ВКЛ/ВЫКЛ». Жму «ВЫКЛ» без раздумий.

Экран мигает: «ИЗМЕНЕНИЕ ПРИНЯТО. ЛОГ СОХРАНЁН». Я жду. Тишина. Впервые за… хер знает сколько лет. Никаких воплей про скидки и фильтры. Я слышу, как капает вода в трубах. Это почти жутко. Я закрываю глаза и представляю, как весь уровень 147 замолкает, как будто кто-то вырубил гигантский динамик. Это сделал я. Юдзи Мацуока, техник третьего класса. Ха.

Но я не торможу. Планшет — как доза, и я уже подсел. Я копаюсь дальше, открываю раздел «РАСПРЕДЕЛЕНИЕ РЕСУРСОВ». О, это уже не шуточки. Еда, вода, медикаменты — всё тут. Я вижу, как система распределяет пайки. Сектор 12-Г, где я живу, получает минимум. Всегда минимум. Лапша, которая пахнет картоном, вода, от которой горло дерёт, как наждачка, и медикаменты, которые просрочены ещё до доставки. А вот сектор 1-А, где тусуются богачи, получает… чёрт, у них даже настоящий кофе есть. Не эта синтетическая бурда, а кофе, от которого, наверное, пахнет свободой.

Я злюсь. Почему они? Почему не мы? Почему я должен жрать дерьмо, пока кто-то наверху пьёт кофе и смотрит на небо? Я нахожу строку: «ПЕРЕРАСПРЕДЕЛЕНИЕ ПАЙКОВ». Добавляю сектору 12-Г лишний контейнер еды. Настоящей еды, с мясом, а не с соевым говном. И убираю кофе у сектора 1-А. Пусть пьют воду, как все. Подтверждаю. Экран мигает: «ЛОГ СОХРАНЁН».

Я откидываюсь на стул, чувствуя себя Робин Гудом. Или психом. Или, блять, и тем, и другим. Но в голове зудит: а что ещё я могу? Могу ли я… хер знает, поднять весь уровень 147 наверх? Дать нам небо? Или это перебор? И кто читает эти логи? Уведомление «ЛОГИ ЧИТАЮТСЯ» мигает, как красный свет на перекрёстке. Как будто кто-то там, за экраном, следит за каждым моим шагом.

«Спокойно, Юдзи, не ссы,» — шепчу я, потирая виски. — «Ты просто техник. Нажал кнопку. Никто не знает. Пока.»

На следующий день я в столовке. Шумно, как всегда. Люди толпятся, орут, кто-то разлил суп, и теперь пол — как зеркало из дерьма. Я беру тарелку — обычная бурда, но… пахнет лучше? Я принюхиваюсь. Это не бурда. Это лапша. С мясом. Я оглядываюсь. Все вокруг жрут то же самое. Кто-то даже улыбается. Улыбается, на уровне 147. Это как увидеть снег в этой ржавой дыре.

— Эй, Юдзи, — орёт Кента, мой напарник, из угла. Тощий, с красными глазами, как у крысы, и привычкой грызть ногти до крови. — Ты слышал? Реклама, блять, заткнулась! И жратва нормальная! Что за хрень творится?

— Без понятия, — вру я, утыкаясь в тарелку, чтобы не спалиться. — Может, система глюкнула.

Кента хмыкает, подсаживается ко мне с тарелкой и шепчет, как будто секрет выдаёт:

— Ага, глюкнула. А ещё в секторе 9-Б мужик выжил после сердечного приступа. Врачи в ахуе. Говорят, чудо. Сота, кажется.

Я давлюсь лапшой и кашляю, притворяясь, что поперхнулся. Сота. Тот самый. Я его спас. Или не спас, а просто… отменил его смерть? Ладони потеют. Надо быть осторожнее. Но, чёрт, это круто. Я могу всё. Я могу менять мир. Или хотя бы эту помойку под названием уровень 147.

— Чудеса, говоришь? — бормочу я, вытирая рот рукавом. — Может, кто-то наверху решил, что мы не совсем в жопе.

Кента щурится, как будто хочет понять, шучу я или нет. Потом пожимает плечами и жрёт дальше.

— Ну, если это чудо, то я не против, — говорит он, чавкая. — Главное, чтоб не наебали.

Я киваю, но внутри всё сжимается. Наебали? А что, если я захочу, чтобы не наебали? Что, если я могу сделать так, чтобы всё было… лучше? Или хуже. Мысли лезут, как тараканы из вентиляции.

И тут я вижу Даичи. Сидит в углу, бледный, как ржавый лист. Перед ним тарелка, но он не жрёт. Кто-то орёт: «Эй, Даичи, слышал, завтра скидка на фильтры!» Даичи вскакивает, роняя стул, и несётся к выходу, держась за жопу. Его лицо — как у человека, который понял, что жизнь — дерьмо. Я давлю смешок, пряча морду в ладонях. Работает. Чёрт, работает. Я бог. Или идиот. Но это, блять, весело.

Но в углу стоит Такеши. Не жрёт, не орёт, не толкается. Просто стоит и смотрит на меня. Его глаза — как два чёрных жука, ползающих по моему лицу. Я отворачиваюсь, но холод ползёт по спине. Он не может знать. Или может? Нет, бред. Он просто мудак-бригадир. Но почему я чувствую, что он видит меня насквозь?

«Спокойно, Юдзи, не ссы,» — шепчу я, доедая лапшу. — «Ты бог. Или придурок. Но пока всё под контролем. Пока.»

Я возвращаюсь в каморку, запираю дверь. Планшет лежит на столе, как бомба с часовым механизмом. Я не хочу его трогать, но руки сами тянутся. Это как наркота. Знаешь, что хреново, но остановиться не можешь. Я открываю систему. Новое уведомление: «ЛОГИ АНАЛИЗИРУЮТСЯ. СТАТУС: ПОДОЗРИТЕЛЬНАЯ АКТИВНОСТЬ». Сердце стучит, как движок на последнем издыхании.

— Пиздец, — шепчу я, и голос дрожит. — Это что, меня уже вычислили, суки?

Я листаю дальше. Там список моих косяков. Всё, что я сделал: отмена смерти Соты, выключение рекламы, жратва для сектора, диарея для Даичи. Всё записано. И рядом — метка: «АНОМАЛИЯ». Звучит так, будто я не кнопку нажал, а пнул спящего зверя.

«Надо тормозить,» — думаю я, но тут же другая мысль, наглая, как сосед с дрелью в шесть утра: — «А нахуй тормозить? Я же мир чиню. Ну, почти. И если я свалю, что дальше? Жрать картон и чинить ржавые трубы, пока Даичи плюёт мне в тарелку?»

Я нахожу раздел «ИСТОРИЯ ДОСТУПА». Может, там есть что-то про тех, кто был до меня. Экран мигает, выдаёт список. Имена, даты, действия. Их до хрена. Сотни. Все с меткой: «ДОСТУП ЗАКРЫТ». Последний — Ая Сакаи. Три года назад. Действие: «ПОПЫТКА ГЛОБАЛЬНОГО СБРОСА». Статус: «НЕУДАЧА. ЛОГ УДАЛЁН».

Я моргаю. Глобальный сброс? Это что, она хотела весь мир нахуй перезапустить? И что с ней стало? Я ищу дальше, но нихрена. Только строка: «ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ НЕАКТИВЕН». Может, свалила. А может, её… убрали. Горло сжимается. Это не игрушки. Или игрушки, но с пиздецом вместо призов.

Я откидываюсь на стул, потирая виски. Голова гудит, как будто я выпил ведро просроченного энергетика. Это слишком. Я просто хотел починить терминал. А теперь я, похоже, влез в игру, где ставка — весь мир. Или моя башка. Или, блять, и то, и другое. Планшет смотрит на меня. Не глазами, но смотрит. И я знаю, что не остановлюсь. Не могу. Это как зуд, который хер почешешь.

«Юдзи, ты придурок или бог?» — думаю я, и ухмылка лезет на лицо. — «Или псих, который думает, что он бог?»

Я открываю настройки погоды. На уровне 147 погода — это вентиляция, которая либо работает, либо накрылась. Но система говорит, что я могу больше. Могу сделать… дождь. Настоящий. Я представляю, как люди выходят на платформы, смотрят вверх, а там — капли. Не ржавчина, не дерьмо, а вода. Чистая. Это было бы… чёрт, как круто. Как пощёчина этому миру, который забыл, что такое красота.

Я ввожу параметры. Дождь, лёгкий, 15 минут. Сектор 12-Г. Подтверждаю. Экран мигает: «ЛОГ СОХРАНЁН». Жду, прислушиваясь. Через пять минут — шум. Не вентиляция, не лампы. Что-то… мягкое. Я вскакиваю, роняя стул, и бегу к платформе. Дверь скрипит, коридор воняет ржавчиной, но я не замечаю. Я бегу, и сердце стучит в ритме этого шума.

Вылетаю на платформу. Капли. Падают с потолка, блестят в свете ламп, как крошечные звёзды. Люди стоят, замерев. Кто-то ловит воду руками. Кто-то ржёт, как ребёнок. Кто-то плачет, и хер знает, от радости или от боли. Кента стоит рядом, волосы прилипли ко лбу, и он орёт, перекрикивая дождь:

— Юдзи, ты это видел?! Дождь, блять! Чёртов дождь! Откуда эта хрень?!

Я киваю, но молчу. Смотрю на капли, и в груди — гордость вперемешку со страхом. Я это сделал. Юдзи Мацуока, техник третьего класса, дал людям дождь. И тут же мысль, холодная, как эта вода: — «И кто-то это видел. Кто-то, мать его, читает логи.»

Я отхожу в тень. Люди радуются, но я чувствую, как внутри всё сжимается. Это не просто дождь. Это… знак. Я изменил мир. И мир, похоже, заметил. Достаю планшет. Уведомление: «ЛОГИ ЧИТАЮТСЯ». И новое: «АНОМАЛИЯ: ВЫЯВЛЕНО ВМЕШАТЕЛЬСТВО В ГЛОБАЛЬНЫЕ ПАРАМЕТРЫ».

— Чёрт, — шепчу я, и голос тонет в шуме дождя. — Я теперь по уши в говне.

Ночью не сплю. Планшет рядом, и я листаю данные, как маньяк. Нахожу хрень, от которой башня едет. Система… не совсем система. Есть строки, которые не вяжутся. Например, «КОЭФФИЦИЕНТ РЕАЛЬНОСТИ: 87%». Это что, блять, значит? Мир на 13% ненастоящий? Или на 87% настоящий? Я не знаю. Но чем глубже копаю, тем больше кажется, что это не терминал. Это… живое. Или мёртвое. Или и то, и другое. Оно дышит, думает, смотрит на меня. И я не знаю, нравится ли ему, что я творю.

Нахожу вкладку: «ИСТОРИЯ МИРА». Даты, события, имена. Некоторые — сто лет назад. Некоторые — вчера. И одно имя повторяется: «АДМИН». Не человек. Не программа. Просто… АДМИН. И рядом — строка: «ТЕКУЩИЙ АДМИН: ЮДЗИ МАЦУОКА». Кровь стынет. Я не просил быть админом. Не просил быть богом. Но свалить уже не выйдет.

Закрываю планшет, но его свет горит в темноте, как глаз, который не моргает. Ложусь, но сон не идёт. Слышу капли. Дождь кончился, но он в голове. И где-то там, за этим звуком, шаги. Не мои. Чьи-то. Кто-то читает логи. И этот кто-то знает, что я здесь.

«Спокойно, Юдзи, не ссы,» — шепчу я, глядя в потолок, где тени от лампы танцуют, как призраки. — «Разберёшься. Или всё нахуй сломаешь. Но это будет весело. Наверное.»