Замок

Костёр продолжал потрескивать, освещая их лица редкими всполохами. Первым нарушил тишину Гаррет — он сидел напротив Дамина, широко расставив колени и тяжело дыша. Его голос прозвучал как рык волка:

— Четверо. Нас осталось всего четверо, твою мать. Что теперь? — Гаррет повернулся к Дамину с резким взглядом, будто сдерживал гнев. — Говори, Дамин. Ты тут главный, или нет?

Дамин, который до этого сидел, молча глядя в огонь, медленно поднял взгляд. Его лицо оставалось таким же спокойным, как и всегда, но дыхание стало чуточку тяжёлым — даже он не мог скрыть усталость.

— Мы сделаем то, для чего нас отправили, — спокойно произнёс он. — Закончим разведку. Доберёмся до замка. Вернёмся. Всё.

— "Вернёмся"? — вмешался Рейнальд, его голос тревожно дрогнул. Он выглядел моложе, чем остальные; лицо его, бледное от страха, выдавало нервы. — Ты слышишь себя, Дамин? Вернёмся?! Посмотри вокруг. Половина из нас уже мертва, а те, кто остались, сидят и дрожат, словно мясо в морозный день! А ты хочешь продолжать?

— Если сейчас отступим — мы обречены, — отрезал Дамин, глядя на Рейнальда так, будто готов был высечь из него стойкость одним лишь тяжелым взглядом. — Ты думаешь, нас примут радушно, если мы вернёмся с пустыми руками? Или думаешь, там не знают, что нас отправили как пушечное мясо?

Рейнальд склонил голову, опустив глаза к земле, но страх всё ещё с дрожью звучал в его голосе:

— Тогда что ты предлагашь, а? Они мертвы… шесть человек только что пропали. Мы даже не знаем, что случилось там, за деревьями… Что дальше? Ожидать, пока эти твари доберутся до нас поодиночке?

Гаррет стиснул зубы:

— Он прав. Если мы будем продолжать потихоньку вымирать, ещё один нападёт, ещё одна смерть — и на этом всё. Нас просто разберут по частям. Может быть, стоит сейчас решать, что важнее: постараться выжить или попытаться угодить тем сукиным детям, что отправили нас сюда умирать?!

Их напряжённые слова отразились эхом под ветром. Моя ладонь вспотела на рукояти меча. Меня бросало то в жар, то в холод. Я хотел сказать что-то, но голос будто пропал. Единственное, что подтвердило бы мой страх — это случайное дрожание меча в руке.

— Хватит ныть, — прервал их Дамин. Его голос звучал как звон стали, холодный и твёрдый. — Люблю я это или нет, у нас есть работа. Мы направимся в замок утром, будь что будет. Но сейчас самое главное — держать остальных живыми. И… — он посмотрел поочерёдно на Гаррета и Рейнальда. — Мы не доживём до утра, если просто будем тут сидеть и пялиться в костёр.

Рейнальд вскинул голову, потрясённо уставившись на командира:

— Тогда… что ты предлагаешь?

— Мы ставим караул, — сказал Дамин, глядя на троих нас с абсолютным холодом. — Два человека стоят на страже, двое отдыхают. Часовые докладывают о каждом малейшем движении. Достаточно, чтобы мы всегда знали, что происходит вокруг костра.

— Это безумие, — пробормотал Рейнальд, но взгляд Гаррета уже ожёг его.

— Нет, парень, он прав. Караул нужен, иначе мы сдохнем все сразу. Но разреши спросить. Кто будет первым стоять на морозе? — Гаррет широким движением вытащил свой меч из ножен и прищурился на Дамина.

— Я буду первым, — отрезал Дамин. — И Ёсимура пойдёт со мной.

Я вздрогнул. Сердце ухнуло куда-то в пятки.

— Что? — вырвалось у меня.

— Ты слышал меня. Возьми факел и будь наготове, — жёстко произнёс он, даже не посмотрев в мою сторону.

— Почему именно я? — выдавил я, вставая на ноги.

Дамин холодно усмехнулся. Его голос звучал особенно жестко:

— Потому что ты должен научиться. Если ты не можешь держать себя в руках, значит, ты мертвее, чем любая нежить.

Я стиснул зубы, понимая, что спорить бесполезно. В глубине души я хотел отказаться, хотел оставаться у костра, спрятаться за Дамина, Гаррета или кого угодно. Но… его слова задели меня. Я глубоко вдохнул, утвердительно кивнул и потянулся за факелом.

Гаррет махнул рукой, выдыхая:

— Ладно, ладно. Тогда я и Рейнальд — следующие. Но если увидите что-нибудь, Дамин, не геройствуй. Кричите сразу. Нам всем известно, кто на нас здесь охотится.

— Не беспокойся, — сказал Дамин, поднимаясь на ноги. — Я не собираюсь тут умирать ради вас.

Тьма вокруг была похожа на зверя. Она скользила вдоль ветвей деревьев, подкрадывалась к нашему слабому огню, пыталась утроить во мне страх с каждым шагом, который я делал. Тень от факела дрожала, искривлялась, словно её ломали невидимые руки. Мерзлый воздух жег лёгкие с каждым вдохом, и мне казалось, что холод не ограничен простым морозом — всё вокруг будто подавляло саму мысль о надежде.

Мы с Дамином медленно обходили костёр, присматривая за всем, что маячило за пределами освещённого круга. Каждый шаг отдавался скрипом снега под сапогами, раздражая уши своим резким звуком. Я не выпускал из рук факел, хотя он казался почти бесполезным в этой поглощающей темноте. Дамин шёл рядом, его движения были спокойные, размеренные. Он держал меч наготове, словно знал, что вот-вот произойдёт что-то неизбежное.

— Знаешь, — внезапно произнёс он. Голос его звучал тихо, будто глухой шёпот, но в мертвой тишине ночи это прозвучало ясно, как удар гонга. — Может быть, мы первые, кто сумеет дойти до цели.

Я непроизвольно вздрогнул от его слов, резко обернувшись.

— Первые? — мой голос едва удерживался от дрожи. — Ты серьёзно? С того, что уже произошло… с тем, что мы видели... Почему ты так думаешь?

Он не сразу ответил. Какое-то время мы просто продолжали идти, а снаружи всё погружалось в неподвижную, удушающую тьму. Лес, деревья, даже слабые очертания мрачного замка вдали — всё это казалось частью одного кошмарного существа, которое смотрело на нас издалека… ждало.

Наконец, Дамин медленно повернул голову в мою сторону, хотя лицо его почти терялось в игре теней от факела.

— Потому что никто и никогда раньше не доходил до конца… И мы это знаем, — сказал он тихо. В его голосе не было страха, только холодный, мрачный тон, отчуждённый от эмоций. — Те, кто шли до нас, не возвращались. А причина? Никто не знает. Легенды забиты догадками, слухами… но ничего конкретного. Одно лишь известно — здесь никто не умирает просто так. Мы дошли потому что у разведки появился хоть один сильный рыцарь, это я.

Он остановился. Я тоже замер, напряжённо глядя на него, словно эти слова только сейчас начали доходить до меня.

— Никто не умирает просто так, — повторил я, мгновенно ощущая, как холод сжимает моё горло. — Что это значит? Ты хочешь сказать, всё это… всё, что на нас охотится…

— Этот проклятый лес, — сказал Дамин, его лицо слегка осветилось слабым светом моего факела, — эти снега… это место само по себе не просто пространство. Оно хочет нас уничтожить. Это ловушка для живых — мы лишь мыши, бряцающие своими мечами в клетке.

Его слова пробрались ко мне, как яд. Моя рука, держащая факел, непроизвольно начала дрожать. Я попытался приподнять меч в другой руке, чтобы почувствовать уверенность, но от одного взгляда в темноту моя надежда испарялась, как утренний иней на солнце.

— Ты ведь боишься, верно? — выдавил я, глядя на него.

Он на секунду замолчал, его глаза, казалось, остановились на мне, изучая.

— Боюсь, — холодно произнёс он. Его честность ошеломляла, но в то же время его уверенность не угасала. — Только дурак не боится. Это место испытывает нас на выдержку. Вот увидишь, чем дольше мы тут будем, тем ближе из нас съедет с ума. Только... будет ли время, чтобы это заметить?

Меня пробила дрожь. Я чувствовал, что с каждым словом он снимал один за другим мои собственные барьеры, заставляя увидеть правду.

— И всё равно ты идёшь вперёд, зная, что нас может ждать только смерть? — я практически выкрикнул, не в силах сдерживать нарастающий в груди ком.

Дамин слегка ухмыльнулся, но в этой ухмылке была какая-то усталая, обречённая нотка.

— Потому что отступать — бессмысленно, — произнёс он, его голос стал твёрдым, как лёд. — Если мы повернём назад, нас сожрут так же, как сожрали остальных. Надо либо дойти до конца, либо умереть на пути. Никакого выбора, Ёсимура. Запомни.

— Какое-то утешение, — пробормотал я сквозь зубы, ощущая, как внутри меня поднимается волна боли и злости. — Мы всего лишь мясо для бледных монстров, а ты продолжаешь делать вид, что контролируешь это.

Он остановился и резко схватил меня за плечо. Его стальной взгляд пронзил меня так же, как хладный ветер.

— Нет, парень. Это не я всё контролирую. Ничто из нас этого не контролирует. Единственное, что у нас есть, это выбор — бежать или стоять. Я выбираю стоять. А ты?

В этот момент я замолчал. Все мысли, которые бурлили внутри меня, схлынули под его взглядом. Я посмотрел на тьму вокруг, на тени, которые шевелились где-то на краю моего зрения, но тут же пропадали. Вдохнул. Мой меч сделался легче, или мне так показалось.

— Стоять, — пробормотал я сначала тихо, а затем повторил твёрже. — Я выбираю стоять.

Дамин отпустил моё плечо и встал ровно, лишь коротко кивнув.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда хватай меч покрепче. Потому что это место не отпустит нас без боя.

Вдруг издалека донёсся глухой звук. Не шаги, не ветер — что-то другое. Всё внутри меня сжалось, но теперь я держал меч крепче, как он и сказал. Мы оба повернулись в сторону звука. Тьма снова зашевелилась.

Я не воин. Я даже не боец. Черт, только пару дней назад я был обычным японским школьником! Как я вообще оказался здесь? Как я попал в этот кошмар?

До сих пор моё преимущество оставалось более теоретическим: избегание схваток, быстрые ноги, и помощь Дамина. Но тогда я не думал о последствиях. Всё это казалось игрой, странным образом пробуждения в чужом мире. Но вот сейчас... была ночь. И тьма скрывала то, что явно хотело нас убить.

Треск веток. Глухие удары чего-то тяжёлого о заснеженный лесной грунт. Шаги.

— Дамин? — выдохнул я, оборачиваясь.

Но я опоздал. Из тьмы появился он. Рывком, как хищник, выскочивший из засады. Искажённое тело, когда-то человеческое, сейчас представляло собой уродливое послание смерти. Его разорванная кольчуга висела лоскутами металла вдоль гнилого, облепленного тёмной кровью мяса. Сквозь дыры в теле проглядывали обуглившиеся кости. Лицо — если это ещё можно было назвать лицом, — было наполовину разъедено, а рот криво раскрывался, исторгая утробное рычание.

Чёрт. Это правда. Он… он мёртв. Это не человек.

В руке твари был топор. Огромный, тяжёлый, ржавый. И он сверкнул в свете потрескивающего факела, когда чудовище понеслось прямо на меня.

— Ёсимура! — крикнул Дамин где-то позади, но до меня он почти не дошёл. Оцепенение сковало всё моё тело.

— Не… — сорвалось с губ. Руки поднимали меч, но я видел, как безжалостные, гниющие ноги несут это омерзительное тело прямо ко мне. Он убьёт меня. Убьёт.

Я отступил, но не успел. Топор со свистом обрушился. Я успел лишь слегка ухлониться, и, клацнув, он вонзился в землю у моих ног, подняв снег фонтаном. Холодный пот стекал по моему лбу, а пальцы сжимали меч, дрожавшие так сильно, что металл звенел.

Когда я сделал шаг назад, нежить снова прыгнула на меня. Я выставил меч вперёд, надеясь как-то отогнать этого монстра, но он казался будто лишён боли — лишь бесконечная ярость двигала его движениями. Лезвие моего меча царапнуло его бок, но вместо привычного удара это казалось... ничтожным. Он даже не замедлился.

— Убей его! — снова прорычал Дамин.

Убить. Я должен был это сделать. Но я не могу. Я не могу! Чёрт побери! Это когда-то был человек!

Но теперь это был не человек. Тварь криво зарычала, протянув когтистую руку к моей груди. Его гнилая плоть соприкоснулась с моим телом, а я с ужасом осознал, что не смог увернуться. В следующую секунду я был сбит с ног. Он впился в меня, своей гнилой массой пригвоздив моё тело к земле.

— У-у-у них нет боли… они не боятся... — вырвалось из меня сквозь хрип, когда я пытался отбрыкаться от мерзкого веса, давившего на мою грудь.

Голубые, мёртвые глаза уставились прямо на меня. Его челюсть раскрылась, как у животного, источая запах смерти. Он поднял топор — медленно, но слишком уверенно.

И в этот момент меня накрыло отчаяние.

Это конец? Это всё? Я не выбирал этого мира, не просил, чтобы меня сюда затянули, не хотел быть частью этой мёртвой проклятой войны! Почему я? Почему теперь? Я же просто… просто обычный школьник! Я любил сидеть перед экраном, был никем, каким-то Миюки, парнем из Токио... ЗАЧЕМ Я ЗДЕСЬ?

Гнев вспыхнул неожиданно. С смеси ужаса, паники и желания спастись любым путём. Я не осознавал, что делаю, но в следующий момент, когда челюсть нежити уже готова была закрыться надо мной, я предсмертным рывком схватил факел. Горячий, едкий огонь вспыхнул перед моими глазами, обжигая мою руку, но я направил его прямо в лицо нежити.

Пламя с шипением коснулось её сгнившей кожи. Она завизжала, громко и дико, будто это был не человек, а дьявольское создание. Её голова резко дёрнулась назад, когти разжались, и ослабевшие руки позволили мне вырваться из хватки.

Теперь!

Я перекатился на бок, одновременно сжав рукоять меча обеими руками. Её крик разрывал лес, но я его уже не слышал. Я приподнялся на колени, сделал крошечный вдох… Врежь. Сечи. Убей её, если хочешь жить.

И я нанёс удар. Тяжело, со всем отчаянным страхом, что наполнял меня. Лезвие меча угодило ей прямо в шею. Оно с трудом прорезало сгнившую плоть, застревая наполовину, но затем, с хриплым усилием и сдавленным криком — моим собственным криком — я протолкнул его дальше. Голова нежити сорвалась с тела и уволилась в снег.

Её тело, лишённое жизни окончательно, покачнулось и рухнуло на землю, как тухлая кукла, подчиняясь какому-то неведомому закону.

Наступила тишина. Только моё тяжёлое, рваное дыхание нарушало её. Я смотрел на это тело, пытаясь убедить себя, что это не сон. Это не сон. Я действительно убил.

— Наконец-то, — произнёс Дамин, подойдя ближе. В его голосе было только холодное удовлетворение. — Ты сделал это. Не идеально, но ты жив.

Я открыл рот, но не смог выдавить ни слова. Я смотрел на свои руки, на меч, на кровь и гниль, которая покрывала сталь, и чувствовал, как внутри меня что-то ломается. Сердце колотилось, а пальцы будто распухли так, что я не мог их разжать.

"Я убил. Я убил кого-то. Нет… Это не человек. Это была нежить. Но ведь кто-то… когда-то она им была. Я убил."

Мой желудок сжался комком. Тошнота подкатило к горлу. Голова закружилась, и я подумал, что моё сознание вот-вот сдастся.

Дамин взял меня за плечо. Его хватка была крепкой, как железо.

— Привыкай. Это не последний раз, — спокойно сказал он, его лицо выражало отчуждение, будто он слишком давно уже переступил эту черту. — Или ты умрёшь, или ты научишься убивать. Здесь третьего не дано.

Я молчал, глядя на мёртвое тело у своих ног. Его отсечённая голова смотрела прямо на меня мёртвыми глазами. Невыносимо тихо.

Привыкай?

Я сделал шаг назад, потёр лицо замёрзшей от холода рукой. Но это не помогло — это лицо моё, каменное, разбитое лицо.

Гаррет и Рейнальд приблизились к нам, их шаги звучали очень громко в ночной тишине. Лица обоих были сосредоточенными, но вглядевшись в меня глаза Гаррета отражали неприкрытую тревогу. Рейнальд первым огляделся и нахмурился, заметив обезглавленное тело нежити, лежащее неподалёку, - распахнутая пасть монстра была замёрзшим шёпотом, данным только ночи. Гаррет посмотрел сначала на труп нежити, потом на меня. Он явно сразу понял, что произошло. Мои трясущиеся руки, невозможность поднять глаза и даже физическое истощение говорили громче слов.

Рейнальд окинул взглядом тело и, не теряя времени, повернулся обратно к Дамину.

— Похоже, он справился, но шум мог привлечь новых тварей. Я останусь с вами, надо проверять периметр. Если ещё кто-то придёт сюда, может быть хуже, — проговорил Рейнальд низким голосом, крепко сжимая рукоять меча.

— Хорошо. Смотри в оба, — кивнул Дамин. Затем он перевёл взгляд на Гаррета и коротко бросил: — Уведи мальчишку к костру. Пусть успокоится и переведёт дух. Здесь он бесполезен, если не успокоится.

Гаррет молча кивнул, подошёл ко мне и несильно дёрнул за рукав.

— Вставай. Мы идём, — сказал он, и в его голосе была странная смесь строгости и понимания.

Я сначала просто смотрел на него, будто не мог осознать, что это не сон. Но потом, медленно, будто чужим телом, поднялся, едва удерживая равновесие. Мои ноги подогнулись, но Гаррет без лишних слов подхватил меня под локоть и повёл в сторону.

— Спасибо, что хоть стоишь, — пробурчал он, скорее себе, чем мне. — Ладно, пошли.

Рейнальд и Дамин остались позади, а наши с Гарретом шаги глухо хрустели по снегу. Я даже не мог выдавить из себя ни слова, просто шёл, как на автомате. Мы добрались до костра, который ярко горел среди мрачного ночного леса, и Гаррет усадил меня на поваленное дерево неподалёку.

— Сиди. Выпей воды, если нужно. Успокойся, — сказал он, присев рядом и небрежно размахивая мечом.

Я не ответил. Просто уставился на пламя — всё, что казалось живым в этом зловещем лесу. Руки всё ещё дрожали, сердце билось, как бешеное, в груди стоял ком ужаса и... сожаления.

— Рассказывай, — сказал Гаррет, нарушая тишину своим ровным, спокойным голосом. — Иначе тебя это сожрёт. Скажи, что ты чувствуешь. Что произошло? Как это было?

Я посмотрел на него, но слова не шли. Всё происходящее казалось мне чем-то нереальным — разве это был я, кто убил нежить? Разве это был я, кто смотрел в её пустые, мёртвые глаза?

— Я…, — мой голос прозвучал совершенно чужим. Словно это говорил не я, а просто кто-то доносил мысли извне. — Я... убил её. Я... убил.

Гаррет немного наклонил голову, глядя дальше в огонь.

— Угу. Пока всё логично.

— Но я… я не хотел... — я замолчал, не в силах продолжить. Слова пересохли, язык не слушался. Я провёл рукой по лицу, пытаясь совладать с эмоциями. — Это не человек… Я знаю. Это просто… какое-то мёртвое, гниющее… существо. Но, чёрт возьми… я видел в её глазах остатки жизни. Когда-то она была жива! Кто-то же её любил, да? Она же была человеком! А теперь что? Я просто снёс её голову, как...

Я не договорил. Слёзы подступили к глазам, но я изо всех сил старался их сдержать. Я не мог плакать перед Гарретом.

— Эй, эй, спокойно, — неожиданно мягче сказал он, повернув голову ко мне. Его голос изменился — он больше не был резким, а звучал почти по-приятельски. — Знаешь, ты сейчас говоришь, как половина новичков. Это нормально. Это значит, ты ещё человек. Я тоже новичок, но ничего же.

Я только покачал головой, продолжая говорить сквозь спазмы в горле.

— Да какой я человек? Они там говорят — убивай, или тебя убьют. Но как это сделать, а? Как? Это же противно. Это ужасно! Я, всего пару недель назад сидел в своей комнате, делал домашку… а теперь мне нужно убивать? Где справедливость? Где…

— Домашку? Ладно не буду об этом задумываться. Хочешь знать правду? — прервал меня Гаррет. У него было странно серьёзное выражение на лице, будто он уже говорил это сотне таких, как я. Я замолчал, смотря на него. — Никогда не привыкаешь. Убийство... даже таких, как эти... нежить… Это отнимает что-то от тебя. Каждая смерть. Но ты ещё можешь сохранить себя. Ты не должен из-за этого становиться одним из них.

Я молчал. Моё дыхание всё ещё было тяжёлым, но голос Гаррета немного меня успокоил.

— Первый раз всегда самый тяжёлый. Ты сделал то, что должен был сделать, и теперь тебя трясёт. Это нормально. Но вот совет — не держи внутри. Это и сожрёт изнутри, поверь. Уж я-то это знаю, — он отвёл взгляд в сторону, на мгновение будто вспомнив что-то своё.

Я почувствовал, как дрожь в моих руках становится легче, но всё ещё держится на краю. Гаррет тяжело вздохнул, снова повернувшись ко мне:

— Тебе повезло, что ты жив после этого. Очень повезло. И это уже победа. А дальше — твоё дело. Или ты научишься жить с этим, или сломаешься. Но знаешь что? Ты показал, что у тебя есть сила не опустить руки. Ты ударил. Пусть не идеально, пусть дрожа от страха, но ударил. И это — главное.

Я слушал его, но слова доходили как будто издалека. В голове снова крутились образы — мертвенные глаза, этот ужасный запах, ямы гнилых зубов в полуразвалившейся пасти.

— ...Но второго раза не перенесу, — выдавил я, на что Гаррет едва заметно улыбнулся — сурово, но как-то ободряюще.

— Перенесёшь. Потому что должен. Иначе просто не выжить.

Он откинулся назад и устремил взгляд в огонь. А я остался сидеть, пытаясь привыкнуть к этой мысли. Но в глубине души я не мог её принять. Я не хочу привыкать к этому. Никогда.

Спустя минуту молчания Гаррет вдруг тихо добавил:

— Ты не слабак, парень. Помни это. Даже сильные иногда дрожат.

Я смотрел в огонь, его тепло обжигало моё лицо, но внутри всё равно было так холодно.

Я долго смотрел на костёр. Пламя то поднималось вверх, то затухало, оставляя за собой лишь потрескивание горящих дров. Оно гипнотизировало. Мои мысли медленно растворялись в мерцании огня, давая, пожалуй, первую возможность за долгое время отключиться, хоть на минуту. Невозможная тяжесть, что висела на моих плечах с того момента, как я нанёс первый удар нежити, на миг начала отступать. Но это было временно, я знал.

Я не заметил, как погрузился в дрёму. Это был не сон – скорее, какое-то тяжёлое забвение. Картины из воспоминаний слились в одно: лес, кровь, мёртвые глаза, и мой собственный крик, звенящий не в ушах, а глубоко, где-то на краю души. В этом сне я увидел женщину, с черными волосами. Она была обнажена, лицо было сгнившие, а руки длиннющие. Я смотрел на неё, а потом она уже, просмотрела на меня с испуганным взглядом.

Проснулся я от резкого толчка.

— Подъём, — услышал я суровый голос. Передо мной стоял Дамин, его лицо, как всегда, было резким, невозмутимым. Он выпрямился и бросил короткий взгляд на остальных. — Кони готовы. Мы должны двигаться.

Я, морщась от внезапного прилива холода, поднялся на ноги. Всё внутри меня ныло: руки, ноги, да и сознание, если такое вообще возможно. Но отдыхать дальше было нельзя. Это я понимал лучше всех.

Когда я подошёл к лошадям, то увидел, как Гаррет проверяет ремень своего меча, а Рейнальд натужно зевает, хотя на его лице не было и намёка на усталость. Оба выглядели готовыми к предстоящему делу, в отличие от меня.

— Идём в крепость? — спросил я, скорее, чтобы убедиться лишний раз самому, чем других.

— Да, — коротко кивнул Дамин. — Всё идёт к тому, что ночью там будет нелегко. Если сейчас мы не сойдёмся на плане, нас убьют так же молча, как и что-то убивало каждого, кто раньше шёл туда.

Я сглотнул. Моё тело тут же вспоминало, как близко я был к тому, чтобы умереть, и как коротко я услышал, что значит настоящий страх. Но ни один из них не смотрел в мою сторону с жалостью. Я вспомнил слова Гаррета за костром. Я должен держаться.

И вот, мы направились вперёд, к замку.

Лес остался позади, но ощущение его мрачности не отпускало нас, наоборот, казалось, будто оно обволакивает теперь ещё сильнее. Ветки деревьев больше не сводили зубы скрипом, но теперь были слышны наши шаги и хруст под ногами. Даже кони часто поглядывали вперёд, настороженно раздувая ноздри.

Когда крепость расстелилась перед нашими глазами, я перестал дышать.

Замок… Нет, это было скорее скопление чёрного камня, возвышающееся на небеса. Его стены казались бесконечными — каждая со старым изъяном, каждая излучающая… что-то, что я даже не мог объяснить себе. Это был не просто страх перед высотой или темнотой. Это был страх перед неизведанным. Башни, покрытые трещинами, торчали из верхушки замка, словно кривые зубы чёрного гиганта. Направленные в небо, они будто впивались в него, вытягивая свет самого солнца.

Пространство вокруг крепости словно населял туман, живой, извивающийся, медленно ползущий по земле. За секунду мне показалось, будто я видел движения в дымке — белые тени, мимолётные, неясные, не успевшие обрести форму.

Дамин остановился первым, глядя на крепость так, словно видел её тысячу раз. Гаррет уже не отпускал руку от рукояти меча, а Рейнальд холодно молчал, ожидая момента, когда начнётся что-то неожиданное.

Я тоже замер, пытаясь понять, что мы делаем.

— Тут нужно думать, — первым нарушил тишину Дамин, обводя нас взглядом. Его лицо оставалось спокойным, но то, как он дышал, выдавало скрытое напряжение. — Мы не можем идти вслепую. Если эти стены населены тем, что мы уже видели…

Он осёкся. Я не знал, что сказать. Никогда раньше я не ввязывался в такие дела, а теперь, скорее всего, спустя несколько часов меня могло забрать то, что спряталось за этими стенами.

Но, неожиданно для себя самого, я встал чуть впереди, будто моё тело само захотело ответить.

— Я… У меня есть идея, как мы можем войти, — вдруг сорвалось с языка.

Тишина накрыла нас. Все трое посмотрели на меня, как будто я только что предложил снять свою одежду и пробежаться через все главные ворота замка. Даже конь Гаррета переступил копытом, словно взволнованный.

— У тебя, — с лёгким скепсисом повторил Гаррет. — Идея?

Я почувствовал себя полным идиотом, но отступать не мог. Уже слишком поздно.

— Да, именно, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем я себя чувствовал. — Мы не можем идти напрямик. Если в этом замке есть нежить… и если это место похоже на ловушку… Они услышат нас сразу, как только мы подойдём к главным воротам. Они огромные и скрипят. Мы лишь поднимем шум, а с ним они подтянутся к нам.

Дамин нахмурился, но не перебивал. Гаррет ухмыльнулся, скрестив руки. Рейнальд смотрел прямо, будто пытался увидеть что-то через меня.

— Мы должны изучить весь периметр, — продолжил я. — Хоть что-то. Там должен быть какой-то другой вход — черный ход или брешь в стенах. Место, где мы можем войти и остаться незамеченными. Узкие проходы или небольшие здания.

Я поднял руку, чтобы показать им, как мы будем двигаться, и обрисовал на земле некий круг, как будто очерчивая стены замка.

— Мы идём вместе. Держимся рядом. Один выдвигается вперёд с щитом — прикрывать нас. Второй идёт сразу за ним, поддерживает, если потребуется, притягивает врагов на щит первым. Третий — освежающий, тот, кто наносит удары, пока прикрывают. Последний проверяет тыл. Никто не отходит, никто не разбегается. Если мы разделимся, мы умрём.

Вдох. Слёзы памяти отступали, и с каждой секундой удивление внутри смешивалось со странной уверенностью.

— Если нежить нападёт, мы должны окружить её. Зажать в угол, чтобы лишить пространства. Они медленнее, чем мы, если их пространство ограничено. Если их много — разделить их, сделать так, чтобы атаковать по одному. Делаем их слабыми, прежде чем драться.

Как только слова покинули мои губы, я встретил молчание.

Я ждал осуждения. Я думал, они скажут что-то вроде: «Ты же самое слабое звено, зачем ты это говоришь?» Или усмехнутся. Ведь я был самым неопытным из нас.

Но первым нарушил тишину Дамин.

— Ты хоть понял, что сам сказал, мальчик? — спросил он, ещё больше нахмурив свои суровые брови.

Я сглотнул и только кивнул в ответ.

После долгой паузы он продолжил:

— А ведь он прав, — сказал он наконец, кивнув.

Гаррет хмыкнул, а Рейнальд лишь отвернулся, но не добавил ни слова.

— Хорошо, — сказал Дамин. — Тогда ты, мальчик, понесёшь ответственность за эту тактику. Ты поведёшь нас.

Слова прорезали меня, словно остриё. Вести их… Всех? Справлюсь ли я?

Мы начали медленно передвигаться вдоль стен замка, внимательно изучая каждый зазор, каждый камень, каждую щель. Периметр крепости был пугающе тих — настолько, что даже звук наших шагов по подмёрзшей земле казался невыносимо громким. Я оглядывался по сторонам, чувствуя, как напряжение давит на плечи, как будто сам лес и замок следят за каждым нашим движением. Но ни одного движения, кроме нас, видно не было. Лишь ветер, который иногда свистел где-то вдали.

Что-то меняло здесь настроение — не только вид опустевших стен, но и само ощущение, будто нас, может быть, уже ждут. Мороз пробегал по спине от самой мысли.

— Всё чисто, — тихо пробормотал Гаррет, протянув рукой вдоль одного из каменных выступов. — Но это как-то… странно. Слишком чисто.

Я не ответил. Я оглядел замок. Можно было бы подумать, что он окончательно заброшен, если не считать той странной ауры, которая буквально давила на всех нас. Если там что-то и обитало, оно не торопилось показывать себя.

И вот мы наткнулись на вход. Нет, не дверь. Разбитое окно. Остатки стекла всё ещё торчали из рам, их края поблёскивали в рассеянном свете луны. Это было единственное место на стене, куда можно было добраться без лишнего шума. Окно было высоко, но не настолько, чтобы нам понадобилось оборудование или верёвки. Его размеры позволяли одному человеку пролезть достаточно легко, если осторожно.

Я указал на него.

— Вот. Это наш вход, — сказал я, и голос мой прозвучал крепче, чем я ожидал.

Дамин оглядел окно, задумался на миг, но ничего не сказал. Он просто кивнул. Мне пришлось продолжать.

— Я пойду первым. — Я посмотрел на него, на остальных, стараясь не показать страха. — У меня щит. Если там будет засада, я прикрою нас.

— Дамина не хочешь поставить первым? — хмыкнул Рейнальд с долей насмешки. — Всё-таки он это обычно делает. Или храбрость вдруг проснулась?

— Нет, он пойдёт за мной, — коротко ответил я, встречая взгляд Рейнальда. — А ты прикрываешь нас сзади. Всё по плану.

На какое-то мгновение мне показалось, что Рейнальд собирается возразить или просто проигнорировать мои слова. Я уже думал, что ошибся, пытаясь взять на себя командование… но он только усмехнулся и пожал плечами, не развивая тему.

Вздохнув, я полез через окно первым. Острые края стекла слегка царапнули мои перчатки, но я аккуратно пролез внутрь, приземлившись на твёрдую и холодную поверхность. Это была каменная плитка, абсолютно мёртвая, будто пропитанная за долгие годы морозом.

Я замер, прислушиваясь. Внутри было так тихо, что мне показалось, будто я оглох. Даже звук моего дыхания в этом замке казался неправильным, чуждым.

За мной полез Дамин. Он двинулся легко, бесшумно, как всегда. Его присутствие почему-то ободряло, даже когда он ничего не говорил. Следом пролез Гаррет, протиснувшись с факелом, огонь был маленьким, но даже так, я все ощутил. Как только он оказался внутри, маленький свет огня разорвал тьму, и мне вдруг стало жутко от того, что я увидел.

Стены — ровные, массивные, из чёрного камня, как будто высеченные из горного хребта, — покрывали длинные трещины. Паутина и пыль покрывали всё вокруг. От потолков — высоких настолько, что факел освещал их лишь частично, — свисали куски прошлой жизни: оборванные знамёна, цепи, деревянные балки. Всё дышало запустением и смертью, как руины мира, давно ушедшего в мрак.

Но это не был обычный заброшенный замок. Нет, здесь было что-то ещё. Атмосфера стала одной большой ловушкой. Если снаружи крепость просто выглядела как зловещая тень, то внутри я чувствовал её… Она была живой. Как будто смотрела на нас. Рейнальд пролез внутрь.

— Чёрт возьми, — прошептал Гаррет, проводя факелом возле ближайшей стены. На ней лежал толстый слой грязи и пыли, но кое-где виднелись следы – будто когти или пальцы вспарывали камень. Настоящей силы.

— Теперь ясно, почему было так тихо, — пробормотал Дамин, приложив ладонь к стене. — Это место… Оно совсем не мёртвое. Оно ждёт.

Честно говоря, его слова не добавляли мне уверенности. Моё дыхание стало чуть более прерывистым, но я продолжал двигаться. Я напомнил себе, что это мой план. И если я собираюсь вести их вперёд, я не могу показывать слабость.

— Двигаемся, — сказал я, шагая вперёд. Факел Гаррета мерцал впереди нас, отбрасывая пляшущие тени на стены.

Снаружи был холодный, угрюмый воздух. Здесь же, внутри, было по-другому. Воздух был плотным, мёртвым, будто не двигался сотни лет. И запах... резкий, пахнущий гнилью и сыростью. От этого запаха чуть било отвращение, но я сжал руку на рукояти меча и пошёл дальше.

Мы шли, стараясь избегать громких звуков, и всё равно каждый наш шаг казался непозволительно громким, отдаваясь эхом в этих бесконечных коридорах. Каждый шорох, каждый звук моего дыхания казались предательством.

И всё это время мне казалось, что мы не одни.

Я шёл вперёд, стараясь не отставать от Гаррета, чей факел освещал наш путь. При каждом шаге я чувствовал, как пот застилает ладони, даже сквозь толстую ткань перчаток. Меч в руках казался тяжелее обычного, а щит, который я держал перед собой, будто намеренно пытался выскользнуть.

Замок дышал тишиной, но этой тишине не было покоя. Она была вязкой, наполненной чем-то невидимым, незримым, но... ощутимым. Каждый шаг, глухо отдающийся о каменные плиты пола, звучал так громко, будто все остальные замерли, затаившись, и слушали нас.

Я ловил себя на мысли, что постоянно оглядываюсь. Сначала незаметно для себя, через плечо – просто проверить, идёт ли за мной Рейнальд. Но каждый раз, разворачивая голову, я будто чувствовал, что кто-то замер за пределом света факела, едва различимый в темноте, наблюдая. Лица не было видно, но ощущение чужого взгляда... этого не хватало, чтобы парализовать разум.

— Хватит мотать головой, — прошептал Дамин, перегоняя меня на шаг. Его голос был низким и глухим, но слова отдавались резким укором. — Ослабишь внимание.

— Я просто... Проверяю, — сухо ответил я, стараясь, чтобы голос звучал увереннее.

— Если кто-то будет позади, ты не заметишь его щелчком шеи, — продолжил он угрюмо. — Расслабься, или, лучше, не расслабляйся, но бойся правильно.

Его слова не успокаивали, а лишь напрягали сильнее. Бояться правильно? Как, если даже стена кажется врагом?

Гаррет, который стоял немного впереди и освещал узкий коридор, оглянулся через плечо.

— Тихо вы оба, — буркнул он, не скрывая раздражения. Его голос был низким, но отдавался странным эхом в коридоре, будто многоголосие его слов отражалось неестественно близко. — Замолкните, а то перед нами что-то ждёт, а вы распугаете.

— Замолчу, как только пойму, что нас здесь не убьют, — отозвался Рейнальд позади меня. Его голос был чуть громче, чем стоило бы, но в нём чувствовалась напряжённая бравада, будто он сам себе внушал уверенность.

— Если здесь кто-то и есть… — Гаррет повернулся вперёд, не договорив.

Я хотел уточнить, что он собирался сказать, но язык словно прилип к нёбу. Как будто слова "кто..." и "что..." были лишними, ведь ответ и так слишком ясен — если здесь кто-то есть, это значит, что мы уже в их ловушке.

Проход был настолько узким, что мы шли один за другим. Шаги отдавались глухим ритмом. Что-то задавалось неправильным, но всё равно мы двигались. Углы выглядели так, будто за ними должен был скрываться кто-то – тени как будто замирали ровно, когда свет факела падал в их сторону.

В какой-то момент я не выдержал смотреть только вперёд и снова обернулся.

Никого. Никого, кроме Рейнальда, который шёл сзади.

И всё же я снова чувствовал этот пронзающий затылок взгляд. Послушайте, даже если вы прочитаете это потом, подумайте о том, каково ощущать, когда на каждый осклизлый, жуткий коридор тянется не пустота. Атмосфера — живая, она дышит!

"Каждый коридор заманивает дальше"

Мы углубились в ещё один коридор. Свет факела Гаррета едва хватал до стен, и его мерцание казалось слабее, чем раньше, будто сам огонь было тяжело поддерживать в этом месте. Кромешная темнота становилась гуще, плотнее, душнее. Каждый шаг отдавался громким эхом, хотя шли мы практически на цыпочках, стараясь не издавать лишнего шума. Но эта тишина здесь… она не была пустой. Она наблюдала.

Глубокая, гнетущая тьма в этом месте давила на всё. Воздух казался густым, как кисель, дыхание стало непривычно громким. А чувство... Чувство, что за нами кто-то следит, теперь не просто шло за спинами. Оно обволакивало нас, нависало, словно чьи-то глаза оживали в каждом углу, в каждой тени. Даже тиканье часов могло бы звучать здесь как крик.

«Что-то здесь не так», — мелькнуло у меня в голове.

Шли дальше. Я услышал, как слегка задерживает дыхание Рейнальд — он, похоже, тоже ощущал это. Наши шаги были медленными, каждый хруст под подошвами звучал, как раскат грома. Чувство тревоги пульсировало глубоко в венах, хотелось оглядываться каждые пять секунд, но я заставлял себя смотреть только вперёд. В этой бесчеловечной тишине казалось, что любой звук может стать последним.

Но то, что мы увидели, заставило нас буквально замереть на месте.

— Под ноги! — шёпотом рявкнул Дамин, резко поднимая ладонь, чтобы мы остановились. Его голос прозвучал резко, как удар хлыста, и я тут же застыл.

На полу, почти посреди коридора, валялось тело. Это был человек.

Я моргнул, силясь понять, что я вижу. Бледная кожа, заледеневшая, как будто он умер здесь давным-давно, но следы... Следы крови всё ещё были свежими, хотя большая часть её уже успела запёкся. Голова этого человека была склонилась под неестественным углом, словно он просто рухнул здесь и уже больше не мог двинуться. Его глаза — всё ещё открытые — смотрели в никуда.

Мы втроём — я, Рейнальд и Гаррет — отшатнулись одновременно, но даже не издали звука. Просто воздух в наших лёгких застыл, как и мы сами. У меня ноги задрожали, словно я пытался удержать какой-то невероятный груз. Сердце в груди билось настолько громко, что я подумал, что его услышат все.

Я хотел развернуться. Хотел бежать назад и не останавливаться до самого Токио. Мурашки покоробили всё мое тело. Но именно в тишине, в этом абсолютном ужасе, Дамин двинулся вперёд.

Он пригнулся к телу и осмотрел его, будто насмерть замерзшее мёртвое лицо его совершенно не трогало.

— Человек, — хрипло прокомментировал он, словно это было очевидно. — Прорублен мечом.

Его слова отразились в моих ушах, но я никак не мог их осознать. Прорублен мечом? Каким... мечом? Зачем?

— Почему ты так уверен? — спросил Гаррет, частично прикрывая рот рукой, чтобы не вдохнуть этот удушливый запах смерти.

— Это видно, — сухо ответил Дамин, похлопывая тело по замёрзшей части брони. Его спокойствие раздражало меня, но я не мог произнести ни звука. — Здесь чистый срез. — Он указал одним пальцем на грудь мертвеца. — Зачастую с топором или ножом, которыми орудует нежить, удар происходит "грязный". Рваные края. А здесь? Чёткий, точный срез, через сердце.

Меч. Это совсем не примечательное, казалось бы, самое обычное слово будто ударило молотом.

— Но нежить… Она не носит мечей, — проговорил Гаррет, его голос был низким и напряжённым. — Разве не так?

Рейнальд шагнул чуть ближе, но его лицо бросило тень факел.

— Так. Но как видите, исключения иногда бывают, — процедил он.

Я молчал. Сердце заколотилось ещё сильнее. Первое убийство неживой твари подтолкнуло меня на грань паники. Но теперь... Это было хуже. Что-то намного страшнее. Но слова сами соскользнули с моего языка:

— Это значит... что здесь... рыцари...

— Что ты сказал? — спросил Гаррет, повернув ко мне голову быстрее, чем следовало.

— Что это значит, в этом замке рыцари... стали нежитью, — произнёс я совсем тихо, но темнота всё равно будто усилила мой голос.

Мои слова будто зависли над нами, как чёрная туча. Никто не двинулся. Никто. Как будто даже тьма вокруг поняла, что это правда. Если рыцари действительно стали нежитью... Если они теперь на нашей стороне как враги... Мы мертвы. Абсолютно мертвы.

— Рыцари-нежить, — произнёс Гаррет, будто опробовал само звучание этих слов у себя во рту. Губы его дрогнули. — Это невозможно. Чёрт возьми... Нет, это точно не...

— Это возможно, — резко прервал его Дамин, его лицо осталось каменным. — Те, у кого есть броня, те, кто владеют мечом... Сильная нежить. Если что-то заставило их встать на ноги, это худший расклад, который мы могли встретить. Стоя в тёмном, узком, проклятом месте.

Я побледнел. Худший исход? Да ещё и прямо сейчас? Моё дыхание подскочило, как загнанная птица. Но мне всё равно показалось, что я услышал звук. Глухой скрежет. Где-то вдалеке.

— Мы не знаем, сколько их здесь, — продолжал Дамин. Он говорил тихо, но каждый его звук казался ударом молнии. — У нас недостаточно информации. Нет карты этой крепости. Их может быть несколько. Или весь замок. Мы в ловушке.

— Тогда возвращаемся, — вдруг сказал Рейнальд. Его голос звучал резко. Впервые так резко. — Мы здесь не выстоим. Мы отступаем. Снаружи мы хотя бы знаем, что и как. Мы попробуем их выманивать, у меня так раз есть лук и стрелы.

Дамин встряхнул головой, глядя на Рейнальда с выражением, которое говорило: "ты уже мне надоел". Его голос был более громким, но всё равно резким и контролируемым:

— Отступать? — прошипел он. — У нас нет времени на бегство через всю эту тьму. Если мы повернём назад, нас точно настигнут. Ты видел коридоры? Ты видел, что здесь происходит? Они устроены против нас. Узкие, как горлышко бутылки. Мы покончим с собой, если пойдем назад.

Рейнальд шагнул ближе, на его лице читалось раздражение, но в глазах плескался страх. Он уверенно вскинул подбородок, будто надеялся на убедительность своего голоса.

— Слушай меня, я не собираюсь умирать в этом проклятом замке! Мы дойдем обратно к окну, которым вошли, пройдём через него, и всё. Мы хотя бы будем на открытой местности. Плевать, что ты там себе надумал, но, если ты не забыл, мы всё ещё окружены этими смертельно опасными тварями. Снаружи у нас хотя бы есть шанс разойтись. Здесь нас как свиней под нож положат! — Он покрутил пальцем в воздухе, указывая на стены вокруг нас. — В этом замке нечем дышать и ты хочешь, чтобы мы остались здесь.

Гаррет отошёл в сторону, прислонившись к стене, и устало выдохнул. Он говорил меньше, но было видно, что нервы у него тоже на пределе. Меч он всё ещё крепко сжимал в руке, но его пальцы дрожали. Он наблюдал за спором без явного участия, словно ждал момента, когда сможет решить, кому помочь.

Но, конечно, Дамин не мог оставить это просто так. Он шагнул ближе, его массивная фигура находилась под хрупким, бессильным выцветшим светом факела Гаррета. Теперь он был всего в двух шагах от Рейнальда. Его голос звучал низко, тяжело, как раскаты грома.

— И ты предлагаешь бросить всё и отступить… к чему? К открытой местности? Где ты, весь такой храбрый, будешь высаживать нежить стрелами, пока они не разорвут нас на части? — Его глаза сверкнули, в голосе зазвучала сталь. — Мы уже здесь, Рейнальд. Если ты побежишь, они пойдут за нами, и я тебе гарантирую, что мы потеряем минимум двоих, прежде чем кто-то вообще дотянется до этой идиотской стены с вонючим окном!

Рейнальд не уступал, его дыхание стало шумным, коротким, и он пристально смотрел на Дамина.

— Да ты сам понимаешь, что всё это — идея самоубийц! Зачем входить в глубь замка, если мы даже не знаем, что тут скрывается? Зачем ставить всех нас под удар? Ты хоть на секунду понимаешь, что сейчас тут может быть что-то... что мы не переживём? Ты собираешься просто врубаться в это вслепую? Это решит проблему?

— Замолчи, — перебил Дамин холодным голосом, как лезвием по глотке. Он вытянул перед собой руку, жестом показывая, чтобы спор закончился. — Ты думаешь, что знаешь, что будет лучше. Думаешь, что твоё чувство страха должно превратить всю группу в куриц, бегущих в беспорядке. Но слушай сюда. Я — не команда. И я могу выжить один. Если ты хочешь выйти и положить свою задницу под острый топор, иначе как эту ситуацию исправить? Но я... не собираюсь отступать и тем более, я не собираюсь здесь умирать.

Мы молча продолжили идти вперёд. Рейнальд, после обмена уколами с Дамином, раздражённо замолчал, но его лицо выражало нечто среднее между гневом и озадаченностью. Спор был окончен, но легче не стало: теперь воздух между нами был пропитан напряжением. Мои ноги казались тяжелее с каждым шагом, будто каменные стены замка притягивали их, словно хотели, чтобы я остановился, повернулся и сбежал. Но я шагал, пытаясь просто не слушать шум собственной крови, пульсирующей в ушах.

Коридоры разрастались, превращаясь в переплетение узких проходов и мрачных дверных проёмов. Тишина становилась ещё глубже. Даже наше дыхание звучало как издевательская какофония. Казалось, будто сама темнота начала глухо вибрировать.

И вот, наконец, мы вступили в новую комнату. Факел Гаррета с трудом прорезал густой туман мрака, освещая небольшие контуры кроватей. Это была спальня – несколько старых деревянных коек, из которых пары десятилетий пыли вылезала вонь гнили и забвения. Комната была невелика, казалась на удивление пустой, словно из неё давным-давно исчезла сама жизнь.

Я ощутил, как что-то пробежало морозной волной по спине.

И вдруг нарушилась эта гнетущая тишина.

Шум.

Ещё в полной темноте, по другую сторону комнаты, раздался скрип древесины. Сначала он был тихим, будто кто-то едва шевелился. А затем...

Топ!

Звук шагов раздался так резко, что я едва не выронил меч. Что-то явно встало с одной из кроватей.

— Что это…? — прошептал Рейнальд. Его голос прозвучал устало, но в нём слышался нерешительный страх.

Я застыл, как и все остальные. Сердце заколотилось так сильно, что я подумал, что оно вырвется наружу. Звук шагов продолжился, тяжёлый, размеренный, словно что-то огромное двигалось по каменному полу комнаты. Но свет факела Гаррета всё ещё не достиг источника звука. Тень бродила где-то вне видимости.

— Мечи. Готовьтесь, — тихо и ясно проговорил Дамин. Его голос был холодным, как лезвие.

Я попытался сжать свой меч крепче, но мои пальцы тряслись так сильно, что металл щита и рукояти меча дрожал вместе с ними. Страх вязался в грудной клетке липким комом, казалось, что я вот-вот задохнусь.

И тут я услышал это. Звук.

Металлические шаги.

Низкий, тяжёлый звон металла, отголоски которого эхом отдавалось по каменным стенам. Броня. Это не просто нежить. Это...

Рыцарь.

— Это... рыцарь. Рыцарь-нежить, — вырвалось у меня сдавленным шёпотом. Я не был даже уверен, что проговорил это вслух. Но только одно могло быть хуже обычной нежити в этом замке.

И мы увидели его.

Он был высоким — выше любого из нас, широкоплечий, с почти полностью прогнившей бронёй, из-под которой виднелись куски мертвой серой плоти. Его шлем был разорван, как будто кто-то пытался сорвать его раньше, но изнутри торчали гниющие клочья плоти и пустые, светящиеся голубоватым светом глазницы. В правой руке он держал длинный, почти изогнутый меч — настолько массивный, что мне казалось, он сможет разрубить нас одним взмахом. Лезвие было покрыто ржавчиной, но всё равно выглядело опасным. А от самой нежити... исходила тёмная аура.

Ещё до того, как он двинулся, я смог почувствовать это. Гнетущее присутствие. Тьма, оседающая липкой плёнкой на коже, начиная с пальцев и перетекающая в кости. От неё холодил затылок, а дыхание становилось тяжёлым.

Мой страх достиг вершины. Казалось, что его взгляд прожигает насквозь. Это было не просто существо — это было воплощение ужаса, темноты и смерти. Словно сам мрак, который вился в этом замке, материализовался в его фигуре. Я смотрел на него — и не мог пошевелиться.

«Я умру», — мелькала мысль. «Мы все умрём». Меч в моей руке казался бесполезной игрушкой. Щит дрожал, как кусок стекла, готовый расколоться.

— Стоять. Пока он не нападёт, — тихо велел Дамин, сжав рукоять своего клинка так, что костяшки побелели. Его голос вернул мне частичку контроля. Хоть что-то удерживало меня на месте. Я стиснул зубы и тяжело сглотнул, наблюдая, как тяжёлые шаги рыцаря-нежити мерно отражаются в пространстве комнаты.

Он шёл медленно, с каждым шагом приближаясь. Ощущение того, что дыхание переходит в хрип, захватывало меня полностью. Только не шевелиться. Только стоять, как сказал Дамин.

Но вдруг шаги изменились.

Рыцарь резко побежал в нашу сторону. Металлические шаги зазвенели, заглушив всё, кроме пульса в ушах. И с неестественной резкостью он поднял меч и размахнулся, как гигантский молот. Удар был мощным, направленным прямо в меня.

Я среагировал не осознанно — инстинкт. Рывком поднял щит и почувствовал, как сила удара отразилась через металл, словно звенящий громкий колокол взорвался возле моего лица. Меня отбросило немного назад, ноги подогнулись, но я устоял. Его меч не прошёл. Щит задержал его.

"Жив," — пронеслось у меня в голове. Но моя дрожь теперь была сильнее, чем прежде, мышцы рук болели от его чудовищной мощи.

В этот момент Дамин, Гаррет и Рейнальд кинулись вперёд, как единое целое.

Я только увидел, как меч Дамина со свистом опустился вниз, ударив по ногам нежити. Ржавый металл брони раскололся, и рыцарь пошатнулся. Рейнальд, заняв позицию сбоку, нанёс сокрушительный удар по туловищу, заставив его снова пошатнуться. Гаррет подскочил огибая — и его клинок резко, с точностью, описал круг по воздуху, завершив удар у основания шлема нежити. Из горла рыцаря вырвался жуткий, дикий рык, и спустя мгновение его голова срезалась напрочь.

Тело рыцаря замерло, и спустя секунду рухнуло вниз, как сломанная статуя. Голова покатилась вдаль, отозвавшись громким глухим звуком по каменному полу. Тишина… но не надолго.

Из темноты раздались ещё шаги. Сначала тихие, но их становилось больше.

Шаги множились.

— Они идут, — прошептал Гаррет, стоя в напряжённой стойке.

Я замер. Это… Это был конец.