Попытка адаптповться

Голос гремел прямо над ухом:

— Подъем! Кто позволил тебе дрыхнуть, словно хряк в стойле?!

Я вскочил с кровати, едва не ударившись о стену. Сердце застучало, ноги ещё дрожали от сна. Прямо передо мной стоял тренер — громила с лицом, словно вырубленным из камня. Его голос гремел, как гром, и пробуждал быстрее любого будильника, которого здесь и нет.

— Быстрее двигайся, салага! Умываться и одеваться, пока я тебя лично не выкинул!

Поспорить с таким человеком явно не удалось бы. Я схватился за выданную мне одежду — мешковатую и грубую, похожую скорее на мешок на верёвках, чем на настоящую униформу бойца, и начал наспех натягивать её на себя. Каждое движение давалось с трудом, тело словно отказывалось слушаться после вчерашнего измотанного дня. Но тренер ни разу не сбавил напора — его взгляд буквально сверлил меня, а каждый его окрик вставлял мне невидимые шпоры.

Когда я наконец выбежал из комнаты, умывальник встретил меня ледяной водой из деревянной бочки и скрипучим деревянным ковшом. Каждый ковш, плескавший воду мне на лицо, был как удар молнии — резкий, обжигающий, но бодрящий.

Но самое неожиданное ждало после умывания: Дамин, один из более опытных бойцов, решительно подошёл ко мне, и я даже не успел осознать, что он собирается сделать. Его кулак резко прилетел мне в живот.

— Уф!! — я рухнул на колени, согнувшись пополам. Воздух вышибло из лёгких, мир перед глазами померк.

— Ты расслабился. И это плохо, — проговорил он, склонившись к моему лицу. Его голос был холодным и равнодушным. — Если даже я могу застать тебя врасплох, представь, что сделает враг. Любой разбойник сожрёт тебя заживо меньше чем за минуту. Проснись, иначе ты труп.

Его слова резали не меньше, чем удар. Боль разливалась по животу, но я понимал, что он прав. Уверенности в этом мире у меня не было, но допускать такие ошибки теперь точно нельзя.

— Вставай, пока больше не влепил, — приказал он.

Я, скрипя зубами, поднялся, стараясь не показать слабость. Живот болел, но я сдерживал стоны. Дамин лишь хмыкнул и махнул рукой:

— Завтракать пошли. К утру ты ещё жив, но это не значит, что ты будешь в живых после тренировок.

К завтраку я подошёл, всё ещё держась одной рукой за живот. Еда напоминала ту же самую, что вчера я с трудом доел в отеле: сероватая жижа в деревянной миске, вместо хлеба — тот же твёрдый, словно камень, ломоть, который мог бы сгодиться разве что для строительного материала, и всё тот же жалкий кусок копчёного мяса.

"Снова это?!",— Внутренне я застонал, но ничего не сказал — а что я мог сказать? Это была их обыденность. Пока я вяло ковырял ложкой в миске, за столом раздавались громкие разговоры: кто-то хвастался вчерашними успехами, кто-то на весь зал стучал кружкой по столу, требуя воды. Казалось, кроме меня, никто не замечал, что еда отвратительная. И то, что она отвратительная, не было моей главной проблемой.

Я окунул ложку в кашеобразную массу и отправил в рот содержимое миски. Вкус ни капли не изменился — то же солёно-горькое месиво, которое едва проходило в горло. Мясо жёсткое и пересушенное, с ароматом дыма и горечи, но лучше, чем ничего. А хлеб — я бы мог просто оставить его лежать на столе, из-за его твёрдости он даже не рассматривался как еда, хотя приходилось им закусывать.

Я кое-как доел, запив всё обычной водой из деревянной кружки. К ней тоже был привкус — возможно, это сделанное из прошлогоднего дерева горлышко. Я отодвинул миску в сторону, с трудом сглотнув последний кусок.

— Ты чего ковыряешься? — услышал я голос тренера, который стоял на пороге кухни. — Если ты и ешь как дохляк, то и на тренировке будешь дохляком. Давай, бегом на поле.

Только я вытер рот и приготовился выйти, как кто-то за столом вполголоса добавил:

— Видать, парень никогда настоящей еды не пробовал. Сморщился, как девчонка!

Старший боец рассмеялся, но я сдержал злость(я бы в любом бы случае промолчал). Вчера умирал бы от удара ножа, сегодня — постараюсь выстоять. С этими мыслями я пошёл на тренировочное поле.

Это поле было небольшой грязно-земляной площадкой, окружённой деревянными столбами. Толпились другие новички и начинающие бойцы. Моё утро началось с разминки: бег по кругу, прыжки, отработка ударов по подвесной мишени из мешковины. Каждое движение причиняло боль — то в животе от удара Дамина, то в ногах от вчерашних нагрузок. Тем не менее, я не хотя продолжал двигаться

Тренер объявил спарринги. К несчастью — первым к схватке поставили меня. Моим соперником оказался парень по имени Барт — молодой начинающий рыцарь с рыжими короткими волосами и огромным самодовольным выражением лица. Он выглядел старше меня, широкоплечий и крепкий. Держа деревянный меч в руке, он явно был настроен уверенно.

— Сразу проиграешь? Или заставишь меня пару раз ударить? — спросил он с дерзкой ухмылкой.

Мне вручили деревянный меч, который оказался настолько тяжёлым, что мне было сложно удерживать его даже в двух руках. Остальные бойцы зевали, явно не ожидая от меня ничего интересного.

— Начали!

Барт сразу же пошёл в атаку. Его движения были быстрыми и дерзкими. Первым ударом он целился в бок. Я успел поднять меч, чтобы заблокировать его, но сила удара была настолько мощной, что меня откинуло назад. Баланс потерян, я чуть не упал.

— Да ты как тростинка! — громко ухмыльнулся Барт, сразу же снова на меня нападая.

Он нанёс ещё пару лёгких ударов, играясь со мной, как с игрушкой. Удар по ногам вывел меня из равновесия, но я снова поднялся. На какое-то мгновение мне показалось, что я смогу его достать, и я размахнулся, готовясь нанести прямой удар в его живот.

Но его ловкость была невообразимой. Он резко отступил в сторону, пропуская мой удар мимо, затем ткнул деревянным мечом мне в бок, а потом добил быстрым выпадом в живот. Я снова рухнул на землю, корчась от боли.

— Бой окончен! — выкрикнул тренер, хмурясь.

Барт лишь махнул рукой, словно ему было скучно.

— Ты слабак, малыш, — сказал он, уходя.

Тренер посмотрел на меня, когда я попытался подняться. Глаза его горели лёгким презрением:

— Не хочешь быть тряпкой — двигайся быстрее. Учись. Иначе ты вряд ли доживёшь до следующего утра.

Я молча кивнул, тяжело дыша. Было больно, обидно и унизительно. Но я всё же поднялся. "Ну и люди в этом мире, сильнее в сто раз всех людей из нашего мира"

Тренировка завершилась неожиданно: тренер, вечно хмурый и грубый, вдруг поднял руку и подозвал всех к себе. Его лицо оставалось каменным, но в голосе появилась стальная серьёзность.

— Подойдите ближе. Сегодня мы поговорим о базовой магии для ближнего боя, — он сказал это так, будто говорил о чём-то незыблемо важном. — Магия — это не для слабых. Не для тех, кто не умеет сосредоточиться или контролировать свой ум. Это не игрушки. Если вы не сможете использовать её правильно, вас погубит ваш собственный огонь, вода или что угодно, что вы попытаетесь вызвать.

Этих слов было достаточно, чтобы я почувствовал холодок по спине. Магия. До этого момента всё, что я знал о ней, было скудным и скорее мифическим: великие маги, мечи, пылающие огнём, искры молний, что разрывают небеса. Казалось, это нечто далёкое, почти недостижимое.

Но тренер продолжал:

— Теория проста. Вы должны удерживать одно заклинание у себя в мыслях. Мысленно повторять его снова и снова, как молитву. Но не забывайте — вы должны продолжать двигаться, драться, не теряя концентрации. Эта сложность — основа обучающей магии. Кто не сможет справиться, рискует уйти со смехом, а возможно, будет списан.

Он сделал паузу, посмотрел на нас. Вокруг стояла тишина.

— Я покажу вам, как выглядит результат.

Тяжёлой хваткой тренер обнажил свой железный меч. Он поднял его над головой, стоя прямо, словно статуя, и, как будто ничего больше не интересовало вокруг, прикрыл глаза. Через секунду из его рук вдруг вспыхнул огонь. Полыхающее пламя, словно живое, покрыло остриё оружия. Свет разливался вокруг, отчего его фигура казалась внушительной и грозной.

Огонь был настолько истинным, что я мог почувствовать его жар. Кто-то из бойцов ахнул. Я, как и большинство, стоял в ступоре. Это было невероятно. Трудно поверить, что такое вообще возможно.

Тренер опустил пылающий меч, повернулся к нам и сказал:

— Магия — это концентрация. Держите заклинание у себя в голове. Не отвлекайтесь ни на секунду, и вы сможете. Если вы прервётесь, всё пропадёт. Теряйте концентрацию — горите в бою. Ну, кто пойдёт первым?

Это был момент истины. Один из старших бойцов шагнул вперёд. Он сосредоточился, напрягся, потянул меч, и через пару мгновений слабое, но настоящее пламя окутало его клинок. Он улыбнулся, но тут же снова сосредоточился.

— Неплохо, — кивнул тренер. — Следующий.

Один за другим бойцы пробовали. Поначалу не у всех получалось, но вскоре почти все начали вызывать магию — огонь, обвивающий оружие. Кто-то чуть-чуть, кто-то ярче, но сам факт этого казался недостижимым подвигом.

Я остался в стороне, наблюдая. У меня не было ни малейшего представления, как это сделать. Я и так едва справлялся с основами. Теперь ещё и эта магия, требующая полной концентрации.

Наконец, подошла моя очередь. Все взгляды внезапно обратились на меня. Я сжал деревянный меч в руке так сильно, что суставы побелели. Сделал глубокий вдох.

"Хорошо... Просто представь. Повтори фразу."

Я слышал, как тренер произносил заклинание вслух перед началом, но только на секунду. Попробовал повторить его. В голове всё перемешивалось, слова звучали невнятно, как эхо:

"Форэс ий лук... форэс... лук ат..."

Я старался, напрягался. Мои руки слегка задрожали. Вдруг я заметил краем глаза — на мгновение от клинка вырвалось слабое пламя.

"Получилось?!" — я вдохнул резко от волны радости, но мне тогда не хватило сознательного усилия удержать концентрацию. Огонь немедленно погас. Тренер всем своим видом изобразил разочарование, и я услышал слабый смешок одного из старших бойцов.

— Сосредоточиться, салага. Если так боишься, иди домой колоть дрова, магией тебе не овладеть, — бросил Барт в насмешливом тоне.

Я проигноривал его слова. Вдохнув и выдохнув, попробовал ещё раз. Теперь слова звучали яснее в моём сознании:

"Форэс ий лук... Форэс лук аут..."

Моя рука напрягалась всё сильнее. Сердце громыхало в груди быстрее, чем я мог сосредоточиться. Пошли искры. Огонь снова вспыхнул на секунду. Я видел его. Замедленно, краем глаза.

"Я могу! У меня получается!"

Но радость вновь перебила поток мыслей. Заклинание сломалось, и огонь пропал. Я вздрогнул, сделал ещё одну попытку... но в этот момент всё пошло наперекосяк.

"Сосредоточься! Почему не получается удержать?!" — суетливые мысли вмешались в поток заклинания. Давление в висках нарастало. Руки начали слабеть.

Ощущение тяжести окутало всё тело. Голова будто стала невесомой. Я осознавал, как каждое новое усилие отнимает у меня силы. В какой-то момент боль в голове стала гулкой, как раскат грома, и я почувствовал, как мир вокруг начинает кружиться.

— Хватит! — выкрикнул тренер, но его голос затихал.

Я потерял контроль, ноги подогнулись, и я рухнул на землю. Перед глазами мелькнули образы огня, меча и чей-то голос, приглушённый, как под водой. Я не понимал, что происходит.

Сознание померкло.

Голова гудела, словно кто-то барабанил в неё сотней молотов. Веки казались тяжёлыми, но я постепенно почувствовал тепло на лице — солнечный свет, проникший сквозь окна. С трудом вдохнув, я открыл глаза. Образ передо мной медленно прояснялся, превращая смазанные фигуры в что-то узнаваемое.

Прямо надо мной возвышалась знакомая фигура — Дамин. Он сидел рядом с кроватью, скрестив руки, его резкие черты лица и взгляд обычно внушали страх. Но сейчас в его глазах читалось что-то другое.

— Живёшь, салага? — его голос был грубым, как всегда, но, как мне казалось, в нём проглядывала нотка едва заметного облегчения.

Я приподнялся на локтях, чувствую, как тело отказывается слушаться, а голова ещё немного кружится.

— Ты чего вообще здесь делаешь? — промямлил я, чувствуя себя довольно бессильно.

— Упал, как мешок с картошкой, — коротко ответил он. — Маны у тебя, как у дохлого мышонка. Неделю расти надо, чтобы огонь дольше секунды продержать. Но факт в том, что ты зажёг меч. Пусть и на миг, но зажёг. Только из-за этого тебя не вышвырнули отсюда после сегодняшней позорной сцены.

Его слова на мгновение подействовали, как вышибала, отправив в глубины собственного сознания. Давление от того, что я провалился, было сильным, но факт, что я всё-таки смог сделать хоть что-то, добавлял каплю надежды.

— Так я... не вылетел? — я медленно повернулся, чтобы смотреть ему прямо в глаза.

— Пока живёшь. Тренер сказал, что даст тебе ещё шанс. Но знай, что никто не будет вечно терпеть слабаков. Либо научишься совмещать магию с боем, либо отправишься туда, где занимаются простые крестьяне. Понял?

Я кивнул, не зная, что сказать в ответ. Голова всё ещё кружилась, но его крепкие слова со временем начали оседать в моём сознании.

— Ты хоть знаешь, что сделал неправильно? Почему упал в обморок? — спросил Дамин, не отводя от меня взгляда.

— Не знаю… Я вроде старался. Читал заклинание. Концентрировался... — я запнулся, стараясь вспомнить свои последние мысли перед тем, как упасть. — Просто… думал, что у меня получится. Но всё будто взяло и обрушилось.

— Всё потому, что ты — дурак. — Его грубость чувствовалась сильнее обычного, но я понимал, что он говорит правду. — Ты не можешь сразу высечь весь запас магии из себя. Магия — это ресурс, как вода в кувшине. Тебе надо учиться распределять её, а не выливать всё разом. Из-за этого ты и выдохся. У тебя закончилась мана, и ты потерял сознание.

Его объяснения звучали просто, но для меня это было новым откровением. Магия никогда не казалась мне чем-то реальным. Это было что-то воображаемое, далёкое, а теперь она требовала от меня расчётливости, будто я работал с ограничениями, которых раньше никогда не осознавал.

— Главное, ты сделал первый шаг. Ты зажёг меч. Пусть не дольше секунды, но это доказывает, что в тебе есть магия. Даже если ты не осознаёшь, как её использовать. — Дамин откинулся назад, сложив руки за головой, и продолжил: — Кто знает, может быть, из тебя кое-что и получится.

Я закрыл глаза на мгновение. Его слова звучали странно обнадёживающе. Когда я открыл их снова, наши взгляды встретились. Что-то во мне толкнуло заговорить.

— Слушай, — начал я, неожиданно для самого себя, — а ты всегда так хорош в этом? Я имею в виду... как ты вообще добился того, чтобы спокойно использовать магию? Ты всегда был таким...?

Дамин хмыкнул, будто моя попытка перевести разговор в другое русло его позабавила.

— Никто «таким» не рождается, салага. Все начинают одинаково: падают, ошибаются, терпят боль и унижение. — Он посмотрел вперёд, за окно, где виднелось тренировочное поле. Его голос вдруг стал менее жёстким. — Но знаешь, что отличает тех, кто добивается чего-то? Упорство. Если перестанешь бояться своих провалов, смиришься с ними и сможешь подняться снова, у тебя есть шанс.

Я почувствовал, что это был редкий момент, когда он говорил не как тренер, не как старший боец, у которого была цель унизить меня, а как кто-то близкий. У кого за плечами тоже были свои поражения.

Я не удержался и вдруг начал говорить. Словно что-то прорвалось внутри меня.

— Знаешь… Упорство... это вроде неплохо, но иногда просто не получается идти дальше. Раньше так было. Я… — я сделал паузу. Не нужно было рассказывать ему слишком много. Он и сам не понял бы. — У меня никогда не было в этом опыта. В жизни, я имею в виду. Я всегда пытался избегать таких вещей. Был убеждён, что лучше просто остаться в стороне. Что так безопаснее.

Мои слова повисли в воздухе, и, что удивительно, Дамин слушал. Его взгляд не прерывался, но чувствовалось, что он не осуждает.

— Никогда не был хорош с другими. Мне куда проще было находиться одному. Знаешь, как это… просто чтобы никто тебя не трогал. Я жил так долго. А теперь вдруг всё будто перевернулось. Будто ты должен стать сильнее, хотя понятия не имеешь, как. Это сбивает с ног.

Говорить это было странно. Я не привык делиться своими мыслями. Но что-то в его взгляде, в том, что он молчал и слушал, давало мне ощущение, что я могу продолжать.

— И вот я здесь. Сражение, магия, мечи... Всё это мне кажется чем-то чужим. Но, похоже, у меня нет выбора. Надо справляться. Просто иногда хочется, чтобы кто-то сказал — ты всё делаешь правильно.

Когда я закончил, понял, что удерживаю дыхание. Медленно выдохнул, глядя на него. Внутри осталась лёгкая дрожь, ожидание того, как он отреагирует.

Но, к моему удивлению, он мягко улыбнулся. Это было так неожиданно, что я даже почувствовал лёгкое замешательство. Улыбка была настоящей, тёплой, почти дружеской.

— Ты странный, — произнёс он наконец, спокойно, без насмешки. — Все тут только и делают, что кричат, бьются, выплёскивают ярость, а ты отвлекаешься на мысли. Забавно, знаешь? Не такой, как остальные.

Его голос вдруг стал другим — мягче, чем у кого-либо в этом месте. Уже не было резкости, грубости.

— Может, это и к лучшему. Тебе не обязательно становиться такими, как все здесь. Просто пойми — тебе нужно сосредоточиться. Найти своё место. И если у тебя получилось хоть что-то сегодня, значит, ты уже начал свой путь.

Я смотрел на него, не веря в то, что это всё сказал Дамин. Но его голос, его взгляд... Он был прав.

Каждый день был похож на предыдущий. Вставал я рано, иногда даже раньше, чем звонил колокол. К этому режиму я уже привык, как-то незаметно он стал для меня нормой. Ещё пару месяцев назад подобное казалось чем-то невозможным, но теперь вставать на рассвете, разминаться, тренироваться, добивать себя до изнеможения на тренировочном поле стало обыденностью.

Я старался не отвлекаться ни на что лишнее. Углубился в тренировки, учил основы магии, повторял движения с мечом, снова и снова разбирал свои ошибки. Нельзя было сказать, что я стал выдающимся бойцом, но мне казалось, я двигаюсь вперёд. Пусть и медленно.

С окружающими я почти не говорил. Часто наблюдал за ними со стороны: как они работают вместе, как смеются над шутками, которые мне иногда даже не были понятны. Чувствовал себя чужим в этом мире, как будто я здесь случайно, проходящим насквозь, ненужным. Впрочем, в этом не было ничего нового для меня. Одиночество всегда сопровождало меня и в той жизни. Никогда не умел находить друзей, сближаться с людьми. Что изменилось бы здесь?

Я только учился. Всё ради этого. Знакомства, разговоры, вечерние застолья юнцов, которые воспринимали всё это как первый шаг к славе, меня не интересовали. Каждый вечер я просто садился в сторонке с какой-нибудь книгой в руках, погружался в слова, пытаясь разобраться в мире, где я оказался.

Первые месяцы были особенно тяжёлыми. Еда, хоть и питательная, была далека от того, к чему я привык в своей прошлой жизни. Грубая, тяжёлая пища угнетала, а боль в животе стала моим постоянным спутником. Но через время я адаптировался. Я начал есть, не замечая вкуса, — еда превратилась в топливо, не больше. Даже язык я наконец стал понимать лучше. Первые недели я мог изъясняться лишь сужениями фраз и жестов, теперь же мой акцент хоть и не исчез полностью, но позволял мне более-менее говорить.

Однако характер мой остался прежним. Я так и не стал общительным. Мне не было весело в шумных компаниях, всё так же избегал разговоров, которые казались пустыми. Как и в прошлой жизни, я оставался замкнутым интровертом, больше предпочитающим одиночество, чем людей вокруг.

Осень закончилась, и вместе с ней ушли последние тёплые дни. Погода начала меняться, становилось ощутимо холоднее. Я видел, как крестьяне вокруг готовились к зиме. Над полями поднимались маленькие дымки костров; люди собирали урожай, набивали амбары под завязку, а рабы таскали мешки с зерном или сушили овощи под строгими взглядами надзирателей. Все торопились. Лица их были сосредоточенными, усталыми, местами даже отчаянными.

Я видел это и чувствовал их напряжение. Мне засыпались мысли о том, как сложно здесь было жить зимой. Как они выживали? Ресурсы, еда, тепло — всё это казалось настоящей роскошью в таких условиях. Даже мы, бойцы на тренировочных площадках, это чувствовали: порции постепенно становились меньше, а колючий ветер загонял холод под кольчугу.

В один из таких холодных дней я сидел на скамейке, листая старую книгу. На её потрёпанных страницах была описана магия, а точнее, различные заклинания начального уровня. Я почти не понимал всего, что читал. Одновременное удержание заклинания и боя мечом всё ещё давалась мне с трудом, но я постоянно возвращался к тренировкам, пытаясь освоить это.

Однако моё чтение прервал голос, который я узнал сразу.

— Ты что, снова уткнулся в книжку?

Передо мной стоял Дамин. Его голос, как обычно, звучал грубо и резко. Он посмотрел на меня сверху вниз, качая головой, как будто только что увидел меня впервые.

Я поднял взгляд, чуть нахмурив брови.

— А что такое? — пробормотал я.

Он сел рядом, выдохнул с явным раздражением, хотя в его глазах я заметил что-то странное. Слишком мрачное. Обычно он шутил или поддразнивал меня, но в этот раз выглядел почти подавленным.

— Скажу прямо: тебя переводят, — сказал он, глядя мне в глаза, словно проверяя мою реакцию.

— Переводят куда? — я нахмурился сильнее.

Он замолчал на мгновение, а затем тяжело вздохнул, будто не хотел говорить.

— В разведку, — сказал он наконец.

Моё сердце будто на секунду перестало биться.

— В разведку? — тупо переспросил я, до конца не веря.

— Да, салага, — продолжил он, его голос всё ещё звучал непривычно подавленно. — Знаешь, что это значит?

Я медленно покачал головой.

Он продолжил, буднично, как будто говорил о чём-то совершенно обычном:

— В разведку посылают на самое дно. Это те, кто проверяет земли, заражённые нежитью. Ты слышал о ней?

Я медленно кивнул, чувствуя, как нервы внутри начинают тревожно подёргиваться.

— Нежить — это те, кто когда-то умер. Жертвы проклятия богини. Они не могут умереть. Они ходят, гниют, но ненавидят всё живое. Эти твари бродят повсюду, в заброшенных деревнях, проклятых местах. А разведчики проверяют их и докладывают. Только живыми возвращаются единицы. Редко кто вообще возвращается.

От его слов меня всего передёрнуло.

— Но почему я? Я испытываю трудности даже на тренировках. Я… я ведь не готов! — мой голос дрогнул сильнее, чем я ожидал.

Он посмотрел на меня с выражением, которое, похоже, было смесью сочувствия и тяжести.

— Не готов? — хмыкнул он, но без издёвки. — Почти никто из разведчиков не готов. Загоняют всех, кто не показал хоть чего-то стоящего. Это их способ избавиться от балласта. Если честно, ты здесь никому не нужен.

Эти слова ударили сильнее, чем меч. Я судорожно пытался собрать мысли, стиснув зубы.

— Но я что-то сделаю. — Его голос вдруг изменился. Он стал чуть мягче, будто это кто-то другой. — Это мало вероятно, но тебя могут ещё и перевести в горнизон, эти люди проверяют окрестности королевства или замков. Не обещаю конечно, но постараюсь.

Я поднял на него глаза. Паника внутри немного угасла, но оставила за собой тяжёлый, болезненный осадок.

— Спасибо. Но… Думаю, если должен идти, я пойду, — выдавил я наконец, чувствуя, как внутри стучит ужас.

У меня было странное чувство. Всё равно терять нечего.

Декабрь начался с резкого похолодания. С неба почти ежедневно сыпался снег, укрывая землю тяжёлым белым покрывалом, словно сама природа пыталась заморозить этот мир. Я уже привык к холоду, но с каждым днём становилось всё труднее — одежда промерзала, а кожа на руках трескалась от мороза. И вот, как и ожидалось, в один из таких морозных дней меня официально перевели в разведку. Меня вызвали утром, в холодный серый рассвет, чтобы сообщить об этом.

Я прощался с тренировочным полем, не испытывая ни печали, ни привязанности. Здесь я чувствовал себя словно тенью, невидимой для остальных. Теперь же, как мне казалось, эта тень отправлялась туда, откуда почти никто не возвращался.

Форма, которую мне выдали, отличалась от привычных тренировочных доспехов. Лёгкие рыцарские латы блестели на слабом зимнем солнце, хотя этот блеск казался мне скорее насмешкой. Шлем был тяжёлым, с ограниченным обзором, а за спину накинули длинный красный плащ, который обозначал, что я отряде разведки. Всё это, конечно, выглядело впечатляюще, но я знал, что внешний вид значения не имеет. Эти доспехи не защитят от того ужаса, который нас ждёт.

В лагере рыцарей разведки было около тысячи воинов, но даже при таком количестве напряжение ощущалось в воздухе. Это были не обычные бойцы, а те, кто были отправлены сюда, словно на безнадежность. Многие скрывали страх за громкими словами, за шутками и смехом, но я видел это в их глазах. Мы были пушечным мясом, но не все это знали.

Мне выделили группу из десяти человек. Они выглядели куда опытнее, чем я: закалённые лица, уверенные взгляды, грубоватая обыденность в движениях. Но их разговоры выдавали сомнения. Пока мы готовили коней, я слышал, как они обсуждали, что вот они такие такие сильные бойцы, что их отправили в разведку. Один из них громко сказал:

— С нами ничего не случится! Мы же рыцари, черт возьми! Посмотрите на нас! — его самодовольный голос привлёк внимание остальных.

— Нас отправили сюда потому, что нам доверяют! Мы элита. Боги на нашей стороне! — подхватил другой, пытаясь поднять боевой дух группы.

Но я знал правду. Это была ложь, которой они пытались обмануть себя. Как и говорил Дамин, почти никто из разведчиков не возвращался. Мы были здесь лишь потому, что нас было не жалко.

Внезапно взгляд мой зацепился за знакомую фигуру, которая спокойно направлялась к нашей группе. Это был Дамин.

Я с трудом поверил своим глазам.

— Ты? — вырвалось у меня, когда он подошёл ближе. — Что ты здесь делаешь?

Он ухмыльнулся в своей типичной манере и, казалось, вот-вот бросит какую-нибудь колкость, но вместо этого сказал:

— Я иду с тобой. Вот что я придумал.

Мне показалось, что я ослышался.

— Что? — переспросил я, моргая. — Ты? Но ты же... ты элитный воин! Ты даже охранял короля! Что тебе вообще делать в разведке?

Я знал, что Дамина уважали. Он был столичным рыцарем и служил в королевской охране — одном из самых престижных отрядов в армии. Такие, как он, не отправляются в разведку. Это место для тех, кто оказался бесполезным.

— Заткнись, — бросил он, проигнорировав мои вопросы. — Это не важно. Просто будем считать, что я решил развлечься.

Его слова удивили меня ещё больше, но что-то в его голосе заставило не задавать лишних вопросов.

Мы направились в путь — десять человек, по колючему морозу и глубокому снегу. Лошади хрипели, пробираясь по заснеженным тропам, их дыхание превращалось в обманчиво тёплый пар. Долго мы шли по одной из тропинок, который скоро будет не виден. Часто я наблюдал заброшенные дома, которые скорее всего скоро разрушаться. Под вечер, мы зашли в лес, он был тихим, слишком тихим. Только наши голоса и стук копыт по мёрзлой земле нарушали эту давящую тишину.

Рыцари из моего отряда продолжали беседовать, пытаясь поднять боевой дух. Один из них громко шутил:

— Да что там эта нежить? Сдохшие кузнецы?! Ха! Мы видели куда хуже. У нас у всех хватит сил, чтобы разобраться с парочкой гниющих мертвецов.

В этом дружном смехе я слышал отчаяние. Громкие слова не могли скрыть их страха. Я молчал, как и Дамин, который ехал позади меня. У него на лице застыло спокойное выражение, как будто всё, что происходило, его совcем не волновало.

Снег усиливался, небо стремительно темнело, хотя день ещё не подошёл к концу. Зима словно торопила ночь занять её место. Наконец, сквозь мрак и деревья стал виден наш пункт назначения. Оказывается мы были по типу горного леса и сверху и я наблюдал

Заброшенный замок.

Он выглядел мрачным и зловещим, словно сам пропитывал воздух вокруг себя страхом. Высокие, полуразрушенные башни вздымались в небо, словно застывшие вопли в вечности. Каменные стены осыпались местами, оставляя большие проломы, а внутри витала тёмная пустота, которую невозможно было рассмотреть до конца. На фоне белого снега и тёмного горизонта замок выглядел, как тлен, застывший в этом мире.

— Привал, — сказал один из рыцарей, когда мы добрались до подножия холма перед замком.

Мы привязали лошадей, разожгли костёр, стараясь согреться, хотя ветер пытался выдуть последние теплые искры в нашей крови. Приготовили что-то из сухпайка, что каждый из нас нёс с собой. Запах еды показался мне странным, у него было что-то металлическое, неприятное. Наверное, это нервы влияли на мои чувства.

— Завтра утром пойдём в замок, — сказал командир отряда, подавив зевок. — Сейчас спать. Ночь будет холодной.

Я сидел у костра, не отрывая взгляда от мрачного силуэта замка. Ещё не зайдя внутрь, я уже чувствовал, что быть там будет хуже, чем снаружи. Над нами витало что-то... неправильное.

— Не переживай, — раздался голос Дамина. Он сидел рядом, смотрел на огонь. — До завтра ещё много чего может случиться.

Хоть его слова звучали подбадривающе, я чувствовал в них скрытый смысл. Они как будто говорили мне, что переживать нужно будет завтра, причём всерьёз.

Ночь спустилась, словно гигантская тяжёлая пелена, накрывшая нас мраком и холодом. Только пламя костра едва отгоняло темноту, рисуя на лицах танцующие тени. Мы сидели вокруг огня, пытаясь согреваться, но холод пробирался прямо к костям, напоминая, что этот мир нас не примет. Обсуждения разгорелись будто сами собой– все рыцари поочередно говорили, словно это могло отвлечь их от мыслей о замке позади нас, чья тёмная, угрюмая громада подавляла взгляд каждого.

— Завтра это всё закончится, — бросил один из рыцарей, высокий воин с шрамом через всё лицо. Его голос был хриплым, он явно пытался убедить больше себя, чем остальных. — Мы всё осмотрим, докажем, что замок пустой, и уйдём. Нежить? Пф, слышали мы эти бабушкины сказки. Они существуют лишь в легендах.

— Ты так уверен? — вмешался другой, тоньше и моложе. — Тут ведь разведка. Могли сразу выслать зачистку, но нет, почему-то послали нас. Что-то их всё-таки беспокоит.

— Да хватит бред нести, — подхватил третий. — Мы — воины, а не трусы, чтобы верить во все эти ночные кошмары и проклятья. Нежить... Боги с нами. Они защитят.

Слова, казавшиеся громкими, на самом деле звучали пусто. Каждый знал — вера в богов не спасёт. Войска разведки — это сборище тех, кого не жалко, кого отправляют умирать ради меньшего риска для остатка армии.

Я почти не вмешивался. Сидел в стороне, крепче сжимая меч, стараясь не выдать дрожь в руках. Длинный силуэт моего красного плаща тянулся в темноту, как кровь, растёкшаяся на замёрзшей земле. Единственным, кто не участвовал в этих напыщенных разговорах, был Дамин. Он сидел поодаль, неподвижный, как статуя. Если кто-то пытался втянуть его в разговор, он лишь перекидывал короткие фразы, сухие и уклончивые.

Но вглядываясь в него, я поймал себя на мысли: его спокойствие пугало. Лицо было мрачным и каменным. Ни капли нервозности или сомнений. И это ощущалось как плохой знак — ведь если даже Дамин молчит, значит, блуждаем мы на самом краю пропасти.

Огонь трещал, и угли танцевали в ночи.

— Эй, ты, салага, — неожиданно выкрикнул однажды кто-то из бойцов, кивая в мою сторону. — Ты почему молчишь, а? Как тебя там звать?

— Ёсимура, — выдавил я, стараясь скрыть нервозность.

— Ёсимурра! — протянул громко рыцарь со смехом, не пытаясь даже произнести правильно. — Ну, как тут тебе? Не то поджилки трясутся? Слышал, ты новенький, совсем зелёный.

— Оставь его, Ирин, — бросил другой, будто устал от издевательств. — Пусть сидит. Если что, нежить сначала его съест, потом нас.

Под дружный смех я только сильнее стиснул меч. Эти шуточки про нежить выбивали почву из-под ног. Казалось, что каждое упоминание этой твари приближает её.

Разговоры постепенно стихали. Один за другим рыцари готовились ко сну, укутавшись в свои плащи. Мы уже были готовы разойтись, когда тихий, едва слышимый звук нарушил спокойствие.

Ш-ш-ш...

Я вздрогнул, хотя сперва принял это за игру ветра, но следующий...

Топ-топ-топ!

Как будто кто-то пробежал за нашими спинами, сквозь снег. Все вскочили, хватаясь за оружие. Один из рыцарей, старший в отряде, поспешно поднял факел, оглядев пространство вокруг. Свет метался, освещая каждый куст, каждую ветку, но никого не было видно.

— Ветер, просто ветер, — пробормотал один, дрогнувшим голосом, но остальные молчали.

— Это не ветер, — возразил другой. — Слишком громко для ветра.

— Может, волк? Лось? Мы же в лесу, народ...

Сомнения в голосах звучали всё громче. Все переговаривались, сначала предполагая, что это животное; потом кто-то предположил, что это может быть заблудившийся крестьянин. Но никто не произнёс самое очевидное предположение: что это была они.

— Давайте... Давайте шлемы наденем, а? — предложил один из рыцарей.

Все тут же последовали совету. Я поспешно натянул шлем так, чтобы его сталь полностью закрывала лицо. Это помогало скрыть выражение испуга, хотя холод внутри растекался ещё сильнее. Мой меч казался мне слишком тяжёлым. Руки едва не дрожали.

— Успокойтесь, — подал голос Дамин, его ровный, бесстрастный тон пронзил страх. — Все при оружии. Следите за периметром.

Его слова едва подействовали, но хотя бы заставили нас собраться. Однако в следующий миг всё рухнуло.

ВЕТСХ! Глухой треск. Что-то ударило меня, выбивая воздух из лёгких. В следующее мгновение я увидел ужасный силуэт прямо перед собой.

Он был человеком. Или, точнее... когда-то был. Полусгнившее лицо, отвисший рот, из которого скользила тёмная слюна. Гнилые ткани на его теле, разорванный кожаный доспех, обвисшие кишки, выпадающие наружу, как будто с внутренностями он давно распрощался. В руках тяжёлый ржавый топор. Нежить.

Её пронзительный взгляд будто замораживал кровь, а запах гниения вонзался прямо в нос, вырывая весь воздух.

Он поднял топор, замахиваясь.

— ААА! — Я закричал, не думая, просто подняв меч. Инстинкт был быстрым, но топор ударил сталь так, что мои руки пронзила жгучая боль.

Он снова сделал выпад, но я резко откатился в сторону, с трудом удерживая равновесие. Вновь замах — я бросился вперёд, обрушив клинок на его гнилую руку. В неё впилась сталь, но существо лишь завыло, продолжая двигаться.

— Отойди! — крикнул кто-то правее, и в следующее мгновение огромный меч рыцаря одним мощным ударом разрубил нежить напополам.

— Здесь нежить, нам нужно отступить! — разнеслось по кругу. Все заметно нервничали.

Дамин поднялся, его лицо оставалось спокойным даже при этом крике.

— Всем молчать. — Его голос был низким, но резким, как сталь.

Вся группа инстинктивно замолчала.

— Проверяем весь периметр, — твёрдо продолжил он. — Разделяемся по двое. Смотрим внимательно. Любое движение — докладывать.

Я тяжело дышал, сжимая меч так, как будто это единственное, что удерживает меня от смерти. Дамин резко посмотрел на меня, и в его взгляде я увидел смешанное чувство — смесь того самого спокойствия и чего-то ещё.

— Идёшь со мной, салага, — бросил он.

Тьма кругом казалась всё плотнее и безысходнее.

Я шёл за Дамином, сжимая в руке факел. Огненные языки плясали на кончике дерева, но мне казалось, что даже пламя сейчас светит чересчур тускло. Мы двигались медленно, из стороны в сторону, как охотники, высматривающие добычу. Вот только теперь мы вовсе не охотники. Мы становились добычей.

Снег поскрипывал под нашими ногами, и этот звук, насколько знакомый в другое время, сейчас казался громким, вызывающим. Тьма расступалась впереди нас, открывая лишь чуть больше видимости, но всё равно каждый шаг будто нырял в неизвестность. Я вспоминал атаку нежити — её зачарованные, полусгнившие глаза. Они смотрели прямо в душу, словно читали мои страхи.

Дамин шёл рядом, ни разу не оглянувшись на меня, хотя я всё время чувствовал его тяжёлую, невидимую силу. Его прежняя уверенность, словно доспех, отталкивала страх, но сейчас в его плечах было что-то — еле заметное напряжение. Это заметил даже я.

Подойдя к заваленному снегом дереву, Дамин резко остановился. Я чуть не наткнулся на него.

— Возьми меч… Но не опускай факел, — пробормотал он, чуть поворачиваясь ко мне. Голос его был тихим, но в этом тоне я впервые услышал… не страх, нет. Беспокойство.

Я перевёл взгляд на его ладонь, сжимавшую рукоятку оружия. Она чуть дрожала. Это мелькнуло быстро, как тень от пламени, и наверняка другой бы этого мог не заметить. Но это был Дамин. Он никогда не дрожал.

— Ты... — начал я, но он вдруг заговорил раньше:

— Слушай, Ёсимура. Если встретишь нежить, бей её быстро. Без раздумий. Она медлительная, но она сильная. И она знает, куда ударить. Не думай, что ты сможешь свернуть с пути, если она на тебя нацелилась. Она...

Он замолчал, будто не хотел продолжать. Маленькая пауза заставила мороз пробежать по моей спине.

— Ты понимаешь, что из всех, кто пошли сейчас на осмотр периметра, кто-то не вернётся к костру?

Эти его слова въелись в меня. Я почувствовал, как кровь застыла в венах.

— Ты... зачем ты это говоришь?! Наши напарники тоже ходят сейчас! Мы должны их собрать! Зачем ты нас всех разделил?! Это же отчаяние! Это СМЕРТЬ!

Не выдержав больше, я прошёл вперёд на шаг, чтобы оказаться лицом к лицу с ним. Факел в моей руке задрожал, как и мои мысли.

— Отмени приказ, пока не поздно, — сказал я, почти задыхаясь. — Мы должны вернуться и отправиться в этот чёртов замок утром, как было решено. Это безумие! Мы теряем людей ни за что, даже не вступив в бой!

Дамин резко обернулся ко мне. В его глазах горела сталь. Мы встретились взглядами, и мне стало ясно: никто, даже в эти моменты ужаса, не мог переубедить его.

— Ты думаешь, я не понимаю, что может произойти? — прорычал он, понижая голос до шёпота. — Я считал, что видел всё. Что я готов. Но даже я сейчас...

На его лице на мгновение мелькнуло то, чего я раньше никогда не видел — настоящий страх. Но он тут же подавил его в самом зародыше.

— Никто не отменит приказ. Мы разведка, а не испуганные дети. И наши жизни — это плата за то, чтобы остальные остались живы. Если ты хочешь выжить, держи факел повыше, чтобы наши лица не утонули в тени.

Я хотел ответить, хотел спорить, но в этот момент плотная мертвая тишина была нарушена.

Шорох. Едва заметный, затихающий. Но этого хватило.

Дамин резко поднял лук, но замер. Моё тело замерло вместе с ним, словно внутри меня зажглась тревожная сирена. Вскоре мы подошли к невысокому кустарнику, и освещённый огнём факел заставил меня застыть.

Перед нами на снегу лежал труп. Молодой парень. Он был измождённым, будто его жизненные силы высосали до последней капли. Советовать ничего было не нужно — его глаза, расширенные в ужасе, навсегда остались застигнутыми тем, чего никто из живущих не должен видеть. Это был всадник. Искатель приключений. Или самозванец, или же.... Заблудший.

Факел в моей руке задрожал. Сердце ухнуло куда-то в живот, когда я осознал, что молодой парень перед нами уже мёртв. Лёгкий пар всё ещё поднимался из его раны, словно тело не успело совсем остыть. Глаза парня, широко раскрытые и полные ужаса, будто вопили без звука.

Но это было не самое страшное.

В нескольких шагах от тела, полускрытая тенью, я увидел движение. Я рад был бы сказать, что это показалось, что я ошибся... но нет. Что-то медленно сгибалось и разгибалось над его трупом. Сначала я увидел плечо, покрытое прогнившей тканью. Оно двигалось рывками, неестественно, как сломанный механизм. Затем появилось что-то, что должно было быть затылком — с остатками серых, клочковатых волос. И, наконец, когда существо обернулось к нам, я увидел его лицо. Или то, что от него осталось.

Почерневшая кожа, висящая лоскутами. Нижняя челюсть едва держалась, один глаз отсутствовал, а во втором горела мерзкая, позвякивающая искра жизни, которой не должно было быть. Руки — длинные, словно вытянутые в муках, — держали объедки от тела парня. Его осколенный меч всё ещё был воткнут где-то в снег рядом с ним.

Нежить. Она грызла ему горло.

Я не смог сдержать резкий вздох ужаса, факел едва не выскользнул из моей руки. Ноги приросли к земле, холод пробежался по спине, хватая меня за горло цепкими когтями страха.

— Чёрт...— тихо выдохнул я, не отрывая взгляда от существа.

Дамин не шевелился. Его рука медленно потянулась к мечу. Даже он, казалось, задержал дыхание.

— Не двигайся, — шёпотом бросил он через плечо.

Но это было уже лишним. Как только я отметил, что моя неровная тень от факела упала на нежить, оно остановилось. Всё мгновенно замерло, будто время рухнуло на пол. Этот хрипящий звук, с которым оно кромсало плоть, прекратился, и голова существа резко дёрнулась в нашу сторону. Ее глаз — единственный, тусклый, как гнилое болото, — впился прямо в меня, как иглой, и всё внутри моего тела инстинктивно сжалось.

— УДАРЯЙ! — рявкнул Дамин, но я стоял будто в ступоре. Пламя моего факела задрожало сильнее, его свет стал ещё более неуверенным.

Нежить не ждала. Она выпустила из рук то, что осталось от трупа парня, и одним прыгучим рывком устремилась в нашу сторону.

Дамин рванул вперёд быстрее, чем я успел понять, что произошло. Его меч высвистел из ножен так, что мне показалось, воздух разорвался. Прежде чем существо успело добежать до меня, он встретил его клинком. Ржавый топор нежити, которым это существо теперь размахивало, отскочил ударом, и Дамин одним движением разрубил его пополам.

Я смотрел, как обе половины существа падают на снег, подёргиваясь в агонии, издавая зловещие, грубые звуки скорее похожие на кашель. От головы до ног меня пронзил липкий, колючий страх.

— Это не место для мечтаний, салага, — выдохнул Дамин, повернувшись ко мне. Его меч, забрызганный чёрной жижей, всё ещё был в руке. — Пошли. Идём сейчас же.

— Но мы должны... мы...— мой голос дрожал, как и всё моё тело.

— Молчать, — резко отрезал он. — Мы идём к костру. Без споров.

Того Дамина, который мог отбросить любую шутку или ухмылку, больше не было. Его лицо, холодное, сосредоточенное, было похоже на камень, а глаза… Страх где-то в глубине его глаз ещё горел.

Обратно мы шли быстро, стараясь двигаться более-менее тихо, хотя мои шаги то и дело тонули в снегу слишком глубоко, а дыхание вырывалось тяжелее, резче. То, что я видел… нежить, поедающую труп парня… это перед глазами не исчезнет никогда.

Когда мы подошли к костру, я сразу понял, что что-то не так. Вокруг него сидели лишь пятеро. Четверо — из десяти.

Словно холод вдруг стал ещё более удушающим.

Оставшиеся смотрели на нас с тревогой. Один из них почти сразу спросил:

— Где остальные?

Дамин вгляделся в их лица, обводя взглядом каждого. Он промолчал. В какой-то момент он только сказал:

— Мы это обсудим утром. А сейчас все замолчали и не отходим от костра.

Все замерли. Казалось, никто не хотел признавать, что пять человек ушли и не вернулись.

Я сел чуть в стороне, мои руки всё ещё дрожали, и мне казалось, что меч в моих пальцах сейчас просто выскользнет. Холод вокруг костра пробивался прямо к сердцу, и я никак не мог отогреться.

Они не вернутся, подумал я. Те, кто ушли, мертвы. Те четверо, кто здесь, верят, что остались в безопасности. Но они ошибаются.