Я регрессировал
Я не понимаю…
Прошла уже ночь, а я всё ещё здесь…
Неужели это просто сон?
Или перед смертью передо мной промелькнули воспоминания?
Но если так…
Почему всё кажется таким реальным?
Всё идёт точно так, как я помню.
Сёстры заснули в слезах…
Братья молча переживали нашу потерю…
А Тереза, как и в моей памяти, держалась стойко, несмотря на горе.
Всё повторяется.
Я думал, что, как только этот день закончится, я потеряю всё и погружусь в вечный сон.
Но вопреки логике этого «сна» я проснулся — и увидел рядом спящих братьев.
"Я не понимаю… почему я всё ещё здесь?"
Сны не длятся так долго…
Как и предсмертные видения…
Если на то пошло, это больше похоже на возвращение в прошлое.
Я чувствую боль утраты…
Дышу воздухом, будто впервые…
Слышу стук собственного сердца…
Неужели это правда?
Но… почему?
За что мне эта вторая chance?
Тилл искал ответы.
Но сколько ни копался в памяти — ничего, кроме одной догадки.
— …Ледяной Дракон. Это он сделал так?
— Его проклятие перенесло меня сюда?
Но вместо отчаяния на его лице появилась улыбка.
— Если это реально… то не проклятие, а второй шанс!
Он сжал кулаки, и осознание нахлынуло, как свежий ветер.
Ему дали возможность всё исправить.
Как и говорила сестра, еды почти не осталось.
Рису — на пару горстей, сбережений нет, рынок закрыт из-за чумы.
Торговцы почти не приезжают, а те, кто решается, заламывают цены. На наши гроши не хватит.
Чума продлится ещё три месяца, прежде чем придёт помощь.
Церковь. Только их магия, благословлённая богами, может очистить проклятие.
Но они не уничтожат его источник — Лича, наславшего на деревню эту напасть.
Личи используют тёмную магию, а её легко отследить.
Отчаяние жителей питает их силу.
Тёмная магия воняет гнилью… и привлекает животных, особенно собак.
Если я уничтожу проклятие, это спасёт не только деревню, но и моих родных.
Выбора нет.
Завтра братья и сёстры начнут голодать.
Я должен действовать.
Отец был кузнецом, но заказов почти не было — деревня слишком мала, чтобы привлекать воинов.
Чтобы прокормить семью, он брался за любую работу — посуда, инструменты, что угодно.
Я, как старший, должен был перенять его ремесло…
Но так и не закончил обучение.
После его смерти мои попытки ковать были жалкими.
Я был никудышным кузнецом.
Пока не встретил его — своего лучшего друга, мастера клинка.
Он научил меня истинной сути этого ремесла…
И со временем я стал искусным оружейником.
Сам делал мечи, доспехи…
Но никогда не показывал отцу.
Не приходил к его могиле, не говорил, что стал мастером.
Вместо этого мои руки покрылись кровью от жизней, отнятых моими же клинками.
Я не смел смотреть ему в глаза…
Не мог простить себя за то, кем стал.
Убийца.
Отец редко ковал мечи… но когда брался, творил шедевры.
Его работы были искусством.
Но слава и богатство прошли мимо нас.
Я так и не понял почему…
Но даже так он оставался для меня величайшим мастером.
Однажды он выковал меч, который считал своим лучшим творением.
Он сиял в кромешной тьме и рубил деревья одним ударом.
Но в прошлом нам пришлось продать его, чтобы выжить.
Отец говорил:
"Меч можно продать, если это спасёт твоих братьев и сестёр."
Но для меня это было предательством.
Я до сих пор жалею о том решении.
Мы променяли последний шедевр отца на еду, которой хватило лишь на месяц.
Я мог бы стараться больше.
Мог бы быть достойным сыном.
Но теперь, с этим шансом, я использую меч так, как он задумывался.
"Клинок существует, чтобы защищать свою жизнь и тех, кто дорог."
Так говорил отец…
И сегодня этим мечом я спасу деревню.
Меч, висевший у кровати родителей, всё ещё сиял.
Он был прекрасен…
Раньше я не понимал, почему отец называл его совершенством.
Но теперь, с опытом кузнеца, я вижу правду в его словах.
Даже как украшение, он сверкал остротой, будто звезда в пустоте космоса.
— Отец, ты не сказал, для чего создал этот меч. Может, хотел продать… или передать как наследство…
— Но как и любой клинок в этой кузне, я использую его, чтобы спасти семью.
Сняв меч со стены, я приложил лезвие ко лбу, ощущая его ледяное прикосновение…
— Позволь мне искупить прошлое… Дай стать лучшим сыном.
Я чувствовал его…
Эмоции, вложенные отцом в этот клинок.
Закалённый. Сильный. Непреклонный.
Он дышал, как зверь…
Сегодня я сотру проклятие с этой деревни и отомщу за родителей.
Спустившись вниз, я увидел Терезу за готовкой.
— Тереза, я ненадолго выйду.
— К-куда? В деревне же чума! — её голос дрожал от беспокойства.
— Я знаю. Но мне нужно узнать, что происходит. Если что-то случится, я сразу вернусь.
Я говорил твёрдо — так, чтобы она почувствовала опору.
— Л-ладно… Но что это у тебя на поясе? Меч?
— …Просто для защиты.
— Будь осторожен.
Она выглядела так, будто не спала всю ночь.
Мне стало больно за неё.
Несмотря на вчерашнюю потерю, она держалась ради младших.
Видеть её такой…
Испуганной…
Растерянной…
Беспомощной…
Я не мог остаться в стороне.
После смерти родителей тяжесть легла и на её плечи.
Раньше я был слишком слаб, чтобы заметить её страх.
Но теперь я видел — она боялась больше меня, но скрывала это.
Сейчас я должен быть её опорой.
Подойдя, я обнял её.
— Всё будет хорошо… Мы справимся вместе.
Её слёзы капали на мою рубашку.
— Я здесь… Я не оставлю вас.
И тогда она сломалась.
— Мамы и папы больше нет… Мы остались одни. Я… я не знаю, что делать.
— Не бойся. Что бы ни случилось, я защищу вас. Я никуда не уйду, Тереза. Обещаю.
В прошлом я не смог бы сказать этих слов.
Но теперь у меня есть шанс.
— Обещай, что не оставишь нас, как они…
— Обещаю.
Я не обнимал её так со дня её смерти.
В последний раз я нашёл её на пороге вечности…
Изуродованную… с выколотым глазом…
Этот кошмар не стереть из памяти.
Перед смертью она улыбнулась и заставила меня пообещать…
Жить.
То обещание было эгоистичным… но я сдержал его до самого конца.
Один лишь этот образ снова пробудил во мне страх.
Я больше не потеряю семью.
На улицах деревни царила чума.
Крысы бегали по дорогам.
Вороны клевали останки сожжённых трупов.
Людей почти не было видно.
— …Чёртов Лич.
В деревне жило около пятисот человек.
За шесть месяцев чума унесла триста жизней.
Сейчас третий месяц… погибло уже пятьдесят, включая моих родителей.
Я должен остановить это. Сейчас же.