Последствия

Деревня Посеки, словно обрамленная живописным кольцом природы, располагалась в форме окружности и была защищена от внешних угроз прочным частоколом. Этот деревянный забор, высотой с человека, был не только защитой, но и символом единства местных жителей. Он был покрыт мхом и лишайником, напоминая о том, что здесь живут люди, которые ценят свою землю и готовы защищать её.

В центре деревни возвышалась одноэтажная ратуша — сердце общины. Её крыша из соломы была слегка покосившейся, а стены, выкрашенные в светлый цвет, со временем потемнели от дождей и ветров. От ратуши расходились тропинки, образующие улицы, которые вели к домам местных жителей. Эти улицы были узкими и извивались между домами, как реки, протекающие через ландшафт. В дождливую погоду они превращались в маленькие ручьи, по которым стекала вода, унося с собой грязь и листву.

Большинство домов были одноэтажными, с низкими крышами и маленькими окнами, обрамлёнными деревянными рамами. Некоторые из них имели второй этаж, где располагались спальни или небольшие мастерские. Дома были построены из дерева, которое местные жители добывали в окрестных лесах. На стенах виднелись следы времени: трещины и потемневшие участки, свидетельствующие о том, что каждый дом хранил в себе истории своих хозяев.

За частоколом простирались поля, окружённые небольшими заборами от диких животных. Эти поля были основным источником пропитания для жителей деревни — здесь росли злаки, овощи и фрукты. Но сейчас поля выглядели заброшенными: дождь лил без остановки, заливая их водой и превращая в болота. Вдали виднелись силуэты деревьев, их ветви гнулись под натиском ветра.

Большая часть деревни располагалась на возвышенности, что позволяло избежать затоплений во время сильных дождей. Однако некоторая часть находилась в низине, ближе к бурной реке, которая протекала неподалёку. Река сейчас бушевала, её воды поднимались и размывали берега, угрожая затопить всё вокруг. Сильный ливень не прекращался ни на минуту, заливая улицы и создавая ощущение неумолимого стихийного бедствия.

Дождь усиливался. В деревне началась суматоха. Почти все мужчины из деревни собрались возле русла реки и укрепляли баррикады. С неба сыпались мелкие капли, превращаясь в поток, который лился с крыш домов, образуя лужи на грязных тропинках.

— Быстро несите бревна! — кричал староста, его голос перекрывал шум дождя.

— Староста! Мешки с песком кончаются! — крикнул один из деревенских, вытирая с лица струи воды.

Сквозь гущу дождя можно было увидеть, как деревенские женщины и дети, укрывшись под тёплыми платками, спешно собирали всё, что могли — старые ведра, тряпки и даже кувшины. В воздухе витал запах сырости и тревоги.

— Так, рубите деревья для подпорки брёвен! — отдал приказ староста, указывая на ближайший лесок, где сосны свистели под порывами ветра.

К нему подбегают два мужика из деревни, их лица были запачканы грязью и каплями дождя.

— Я отдал приказ бабкам и деткам, чтобы разжигали котлы. Боюсь, запасы еды на сезон холода резко под уменьшатся. Если использовать запасы, отложенные в дань милостырю Барону, то проблем будет меньше.

— Да подожди ты, сейчас не до этого. Пусть готовят из того, что есть. — отмахнулся староста и переключил внимание на проблему реки. Вода в русле уже поднялась выше обычного уровня, бурля и пенясь, она угрожающе приближалась к берегам.

— Так, кто копает траншеи около частокола? — продолжал староста, его голос звучал всё более напряжённо.

— Жены, наши, за лопаты взялись. Справятся! У нас большая часть деревни на возвышении стоит, так что начали копать в низине. — ответил один из деревенских, указывая на группу женщин, которые с азартом работали под дождём, несмотря на холод и ветер.

— Понял. — староста тяжело вздохнул, его взгляд скользнул по темным облакам, которые нависли над деревней.

— Сезон дождей начинается раньше положенного. Если он продлится долго, то боюсь, что баррикады воду не остановят, поля затопит! — рассуждал староста.

Ветер свистел между деревьями, словно предвещая беду, а капли дождя стучали по земле в ритме тревожной симфонии. В каждом сердце чувствовалось беспокойство о будущем, о том, что может произойти с их домом и урожаем.

Мужики понемногу окружили старосту и начали задавать вопросы, их лица были полны тревоги.

— Гневается высший, святого человека в его храме нет! — промолвил один из них, его голос дрожал от страха.

— Проблемка на реке есть! Рыбаки говорят, вода уже дня три назад поднялась. Дождь, как на зло какое-то, идёт со стороны течения реки. Из-за чего, та и норовит с берегов выйти. Староста, я боюсь, наши баррикады воду эту не сдержат до конца сезона! — сказал потрёпанный мужик, его глаза полны отчаяния.

Несмотря на свои лохмотья, он выглядел довольно умным, и староста прислушался к нему, чувствуя растущее беспокойство в толпе.

— И что ты предлагаешь? — спросил староста, стараясь скрыть свою собственную тревогу.

— За рекой есть расщелина в низине... С пещерой... Шагов 25 от нас... Если бы мы могли получить разрешение церкви на выкоп траншеи, тогда проблемы с лишней водой решились бы... Но там земля Высшего... — говорил мужик с паузами от холода, его голос звучал всё более неуверенно.

На улице хоть была и не минусовая температура, но сильный ливень и промокшая одежда подкашивали некоторых мужиков. В особенности тех, кто дольше всего находился на улице. Вода стекала по их лицам и смешивалась с грязью, образуя потоки, которые быстро уносились в образовавшиеся лужи. В воздухе стоял запах сырости и гнили, а ветер свистел, пронося с собой холодные капли дождя.

Староста огляделся, его взгляд был полон усталости. Вокруг них раскинулись поля, из которых лишь кое-где торчали стебли пшеницы, склонившиеся под напором дождя. Деревья на горизонте гнулись под порывами ветра, а серое небо сгустилось до такой степени, что казалось, вот-вот обрушится на землю целая буря.

— Не... В нашей деревне нет служителя церкви. — задумался староста, его голос звучал с нотками безысходности.

— Степан с Гаврушей пришли? — продолжил староста, надеясь на чудо.

— Да, видел их за частоколом. — ответил кто-то из толпы, его голос был полон растерянности.

— Ну-ка сюда их, живо! Почему эти двое не работают, а? Мне ещё с ними поговорить надо. Если через 300 ударов в сердце их тут не будет, выпарю! — разгневался староста, его лицо покраснело от ярости.

— Бегу за ними! — ответил тот же голос из толпы, спеша выполнить приказ.

Тощий мужичок выбежал из толпы в сторону частокола. Он споткнулся о камень и упал в лужу лицом. Но боясь гнева старосты, быстро поднялся и побежал дальше. В скором времени он привёл Степана и Петю.

— Староста! Вы нас звали? — с ходу воскликнул Степан, его голос звучал с нотками паники.

— Чтоб вас через вымя! Где вы обалдуи, шляетесь? — сердито спросил староста, его терпение иссякло.

— Мы, староста, ходили к человеку тому. — ответил Петя, стараясь оправдаться.

— И что он сказал? — спросил староста, его голос стал настойчивым.

— Так мы не знаем. Дома его не было. — ответил Степан, его голос дрожал от волнения.

— Время-то окаянное. Что ж ему не сидится то... — размышлял староста, его взгляд стал пустым от безысходности.

— А что это вы, староста, ругаетесь значит? Что-нибудь известно по милосдарю Барону стало? — спросил Петя с недоумением, в его голосе слышалась нотка страха.

— И да, и нет. Тут... Речь в другом. Коли он и правда человек Высшего. То нам нужно разрешение его... На траншею для отвода воды. — ответил староста, его голос стал более спокойным, но полным тревоги.

— А так что ли вырыть нельзя? — спросил Степан, его голос звучал с надеждой.

— Ты что, вообще из ума выжил? Ты где живёшь, твою кобылу? Земля эта под присмотром Всевышнего. И только с разрешения слуги его мы можем тут что-то либо сделать. Или ты на костёр захотел? — разгневался староста, его глаза сверкали от ярости.

— Ну нам же барон давал разрешение же. — ответил Степан с недоумением и страхом в глазах.

— Барон был из знатного рода. Да и имел отношение с церковью. Сейчас же барона нет. — сказал староста с тяжёлым вздохом.

— А человек-то, который от князя, может он? — спросил Петя с надеждой.

— Он в деревне больше не появлялся после того, как ты, окаянный, прибежал сюда. — староста тяжело дышал от сырости и отчаяния.

В это время дождь продолжал лить как из ведра, превращая улицы в ручьи. Лужи на земле были полны грязной воды, а в воздухе витал запах мокрой земли и гнили. Вдалеке слышался гул грома, который напоминал о том, что буря ещё не закончилась.

— Делайте, давайте, вы что можете! А я пойду на поклон к этому с повязкой. Будь то воля Всевышнего, так приду с вестями положительными! А этих, если отлынивать от работы будут, пинками в воду гнать! — продолжил староста с решимостью.

— Не-не-не! Мы сами помочь хотим! — ответил Петя с возмущением.

— Не надо нас гнать! Справимся сами! — согласился Степан с настойчивостью.

— Ну так и за работу, охальники! — крикнул староста с лёгким раздражением и надеждой на то, что они всё же справятся.

Мужики разошлись, кто куда. Работа кипела среди ливня и ветра; они копали траншеи и укрепляли баррикады, стараясь спасти свою деревню от надвигающейся стихии.