Битва при Астии. Часть первая
"Ну, что будем делать, Тодрис?"
Эркюль, убедившись, что войска Булгарона возвратились на территорию своего королевства, также вернулся со своей армией в Новую Лемурию. Вскоре после возвращения, он вызвал Тодриса и задал ему этот вопрос.
Тодрис, обдумав ситуацию, ответил:
"Почему бы не попытаться заключить мирное соглашение? Думаю, они уже поняли, что больше не смогут действовать по-старому. Если мы добьёмся прекращения выплаты дани и подпишем с ними договор о ненападении, этого будет достаточно, чтобы считать нашу цель достигнутой."
"Только вот разве можно полагаться на договор с ними? Ситуация не меняется: варвары все так же держат позиции на севере, и всего в трёхстах километрах от столицы."
Столица Лемурийской империи, Новая Лемурия, представляла собой почти неприступную крепость, окружённую морем с трёх сторон. Однако у этой защиты есть слабое место — сухопутная граница. Чтобы укрепить её, были построены двойные стены, но, несмотря на это, сухопутный участок остаётся уязвимым.
Королевство Булгарон могло в любой момент атаковать с этой стороны, и подобное положение не давало покоя ни Императору, ни жителям столицы.
"Но..." — начал Тодрис.
"Да, я понимаю твои сомнения. Честно говоря, весь смысл этой кампании был в том, чтобы подорвать их силы и устранить угрозу хотя бы на ближайшие десятилетия. Но поскольку этот план не сработал, придётся перейти ко второму варианту. Подготовь мирное предложение."
Эркюль вовсе не стремился к затяжной войне с Булгароном — долгие боевые действия не принесли бы выгоды ни Лемурии, ни Булгарону.
"Тодрис, займись переговорами. Наши условия: прекращение выплат дани, договор о ненападении и, если возможно, открытие торговли."
"Понял, Ваше Величество."
"Мирное соглашение, говорите?" — пробормотал с явным недовольством Король Булгарона, глава клана Котромия и представитель всех булгаронских кланов.
Король находился в огромной шатровой юрте, которую булгароны возят с собой, живя кочевой жизнью. Для них страна была не столько землёй, сколько объединением людей, в отличие от земледельческих цивилизаций вроде Лемурии, для которых территория — это само воплощение страны. Так было и с другими, но не с Булгароном. В представлении булгаронов, государство — это народ, и даже без своей земли, с объединёнными вместе людьми, они все ещё считали себя нацией.
Король окинул взглядом собрание вождей различных булгаронских кланов. По лицам этих лидеров было видно, что мнение на вопрос о мире у каждого своё.
"Друзья мои, что думаете? Стоит ли нам принять предложение мира с Лемурией?" — спросил он, обращаясь к ним.
Королевство Булгарон, будучи союзом кланов, являлось своего рода конфедерацией, где Король был всего лишь представителем. Влиятельный клан Котромия был крупнейшим, но всё же не мог составить абсолютного большинства, и немало других кланов было не слишком довольно его главенством.
Когда Король говорил с вождями как с «друзьями», он лишь подчеркивал свою позицию — не абсолютного правителя, но одного из них, первого среди равных.
Для сравнения, отношения в Лемурийской империи были совсем иными. Если Король называл своих соплеменников друзьями, то лемурийский Император относился к подданным как хозяин к рабам. Придворные империи были под его абсолютной властью, называя его «мой господин», а сам Император распоряжался ими, как слугами. Король Булгарона называл себя «Императором», потому что в какой-то мере он завидовал такому абсолютному строю Лемурии.
"Я считаю, что мы должны согласиться, мой король." — произнёс вождь клана Теритер*, третьего по значимости в Королевстве Булгарон.
С самого начала этот вождь был против конфликта с Лемурией, и во время сражений его клан выделил лишь символическую часть войска.
(П.П: Клан (テリテル, teriteru) скорее всего исковерканное от (テルテル, teruteru). Тертеры (болг: Тертеровци) — династия болгарских царей, правившая Вторым болгарским царством в 1280—1292 и 1299-1323 годах.)
"Ваше Величество, я прошу вас заключить мир. Наши юноши в плену у лемурийцев!" — раздался голос вождя клана Турам, одной из малочисленных групп.
Слабые кланы вроде Турама не могли возразить влиянию Котромия и потому отправили на войну множество своих воинов, и для малочисленных племён такая потеря оборачивалась настоящей трагедией. Услышав вождя Турама, другие слабые кланы начали поддерживать мирное соглашение, как вдруг...
"Я считаю, что мы не должны на это соглашаться." — произнёс чей-то голос.
Все обернулись. Это был глава клана Кром — второго по значимости клана в Булгароне.
"Хм, почему ты так считаешь?"
"Принятие мира будет означать, что мы признали своё поражение. И если мы это сделаем, наше господство над земледельцами ослабнет."
Королевство Бургарон объединяло не только кочевников-бургалонов, но и народы земледельцев, численно превосходящие их. Если эти народы увидят слабость королевства и начнут поддерживать Лемурию, Королевство Бургарон может утратить над ними власть.
"Победы и поражения всегда сопутствуют войне. Наши последние непрерывные победы были скорее исключением. Наш противник — это тот самый жестокий и бессердечный Эркюль, Император Лемурии. Признание поражения только подстегнёт его медленно, но неумолимо выдавливать нас с этих земель. Все же слышали о его ужасных деяниях?" — продолжил вождь клана Кром.
История о бойне на острове Рооса облетела не только страны мессианского мира, но и Королевство Булгарон и Королевство Фарс. Если он так поступил с теми, кто верил в того же, хоть и с небольшими отличиями, Бога, то что же он сделает с теми, кто исповедует другую веру?
Эта мысль внушала многим страх.
"Мы должны победить и показать нашу силу. Тогда Император Лемурии больше не посмеет так легко посягнуть на нас."
"Понимаю... Значит, снова отправим войска?"
"Нет, в этом нет необходимости. Они сами придут к нам, в земли Булгарона. А тут нам на руку будет каждый клочок родной земли. Мы встретим Императора Лемурии здесь и одолеем его."
Король кивнул, довольный этим предложением. Если речь зайдёт о защите родной земли, даже такие неохотные союзники, как клан Теритер, будут обязаны выставить воинов.
"Хороший план. Если мы преклоним колени после единственного поражения, мы оскорбим память наших предков. Мы, гордые и отважные булгароны, никогда не покоримся Лемурии. Переговоров не будет." — торжественно провозгласил король.
Теперь, когда кланы Котромия и Кром были заодно, остальным кланам не оставалось иного, кроме как согласиться. Так Королевство Булгарон отвергло предложение мира от Лемурийской империи.
"Хм… значит, отказались от мира. Ну что ж, придётся атаковать..." — пробормотал Эркюль с тяжёлым вздохом.
Лунария, услышав его слова, спросила:
"Но ведь Вашу Величеству нравится нападать, не так ли?"
"Это верно, когда дело касается оседлых земледельцев. Но наш враг — это конные кочевники, а их мобильность намного превосходит нашу. Моя стратегия на них не действует."
Его стратегия заключалась в том, чтобы всегда сохранять инициативу на поле боя, опираясь на превосходство в манёвренности. Однако при этом лемурийская армия, состоящая в основном из пеших войск, была далеко не так мобильна, как кавалерийские войска Булгарона.
"Когда они наступали, как в прошлый раз, это одно... но начинать наступление, когда все природные преимущества на их стороне…" — проговорил Эркюль, почёсывая голову,
Однако продолжать войну в затяжном формате он тоже не хотел. Эркюль искал способ решить этот вопрос быстрее, прежде чем его силы начнут истощаться.
"Значит, у нас нет шансов на победу?" — с беспокойством спросила Лунария.
"Не совсем так. У нас есть за что зацепиться."
Эркюль не ввязывался в битвы, если не был уверен в возможной победе. Именно поэтому он решился на противостояние с Булгароном.
"Возьмем, к примеру, их кавалерию. Её качество сильно варьируется. Воины из клана Котромия и их союзников отличаются в боевой выучке от остальных булгаронских всадников."
"Отличаются в выучке? Но как так получилось?" — Лунария слегка наклонила голову.
Она хорошо понимала политические нюансы, но военное дело оставалось для неё загадкой.
"Котромия много лет присваивали дань, которую получали от нас. Эти богатства позволили им жить в роскоши, но боевые навыки их воинов ослабли, и это затронуло даже союзные им кланы, которые питались их подачками."
А вот клан Кром, напротив, только недавно стал сближаться с Котромией, так что они до сих пор сохраняли стойкость и привычку к аскетичному образу жизни.
"Плюс, большинство жителей Булгарона — оседлые земледельцы, которых контролируют булгароны. Среди них немало наших единоверцев, и мы уже отправили туда многих монахов. Если удастся использовать это внутреннее напряжение, у нас появится шанс одержать верх."
Для Эркюля полная победа и не требовалась. Достаточно было победить на приемлемых условиях и закрепить таким образом свою безопасность на будущее.
"То есть, получается, ты уже начал какую-то подготовку?"
"Булгароны никогда не были монолитной нацией. Ещё во времена моего предшественника мы потихоньку наладили отношения с несколькими их кланами."
"Ты собираешься поднять восстание?"
"Это вряд ли получится."
То, что некоторые кланы настроены благосклонно к Лемурии, вовсе не значило, что они ей подчиняются. Они просто стремились к выгоде, а вовсе не желали действовать в интересах Лемурии. Поэтому, пока они не окажутся в отчаянном положении, восстание едва ли возможно.
"Но подтолкнуть их к посредничеству или поддержке мира — вполне возможно. А если к этому добавить восстания среди земледельцев, то можно установить мир на наших условиях."
Для Эркюля война оставалась всего лишь средством политики, и он не видел нужды в безусловной победе. Важно было лишь заключить мир на выгодных условиях.
"В любом случае, нам пора начинать действовать. Лунария, я поручаю тебе организовать снабжение. Нам предстоит отправить туда значительные силы."
"Поняла, Ваше Величество."
Спустя несколько недель Эркюль, оставив оборону на границах силам ополченцев, отправился в поход с регулярной армией.
В составе его войска — четыре легиона пехоты, легион лучников, один легион клибанариев и один легион катафрактариев, а также один батальон легкой кавалерии и два батальона конных рейдеров (П.П: или партизан).
Всего 87.600 солдат под командованием Эркюля направилось к границам Королевства Булгарон.