Продолжение обучения

Тем временем Гильвер и Аято достигли условленного места. Перед ними чернела древняя деревянная дверь, опутанная незримыми нитями старинного заклинания. Аято, словно юркая ласка, заметался вокруг, с мальчишеским любопытством разглядывая дверь под разными углами. Бросив лукавый взгляд на Гильвера, он скомандовал:

— Ну что, Гильвер, прикрой мою спину, пока я тут буду выплясывать магический танец!

Гильвер, коротко кивнув, занял позицию, сканируя взглядом окружающую тишину, словно опасаясь крадущейся тени. Аято же, словно фокусник, запустил руку в свой бездонный мешок, извлеченный откуда-то из складок одежды.

— Так-с, не то, не это… и это не подойдет… а вот и оно!

С этими словами он извлек маленький серебристый камень, сверкающий в полумраке, словно осколок застывшей звезды, и бережно поднес его к двери. Заклинание, словно призрачный туман, начало таять под его прикосновением, обнажая спящую древесину.

— Готово! — торжествующе воскликнул Аято, отворяя дверь с победным жестом.

Гильвер и Аято ступили внутрь. Комната встретила их затхлым дыханием веков. Толстый ковер пыли укрывал пол, в углах плела свои сети вековая паутина, а на полу покоились истлевшие книги, рассыпающиеся в прах от одного взгляда. Обыскав комнату вдоль и поперек, они не нашли ни единой зацепки. Аято, обессиленный и разочарованный, опустился на пол, тонущий в бездонном колодце размышлений о местонахождении артефакта.

Гильвер, будто не признавая затхлой власти склепа, пылал решимостью. Взгляд его, острый и цепкий, как у беркута, ощупывал замшелые стены, выискивая ускользающую истину. Пальцы коснулись холодной каменной плиты, и под кончиками он уловил едва ощутимую дрожь, словно стена хранила в себе бьющееся сердце. Присмотревшись, он обнаружил предательскую нить трещины, припорошенную веками пыли – слабый шепот, готовый сорваться в крик.

— Аято, подъем! Кажется, удача улыбнулась нам, — позвал он, не отрывая взгляда от каменного полотна.

Аято, пробужденный от созерцательной дремы, возник рядом бесшумной тенью. Прищурившись, он разделил открытие товарища – тонкую, змеящуюся трещину, словно шрам на лице вечности. Гильвер, извлекая из-за пояса верный клинок, принялся осторожно расширять ее. Камень поддавался неохотно, рождая облачко пыли, но вскоре образовалась узкая щель, из которой повеяло сыростью и тайной.

Объединив усилия, они выломали часть стены, обнажив потайную нишу. В ее сумрачном лоне, на ложе из увядшего бархата, покоился ларец из черного дерева, словно осколок ночи. Крышку украшала сложная гравировка, изображающая переплетенных драконов, чья чешуя мерцала в отблесках факела. Аято, затаив дыхание, словно боялся спугнуть волшебство, протянул руку.

Прикосновение Аято к резному дереву было исполнено благоговейного трепета, будто он касался реликвии, пропитанной духом предков. Ларец оказался неожиданно легок, но источал ауру древней силы, заставляющую кровь стынуть в жилах. Гильвер с нетерпением следил за каждым движением товарища, в его глазах плясали отблески любопытства и надежды.

Аято медленно, словно приоткрывая врата в иной мир, поднял крышку ларца. Внутри, на подкладке из выцветшего шелка, словно драгоценные сокровища, лежали артефакты: свиток пергамента, туго перевязанный нитью, изящный амулет в форме сокола и кольцо из тусклого серебра, в которое был вправлен черный, как сама бездна, камень. Аято осторожно извлек пергамент. Развернув пожелтевший лист, он обнаружил карту, начертанную тонкими линиями, словно паутина. Местность казалась смутно знакомой, вызывая призрачные воспоминания. Он узнал очертания горного хребта, чьи пики пронзали облака, и извилистую реку, серебряной лентой опоясывающую его подножие.

Гильвер, заглядывая через плечо Аято, заметил на карте крестик, грубо выведенный углем. "Что это может значить?" - прошептал он, указывая на зловещую отметку. Аято лишь пожал плечами, его взгляд был прикован к деталям карты, словно он пытался разгадать древний шифр. В глубине души он чувствовал, что эта находка может перевернуть все, что он знал.

Аято поднял амулет, изображающий сокола, раскинувшего крылья в вечном полете. Он был выполнен из неизвестного металла, холодного и странно тяжелого для своего размера. Едва коснувшись его, Аято ощутил мимолетный, покалывающий разряд, словно его коснулся невидимый электрический ток. Гильвер тут же заметил бледность, проступившую на лице друга. "Что случилось? Ты в порядке?" - спросил он с тревогой в голосе.

Аято молча покачал головой, словно отгоняя наваждение, пытаясь стряхнуть с себя липкое оцепенение. Он снова посмотрел на содержимое ларца, и его взгляд остановился на кольце с черным камнем, в котором, казалось, пульсировала тьма. Интуиция, словно шепот из самой бездны, подсказывала ему, что именно в этом кольце заключен ключ к разгадке многовековой тайны.

— Ладно, подержи-ка этот амулет, — Аято протянул предмет Гильверу, — а я пока рассмотрю кольцо, вдруг на нем лежит какое проклятье.

Гильвер подхватил амулет, словно росинку на паутинке, — невесомый, он почти не ощущался в руке. Пока Аято, склонившись, изучал кольцо, Гильвер с мальчишеским любопытством разглядывал свою ношу. Амулет пленил его с первого взгляда, и он, не удержавшись, выпалил:

— Эй, Аято, а можно я его себе заберу?

Аято бросил на Гильвера лукавый взгляд, в глубине которого плескались озорные искорки, и расплылся в широкой, многообещающей ухмылке:

— Конечно, бери его, мой драгоценный лучший друг. Бери.

В голосе Аято сквозила едва уловимая насмешка, но Гильвер, ослепленный очарованием амулета, не стал ломать голову над скрытым смыслом и поспешно надел его. Не прошло и пяти минут, как выяснилось, что на кольце действительно покоилось проклятие, цепкое и злобное, не позволяющее снять украшение с пальца. Медленно, словно предчувствуя беду, Аято и Гильвер покинули душную комнату и вышли наружу, где их уже поджидала банда Черных.

— О, смотрите-ка, заблудшие овечки! — прогремел над площадью хриплый голос главаря. — Похоже, сегодня мы славно повеселимся. И веселье это будет… чертовски громким!

Высокий брюнет, лет двадцати трех, в костюме, скроенном дьявольски элегантно, и галстуком, намекающим на безупречный вкус, возвышался над остальными своими внушительными 188 сантиметрами отборной мускулатуры. В правой руке он держал изящную трость, а в левой – испуганную Элизабет. Рядом с ним, словно два хищных воробья, примостились двое подростков, лет по пятнадцать, не больше. Один – классический ботан в школьной форме и с очками, второй – типичный уличный хулиган в белой футболке и коричневых штанах. И оба, нагло ухмыляясь, источали уверенность в своем превосходстве.

– Кстати, меня зовут Клэр, – произнес мужчина в костюме, словно представлялся на званом вечере, а не перед лицом надвигающейся опасности.

Аято, окинув взглядом эту странную компанию, повернулся к Гильверу с невинным вопросом:

– Интересно, чего этим джентльменам надо? Может, я им приглянулся?

Гильвер фыркнул:

– Не удивлюсь. С твоей-то красотой…

Аято, не обращая внимания на сарказм друга, снова посмотрел на подростков и, словно осенило, воскликнул:

– Слушайте, а вы случаем не пр детям? Мама не заругает, что так поздно гуляете?

Воцарилась тишина. Все, ошарашенные, уставились на Аято. В этот момент очнулась Элизабет. Открыв глаза, она увидела перед собой незнакомых парней – Аято и Гильвера. В полном замешательстве, она попыталась вырваться, вцепившись в Клэра:

– Отпустите меня!

В ответ Клэр со всей силы ударил ее по лицу.

– Заткнись, шваль! – прорычал он и, схватив девушку за волосы, швырнул ее на пол, принявшись яростно пинать ногами. Его напарники лишь заливались смехом, словно наблюдали за комедийным представлением.

Гильвер, не в силах больше терпеть эту жестокость, выхватил кинжал и бросился на Клэра. Клэр, среагировав молниеносно, попытался защититься, но, поняв, что не успевает, пожертвовал левой рукой. В этот момент к Гильверу бросились на подмогу напарники Клэра.

– Эй, Ред, займись-ка тем парнем…

Он не успел договорить. Заостренный до предела меч, словно молния, пронзил голову его напарника. Оглянувшись, он увидел Аято. И в этот раз от дурашливого Аято не осталось и следа. Перед ним стоял воин, смертельно серьезный и готовый разорвать любого, кто посмеет встать у него на пути.