Начало испытания

Толкнув двери, Гильвер шагнул в затхлое чрево помещения, где сырость витала, словно призрак. Перед ним, словно набросанная безумным художником картина, пестрела толпа – от едва распустившихся подростков до увядающих сорокалетних мужчин и женщин. Вдалеке, словно мираж, мерцала сцена, и Гильвер, охваченный недоумением, обернулся к Себастьяну:

– Разве это академия? Где мы?

Себастьян одарил его улыбкой, теплой, как летнее солнце.

– Это испытание. Испытание для поступления в школу магии.

Брови Гильвера взметнулись вверх, словно встревоженные птицы.

– Но я ведь уже прошел вступительные экзамены… Или это проверка перед следующим этапом? И вообще, я собирался в университет…

Себастьян расхохотался, и смех его зазвенел, словно колокольчик.

– Ты прав, письменный экзамен был лишь легким бризом, формальностью. А в школу тебе необходимо, мой друг. Ибо образование твое, увы, подобно выжженной пустыне.

Гильвер промолчал. О деревенском детстве вспоминать не хотелось, а о прошлой жизни – тем более. Лучше не ворошить пепел, не поднимать ненужную бурю. Окинув взглядом толпу, он заметил, что у каждого участника был свой спутник, свой проводник. Минуты тянулись, словно патока, и вот, наконец, на сцене заклубился дым, словно вызванный из преисподней, и из его хаотичного танца возник силуэт. Дым рассеялся, являя взорам юношу с волосами цвета изумрудной травы, в очках, поблескивающих интеллектом, и белоснежном смокинге, словно сотканном из лунного света. Его рост был внушительным – около ста восьмидесяти двух сантиметров, тело – в меру атлетичным. Белые перчатки на руках стискивали предмет, напоминающий микрофон, – жезл власти в этом театре абсурда. В зале воцарилась тишина, напряженная, как натянутая струна, и парень со сцены, кривляясь и посмеиваясь, словно злобный шут, провозгласил:

– Итак, итак… Меня слышно, смертные? Добро пожаловать на второй акт этой трагикомедии! Если вы наивно полагали, что, одолев письменную казуистику, попадете в наш престижный магический техникум, то вас ждет жестокое разочарование. Перейдем же сразу к делу и поведаю вам правила этой безумной игры. Вас разделят на группы по пять безумцев. Команда-победитель, выжившая в этой мясорубке, пройдет в третий тур. Всего вас двести, что означает сорок отрядов обреченных. Каждые десять команд отправятся в разные локации – в разные круги ада, если хотите. Одним словом, это будет королевская битва! И в качестве поощрительного приза мы вручим вам оружие, которое, к счастью, не убивает, а лишь вышвыривает из зала, как ненужный мусор. На этом все! Да начнется резня!

Гильвер погрузился в размышления, пытаясь сплести хоть какую-то стратегию в этом хаосе. До его слуха донеслись приглушенные смешки взрослых, опытных хищников, которые, судя по всему, вознамерились поохотиться на юное мясо. Поняв, что тягаться с этими волками будет непросто, он ушел в себя, словно улитка в раковину. Вдруг перед ним возникли пять дверей, словно порталы в иные миры, окрашенные в разные, кричащие цвета: красная, белая, черная, фиолетовая и зеленая.

– Ах да, чуть не забыл! – раздался голос со сцены. – Вы не сможете выбирать себе команду. Судьба решит за вас. Каждый должен войти в любую из этих пяти дверей, которые и сформируют ваши отряды обреченных. Также строго запрещено помогать участникам других команд. Единственное, что вам дозволено, – это драться! Выживает сильнейший!

Недовольный ропот прокатился по залу, словно предсмертный стон. Планы и стратегии, выстраиваемые людьми, рухнули в одно мгновение, погребенные под обломками хаоса. В углу, словно изваяние древнего бога войны, стоял одноглазый мужчина с темными, как воронье крыло, волосами, одетый в разбойничью одежду, словно сошедший со страниц старинной легенды. На вид ему было около пятидесяти семи лет, рост – около ста восьмидесяти девяти сантиметров. Мускулистое тело словно кричало о грубой, первобытной силе. Он хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание, и прорычал грубым голосом, словно рык раненого зверя:

– Если такие слабаки, как вы, будут там вяло ковыряться, то это будет скучно, как девичник после попойки в дешевом баре! Если вас это не устраивает – валите отсюда! Дайте место настоящим бойцам!

Все замолчали. В зале повисла тишина, густая и осязаемая, словно могильный камень.

Словно повинуясь незримому дирижеру, толпа пришла в движение, словно огромный спрут, раскидывающий свои щупальца в разные стороны. Гильвер, повинуясь внутреннему компасу, потянулся к двери, выкрашенной в цвет увядающей листвы. Страх, липкий и парализующий, цепями сковал его волю, но запретный плод любопытства манил сильнее. Переступив порог, он погрузился в сумрак, словно в омут, ощущая, как колючий холод пронзает кожу тысячами игл. Вскоре мгла отступила, явив его взору призрачные фигуры, застывшие в ожидании.

Среди них выделялась девушка-тень, сотканная из хрупкости и отчаяния: пепельные волосы обрамляли лицо, а в огромных глазах плескался первобытный ужас. Двое мужчин являли собой разительный контраст: один – гора мышц, разрисованная чернильными письменами татуировок на бритом черепе; другой – истощенный юноша в очках, чьи пальцы нервно теребили оправу, словно пытаясь поймать ускользающую реальность. Четвертым был он сам – Гильвер, незваный гость в этом театре абсурда.

Напряжение сгустилось в воздухе, потрескивая невидимыми разрядами статического электричества. Никто не решался нарушить эту звенящую тишину, каждый сканировал взглядом лица, пытаясь вычислить союзников и предсказать предательство. Скрип распахнувшейся двери прорезал мертвую тишину, словно удар хлыста. В дверном проеме возник тот самый парень со сцены, облаченный в безупречно белый смокинг, словно насмехаясь над окружающей тьмой. Он, словно жонглер, небрежно бросил к ногам каждого участника предмет, смутно напоминающий маркер, и кривая усмешка исказила его лицо.

– Ну что, команда «Зеленых», готовы к последнему аттракциону? Ваша сцена – заброшенный парк, где смех давно заглох. Задача проста, как приговор – выжить. Остаться последним, кто дышит. И помните, это всего лишь игра… пока что.

С этими словами он растаял в темноте, оставив их наедине с кошмаром, который неумолимо надвигался. Гильвер стиснул в руке ледяной металл маркера, ощущая, как первобытный инстинкт самосохранения взрывается в сознании оглушительной сиреной. Ему предстояло выжить в этом безумии, вырвать победу из пасти смерти, даже если для этого придется перешагнуть через собственную человечность. 

Маркер в руке Гильвера вдруг взорвался ослепительной вспышкой, опалив зрение искрящимся светом. Когда пелена развеялась, Гильвер с изумлением уставился на свою правую руку. То, что он держал, лишь призрачно напоминало маркер – теперь это был изящный кинжал, словно выточенный из лунного света. В руках остальных тоже проявилось оружие: у девушки – витиеватый посох, словно сплетенный из лозы и звездной пыли, у лысого громилы с татуировкой – кувалда, чудовищная в своей мощи, а у второго – неказистая деревянная волшебная палочка, источающая едва заметное тепло.

– Разве нас не должно быть пятеро? – озадаченно произнёс Гильвер, оглядываясь по сторонам.

Недоумение озарило лица, и они принялись судорожно осматриваться, выискивая недостающего. В этот момент из клубящейся тени возникла фигура и, словно молния, метнулась к Гильверу, прошипев прямо в ухо:

– Испугался, Бах?

Гильвер резко обернулся и увидел человека, закутанного в чёрный балахон, глубокий капюшон которого скрывал лицо за маской из непроницаемой ткани. Около 173 сантиметров ростом, не больше. Незнакомец, кубарем прокатившись по полу, залился безудержным хохотом:

– Боже, видел бы ты своё лицо!

Ошеломлённые взгляды скрестились на нём. Громила, не выдержав, утробно взревел:

– Ты что творишь, придурок?!

И обрушил на голову шутника сокрушительный кулак, словно молот Тора. Тот, скрючившись от боли, обхватил голову руками и проскулил:

– За что, кретин? Я ведь просто пошутил!

Но тут же, словно ужаленный, вскочил на ноги и, ослепительно улыбаясь, произнёс:

– Кстати, я Аято. А вас как?

Девушка с посохом, доселе безмолвная свидетельница словесной дуэли, шагнула вперед, словно расплетая тугой узел напряжения. "Я – Элис," – произнесла она голосом, в котором бархатная мягкость скрывала стальной стержень. "Это – Буян," – кивнула она в сторону амбала, все еще разминающего костяшки, хранящие память о недавней схватке. "А это – Тео," – указала она на обладателя невзрачной палочки, чье лицо по-прежнему хранило отпечаток легкой растерянности.

Аято, казалось, был совершенно не тронут праведным гневом Буяна. Ослепительно улыбнувшись, он повернулся к Гильверу и протянул руку. "Ну же, Бах, не будем же томиться в обидах? Признаю, вышло немного… чересчур. Не смог устоять перед искушением."

Гильвер, после секундного колебания, ответил на рукопожатие. В прикосновении Аято не было и намека на угрозу, лишь искрящееся озорство, почти детское. "Гильвер," – представился он, чувствуя, как ледяной зажим в груди постепенно ослабевает. "Но почему Бах?"

Аято лукаво подмигнул. "О, это ты узнаешь совсем скоро. Поверь, это будет… незабываемо!"