Глава 9.0
Эри умерла через 7 месяцев после нашего расставания. Увяла тихо и быстро, никому не нужный цветок. На её похоронах было несколько человек: её мать, старшая сестра и ещё пара людей, которых я не знал. Они меня тоже не знали. Узнал я о её смерти спустя три дня. Её сестра, которая знала о наших отношениях, удосужилась сообщить мне об этом. Она написала:
"Привет. Я сестра ... . Если она всё ещё не безразлична тебе, приди на похороны."
Она ничего не объяснила, ничего лишнего не сказала.
Мать её обо мне не знала. Я представился как её знакомый с кружка по фортепиано. Эри ненавидела музыку — она говорила, что искусство слишком красиво для такой, как она. Но всё равно училась — из принципа, из упрямства. Играла она так, будто хотела выстучать из каждой клавиши хоть какой-то смысл
Всю церемонию мать Эри рыдала, а её сестра стояла рядом и молча наблюдала за всем. Такое хладнокровие у неё, было для меня новинкой. Я подошёл к ней, поговорил, и из этого выяснил, как она умерла.
В тот холодный зимний день, 15 декабря, Эри стала жертвой нетрезвого вождения. Автомобиль KIA Sephia 2000 года с уже набранной скоростью врезался в неё, пока она переходила дорогу. Она умерла мгновенно, без боли. Такая быстрая смерть... После этого человек за рулём проехал ещё пару метров, врезался в здание и погиб сам. Всё это произошло за одну минуту, две смерти совершенно незнакомых людей.
Всё время я смотрел на её портрет. Ни грусти, ни сожаления. Она была первым человеком, кого я нашёл в мире, полном незнакомых лиц. И лишь одно я помню: то, как мы делили одиночество.
Снег падал с неимоверной скоростью, а ветер был настолько быстрым и холодным, что кровь стыла. Мы с Эри сидели в отеле, грелись. Она прижималась ко мне. Свет в отеле был выключен. Мы лежали в кровати и разговаривали обо всём и ни о чём. Эри было холодно, несмотря на плед и включённое отопление.
Она плакала до этого, её голос дрожал, плечи подрагивали. Я пытался согреть её, но никак не выходило. Несколько раз я спрашивал, как она себя чувствует, но ответ был одинаковым: "Не беспокойся это пустяки."
Диалог был длинным. Когда она уже была заплаканной, в отеле она расплакалась ещё сильнее. Это была поздняя ночь, ночь пятницы, 5 ноября. Разговоры были затяжными и бессмысленными. Мы прожёвывали одну и ту же тему в сотнях слов. Эри запиналась, повторялась в слова несколько раз, пока не скажет всё, что думала. А я подкреплял её, напоминая слова, которые она забывала.
В 3:53 она уснула. Спала, вздрагивая. Ей, наверное, снился плохой сон. А я не спал, всё время смотрел на неё. И казалось, что ничего на свете больше не было.
Эри не любила меня. Она не знала, каково это — любить. За свою короткую жизнь она умерла ещё до меня, ещё до всего, что она пережила. Она завяла. Единственное, что ей оставалось, — это играть на фортепиано симфонию жизни.
Я не знаю, где она теперь. Не знаю, есть ли у завядших цветов шанс расцвести вновь. Но если встречу её в других — узнаю сразу. А пока мне остаётся только одно — не забывать всё, к чему она прикасалась.