Глава 1.0

Yeah, everybody leaves

If they get the chance

And this...

is my chance

Weird fishes / arpeggi — Radiohead

Ещё один серый, ничем не примечательный вторник, словно скопированный с сотен таких же. Я вошёл в помещение. Эта работа была не из самых любимых — работа, заставляющая трудиться среди стен, впитывающих болезни и сожаления сотен людей. Работа не из лучших, но пока платят, мне ничего не остаётся, кроме как делать свое дело из-за дня в день. Работал я в больнице, был одним из докторов, спасатель жизней, так сказать. Но операции пока ушли на задний план.

К счастью, людей было мало, и единственное, что я делал — это заполнял бланки и смотрел за состоянием людей под моим наблюдением. Одной из таких была девушка по имени Рикай. Рикай была небольшого роста, я бы сказал примерно 158 сантиметров. Черты лица её были мягкими и выглядели очень естественно красиво, как скажем, цветок. Волосы её были тёмного оттенка, из-под них выглядывали серые едва видные пряди, видно не крашенные, что вызывало удивление не часто увидишь такое. Они были мягкими на вид, едва достигали плеч и на кончиках слегка завивались. Её кожа была такой же белоснежной, но с лёгкой бледностью. Глаза отдавали голубоватый отблеск, подобно чистому небу, однако были безжизненны. Одета она была в накидку, которые даются пациентам, задержавшимся на лечении дольше, чем остальные. К слову, накидка была так же бела. Всё в ней отдавало аккуратностью и чистотой. По сведениям ей скоро должно исполниться 20.

На ней я и остановил обследование. К счастью, все остальные чувствовали себя прекрасно и были полны энергии, можно сказать, излучали её. Но только Рикай была чем-то огорчена, хотя что уж там — с момента как она перешла под мою “Опеку” она такая всегда, будто застывшая статуя, не умеющая выражать эмоции. Её взгляд скользил по потолку, будто она видела то, что не видно нам. За всё время пребывания в больнице. Она ничего мне не сказала, если не считать отчётов, конечно же. Но что радовало — это то, как она беспрекословно выполняла всё, что я ей говорил.

Иногда мне казалось, что она появилась из ниоткуда. Об этом позже мы обсудили с коллегой. Как оказалось, ни родственников, ни родных у неё не было. "Одна на всей земле". Появилась мысль: девушка-призрак?

Я закончил писать на компьютере отчёты за сегодняшний день, сел рядом с Рикай.

Может, прогуляемся? Целыми днями лежать — не самое лучшее занятие. — сказал я, поправляя халат.

Она посмотрела на меня с лёгким сомнением, но промолчала. Казалось, её не особо привлекала эта идея, но и возражать она не стала. Я ждал ответа, а она всё так же сидела, глядя в никуда. Тишина затягивалась.

— Я не заставляю, — добавил я после паузы.

Некому за ней присмотреть, никто не приходит. Вот я и вожусь с ней, хоть она никак не отвечает. Просто... жалко её.

Я вышел из палаты, думаю, ей нужно время чтобы ко мне привыкнуть, ничего не поделаешь. Я купил томатный сок из автомата с напитками и пару яблок со своей сумки. Родственники выслали пару коробок, до верху напичканных ими, деть было некуда, вот и взял с собой на дорогу. Может, и захочется чего поесть, а они всегда при себе. Войдя в палату, я заново сел на место рядом с "призраком" и начал бережно чистить яблоки. По моему опыту, лучше начинать всё с малых действий.

— Перекуси, когда захочешь, — с этими словами я оставил на тумбочке рядом с кроватью тарелку с почищенными и тщательно порезанными на кусочки и с тем самым купленным томатным соком.

Я вышел из палаты и прошёл дальше по коридору к себе в кабинет. Дел сегодня не оставалось, и что оставалось, так это сидеть в кабинете и заниматься чем-то своим. Весна была в середине своего сезона: солнце светило тепло, воздух, который дул приятным холодком, был в самый раз под такую погоду. Я открыл окна — хотелось освежиться голову от всей этой больничной суеты.

Я не любил находиться тут. Есть одна теория, по которой мы сами придаём значение местам или вещам, и без нашего мнения не было бы того, как мы воспринимаем что-то. Говорят, что сами люди придают местам смысл. Больница может быть местом исцеления или отчаяния — всё зависит от того, кто на неё смотрит. Я смотрел на неё, как на место, где увядают жизни. Честно, я верю в эту теорию. Уж очень она по мне.

Закрыв глаза, я откинулся на спинку кресла. Хотелось бы остановить поток мыслей — но они, как всегда, были сильнее. Одни и те же сцены из прошлого, вспышки воспоминаний, размышления о настоящем. Всё, что происходило вокруг, запускало этот бесконечный внутренний монолог. Такое было: мысли преследовали меня везде и всегда, и многие были не из позитивных. Я знал, что они могут и погубить меня, но всё не мог перестать думать. Будто из крана на меня лилось всякое, зачастую воспоминая, хотя лучше сказать — в голове моей происходила реакция, а катализатором являлось то, что происходило в жизни.