Пора уходящей юности

 — Ты снова здесь? — раздался голос.
В тени большого дерева за домом, тянущего ветви в небо, сидел парень — лет семнадцати, сжавшись в комок, задумчиво уставился в листву, рассеянно теребя травинку между пальцами. Перед ним вдруг возникла девочка, едва двенадцати, с лучезарной улыбкой и лицом, светящимся как у маленького ангела.

— От тебя, как всегда, никуда не скрыться. Хотел побыть один — и всё равно нашлась, — с досадой проворчал он, даже не пытаясь скрыть раздражения.

— Если бы ты действительно хотел спрятаться, не выбрал бы такое место на виду, — парировала девочка, присаживаясь рядом и поджимая под себя ноги.

Парень бросил на неё короткий взгляд и пожал плечами:
— Кроме тебя и меня сюда больше никто не заходит.

Девочка склонила голову, с интересом посмотрела ему в лицо:
— Что же случилось на этот раз? Дай угадаю… Девушка бросила? Нет, тогда бы ты всё вокруг крушил… Может, поссорился с друзьями? Нет, тогда ты бы просто заперся в комнате…

Она перебирала варианты, по-детски искренне улыбаясь, будто играя в загадку. Но потом вдруг остановилась и серьёзно посмотрела ему в глаза:

— Ты снова поругался с мамой.

Улыбка тут же сошла с её лица. Парень вздрогнул, впился ногтями в ладонь, прикусил губу:

— Как ты узнала?— тихо спросил он, не поднимая взгляда.

— Юн, я ведь твоя сестра, — тихо сказала девочка, мягко положив ладонь ему на плечо. — Я, может, многого и не вижу, но всегда чувствую твои мысли.

Юн сжал кулаки, голос дрогнул:
— Хана… мне страшно.

— Чего ты боишься? — спросила она, прислушиваясь к нему

— Что если однажды я всё потеряю? Мне страшно… Страшно, что наш мир может разрушиться. Нет… он уже рушится.

Слова звучали надломлено, его руки заметно тряслись, словно не выдерживая тяжести внутренних бурь. Хана осторожно накрыла их своими маленькими тёплыми ладонями, пытаясь передать ему хоть немного душевного спокойствия.

— Не бойся, — тихо сказала она, — даже если мир разрушится, меня ты не потеряешь. Я всегда буду рядом, Юн.

Тепло её рук проникло сквозь ледяную тревогу, и парень впервые за долгое время перестал дрожать. Медленно он поднял на сестру полный страха взгляд.

— Нет, Хана… Ты не понимаешь… Мама, она... — Юн сжал зубы, будто слова были слишком тяжёлыми. Он не осмелился продолжить, лишь прикусил губу, а глаза наполнились слезами. Он боялся ранить её, разрушить её спокойную улыбку своей правдой.

Хана очень мягко улыбнулась, как умела только она:

— Всё в порядке, братец, — произнесла она, вновь осветив мир своей лучезарной теплотой.

Юн больше не смог сдерживаться — по его щекам хлынули слёзы. Девочка молча обняла его, уткнулась носом в плечо, гладила по спине, повторяя едва слышно:

— Ну что ты, не плачь… Всё в порядке. Всё хорошо…

Вдруг Юн вздрогнул и отстранился, крепко вцепившись в плечи сестры, как будто боялся, что она исчезнет:

— Хана, не уходи! Останься со мной, ты же обещала… Ты обещала, что всегда будешь рядом!

Хана посмотрела ему в глаза — столько нежности и печали было во взгляде:

— Юн, дорогой мой брат… Ты не потеряешь меня. Даже если мир разрушится, я всё равно буду с тобой, не бойся...

Её голос начал затихать, и вдруг тело девочки бессильно опустилось на траву. Юн в панике закричал её имя, пытался разбудить, но Хана не открывала глаза. На крик прибежали родители: мать плакала в истерике, отец подхватил Хану на руки и унёс её прочь, а Юн остался на земле, опустошённый и разбитый.

— Хана! — вскричал он, и в этот миг резко открыл глаза.

Оказалось, это был лишь сон — невыносимо яркое воспоминание о том дне, когда Хана заболела, когда его мир впервые по-настоящему разрушился.

Последняя реплика в его сне, её слова и его — это не было обычным воспоминанием, не было точкой в прошлом… Что это было? Юн знал наизусть тот день, когда Хана впервые заболела. Они действительно встретились тогда под тем самым деревом у дома: он был в смятении, тяжело дышал, терзаемый открывшейся правдой. Тогда Юн только что узнал о том, как мать тайком изменяет их отцу и спускает деньги семьи в азартных играх. Он хотел поделиться этим с Ханой, рассказать всё отцу, но не смог заставить себя. Тогда, в тот день, Хана обняла его, пообещала всегда быть рядом. А он сказал ей только одно, после долгой паузы, отстранившись:
— Спасибо. Сразу после этого Хана внезапно потеряла сознание — рухнула ему на руки, как сломанная кукла, и родители, сломя голову, бросились в больницу. Тогда и стало известно: болезнь, угроза жизни, пустота, появившаяся в их семье…

Но во сне было нечто другое. Юн ощущал, будто сам голос прошлого смотрит ему в душу, а тень не отпускает…

Он резко сел на постели, задыхаясь. Запах ночи, лунный свет, тёплый пот на лбу напоминали — он всё ещё здесь и сейчас.

Выхватив с прикроватной тумбочки телефон, Юн судорожно набрал короткий номер. Дрожащими пальцами едва не выронил аппарат.

— Где она? — спросил, едва сдерживая тревогу.

В трубке раздался сонный, хрипловатый голос:
— Господин Юн, вы маньяк? Без обид…

— Я повторяю: где она? — голос его стал хриплым, вторя напряжению, всё тело было натянуто, как тетива.

На том конце кто-то зевнул:
— В два часа ночи вы серьёзно?.. Дома она. Спит. Всё в порядке.

— Ты уверен? — Юн стиснул трубку так, что побелели костяшки пальцев.

— Да-да, я лично видел, как она зашла домой. Потом не выходила, — парень был спокоен.

— Было что-то странное сегодня? — спросил Юн после короткой паузы.

Наступила тишина. Только гудение линии и учащённое дыхание Юна.
Наконец:
— Странного? В каком смысле странного, господин Юн? — голос чуть напрягся.

Юн тяжело выдохнул, провёл рукой по лицу, пытаясь согнать наваждение.

— Не волнуйтесь, — поспешил добавить собеседник. — Госпожа Ли Хана сейчас занята только работой, даже наблюдать за ней скучно: живёт по расписанию, всё как всегда.

Юн закрыл глаза, совладав с тревогой:
— Хорошо.

— Господин Юн, у вас что-то случилось? — донеслось с того конца.

Юн уставился в окно на рассеянный свет луны, долго молчал, потом почти шёпотом ответил:

— Кен, не задавай вопросов. Просто делай свою работу.

Он сбросил звонок, не давая времени на ответ.

На другом конце провода Кен усмехнулся, сидя в тени своего автомобиля напротив дома Ли Ханы. Фары были потушены, вокруг царила тишина.
Он посмотрел в зеркало заднего вида, где в темноте отражались только его глаза.

— А вы проницательный, господин Юн, — тихо произнёс он, словно разговаривал с самой ночью.

***

— Комната на третьем этаже. Всё включено, — с энтузиазмом рассказывал мужчина, ведя Ариэль по узкому коридору. — Она хоть и небольшая, зато идеально подойдёт студенту: светлая, уютная, район тихий, соседи не мешают. Прямо мечта для одного!

Ариэль остановилась в проходе, скользя взглядом по пустым стенам. Она помнила это место из прошлого — воспоминания перекликались с реальностью, но одно дело услышать истории от ребят, совсем другое — увидеть всё своими глазами.

Маленькая комната, разделённая лишь перегородкой с ржавой ванной и тесным туалетом. Почти в центре — большое окно, дающее много света, но Ариэль понимала: когда сюда заселятся семеро, солнце не сможет осветить этот мрак. Тонкие, словно из картона, стены местами были пробиты, по полу торопливо ползали тараканы, а где-то на кафеле виднелись жёлтые следы ржавчины. Про мебель и говорить не приходилось: пространство пустовало и казалось неуютным.

«Выбрать это место для Лик?.. — мелькнула у неё мысль. — Это даже не антиквариат, а руины! Как они тут жили? И ванна в ржавчине…»
Но финансовые возможности компании Эйриг оставались скромными: другого выбора у Ариэль не было. Она осознавала — это временно. Даже если по-другому поступить нельзя, менять историю группы слишком опасно.

«Иногда я ощущаю себя не ангелом-хранителем, а демоном. Всё, что радует — они не задержатся здесь надолго», — с горечью подумала Ариэль.

Мужчина, тем временем, заметив таракана, нервно прихлопнул его каблуком и поспешно оправдался:
— Есть пара мелких проблем, но они… не такие значительные… Ха-ха…

Ариэль натянуто улыбнулась, сцепив пальцы:

— Нас всё устраивает. Компания Эйриг готова заключить договор аренды, — тихо ответила она сквозь зубы.

Владельцу квартиры не верилось: глаза за очками расширились настолько, что он едва не выронил связку ключей. Эту комнату он не мог сдать уже год, люди убегали отсюда в ужасе, а тут сама судьба, словно в облике этой девушки, решила осчастливить его. Он был готов пуститься в пляс или, на худой конец, поблагодарить её в самый старомодный способ.

— Прекрасно! Вы не пожалеете! — закивал мужчина, почти подпрыгивая на месте. — Эта комната станет для вас настоящим домом. Вы заселяетесь одна? Я слышал, у компании Эйриг появилась новая солистка… Никогда её не встречал!

Ариэль не дала ему договорить, шагнув внутрь и оглядываясь по сторонам:

— Это не солистка, это полноценная группа, — голос её был безэмоциональным и суровым. — В эту комнату заедут все семеро участников.

— Ха-ха… Вы шутите? — нерешительно усмехнулся мужчина, теребя рукав рубашки.

— Нет, — спокойно подтвердила Ариэль, сложив руки на груди.

— Что?! — вскрикнул он, брови взлетели под самый лоб.

Ариэль вновь осмотрела комнату: голые стены, ледяной пол, пустота и запах сырости. Её мысли метались: «Как бы ребята здесь не заболели… Придётся купить хоть какую-то мебель. Но хватит ли на это денег? Вот бы хоть раз высшие силы помогли именно с этим…»

Стиснув зубы ради будущего Лик, Ариэль шагнула вперёд

***

После тех событий семья Ли Ханы наконец-то начала медленно восстанавливать внутреннее равновесие. Серьёзных конфликтов больше не происходило, и для Ариэль это оказалось своевременным подарком — теперь никто и ничто не мешало ей сосредоточиться на своих целях.

Но чувство вины неумолимо преследовало её, стоило только взглянуть на отца Ханы. Он по-прежнему был заботлив — ласково гладил дочь по голове, готовил для неё домашние блюда, в минуты слабости молча приносил Хане сладости или смешные фильмы, чтобы поднять ей настроение и отвлечь от мрачных мыслей. Это тепло и безмолвная поддержка становились для Ариэль испытанием — в её душе нарастала тяжесть оттого, что она не могла всё изменить для этих людей.

Ран же, к удивлению Ариэль, действительно прислушался к словам брата и сестры. Она была уверена, что он упрям, как скала, и сделает по-своему… но после их ночного разговора за бутылкой дешёвого пива, Ран внезапно принял решение: на следующее утро он собирал вещи.

На рассвете в дом вбежала разъярённая мать Ханы — Минсу. Она закатила скандал, обрушив волну упрёков на Юна — мол, тот оскорбил господина Ина, а Хана, по её словам, опозорила семью, позволив себе навлечь гнев важного человека. О собственных поступках — оскорблении дочери при чужих людях, об издёвке и унижении — Минсу и не подумала вспомнить. На её лице не отражалось ни капли раскаяния, и даже сейчас она не нашла в себе сил извиниться за свои слова и поступки.

Впервые отец Ханы не выдержал. Когда он услышал, что его дочь была унижена собственной матерью, им овладели ярость и бессилие.
Срываясь на крик, он высказал всё, что так долго держал внутри: её измену, её пристрастие к азартным играм, все унижения, которыми она покрывала семью. Отец признался, что хранил её секреты ради детей, но не мог смириться с тем, что, когда Хана была в коме, Минсу почти не интересовалась её состоянием. Да, она платила по счетам, но ни разу не появилась в палате дочери, словно Хана уже исчезла из её жизни. Вместо заботы она требовала покорности — чтобы собственная дочь преклонила колени перед чужими.

Отец освобождался от гнёта молчания — слова резали, но в них впервые слышалась искра достоинства. Минсу отреагировала не менее резко: она разом вывалила всю накопившуюся боль — призналась, что ей всегда было противно жить с таким, как он, что в юности она мечтала о достатке и покое, а не о жизни, полной нужды и унижений, как у её родителей-алкоголиков. Она вышла за него лишь потому, что верила — с ним у неё будет новый лучший старт, но всё оказалось иначе. Если бы не беременность, она бы ушла сразу. Он сделал её обычной домохозяйкой, закрыл в стенах этого дома без права на выбор и счастье.

Ссора была бурей — много сказанного нельзя было вернуть назад. После того разговора Минсу уехала вместе с Раном, и с тех пор Ариэль больше её не видела.

В доме воцарилась долгожданная тишина. Воздух был наполнен грустью, но и лёгкостью

Большую часть времени дом Ли Ханы был наполнен тихой, почти осязаемой тишиной. Иногда её нарушал только приход Юна, и в эти минуты, стоило ему переступить порог, напряжение возвращалось в воздух. Ариэль невольно застывала, чувствуя на себе его внимательный взгляд — под этим взглядом ей тяжело было расслабиться, невозможно забыть о том, что она не настоящая дочь этой семьи.

Она изо всех сил старалась вести себя как Хана: повторяла привычные жесты, училась интонациям, старалась угадывать реакции. Но всякий раз понимала, как непросто полностью стать другим человеком, отринув своё прошлое. Спасением для неё становился отец Ханы — его слова служили щитом: он рассуждал, что после долгой комы многое может измениться, и внешние странности дочери объяснял этим. Юн вроде бы соглашался, хотя всегда с тенью сомнения в глазах.

Саму Ли Хану во снах Ариэль так и не видела. Эта загадочная тишина с одной стороны тревожила: ей страшно хотелось поговорить с настоящей хозяйкой тела — получить прощение, поддержку, понять её… Но другая часть выдыхала с облегчением: слишком много вопросов, слишком острых страхов.
Так медленно, день за днём, Ариэль жила в этом доме под именем Ли Ханы, учась быть кем-то другим, читая по чужим движениям новую роль. Время текло своим чередом,

— Ты не смотрел «Властелин Колец»? — удивлённо переспросила Ариэль, устроившись на диване, уютно поджав под себя ноги. Рядом, в домашней одежде, серая футболка помечена давними пятнами от еды, сидел Юн. Его растрёпанная причёска и расслабленный вид совершенно не вязались с образом генерального директора — сейчас он был просто братом Ханы.

Они листали список фильмов, то споря, то смеясь над постерами.

— А должен был? — Юн поднял на неё вопросительный взгляд, заметно не понимая её энтузиазма.

— Это же классика мирового кино! — Ариэль с нажимом взмахнула рукой, будто подчеркивая очевидность своих слов.

Юн, не отрываясь от ноутбука, задумчиво рассматривал постер фильма, морща брови.

— Не уверен… Не думаю, что мне понравится такое, — пожал он плечами.

— Ты так говоришь, потому что даже не пробовал! — надулась Ариэль. — Ну вот скажи, тебе вообще нравится фэнтези?

— Нет, — коротко ответил Юн, не сводя взгляда с экрана.

Ариэль надула щёки, стараясь скрыть насмешливую улыбку.

— Ну и скучный ты человек, — пробурчала она, чуть слышно, отчаянно борясь с хохотом.

В этот момент Юн вдруг взглянул на неё внимательнее, полуобернувшись:

— Хана, когда ты успела посмотреть этот фильм? До комы ты фильмы вообще почти не смотрела — скорее гуляла с друзьями или каталась на велосипеде, разве нет?

Ариэль замерла, внутренне охнув. Вот это беспечность!.. Почему Хана не смотрела фильмы? Конечно, у неё друзья, не как у меня... Что же сказать? Она заметила, что Юн смотрит на неё с подозрением, явно ожидая ответа.

На миг задержав дыхание, Ариэль натянуто улыбнулась и наконец нашла повод:

— Я, ну… смотрела уже после комы, — неуверенно начала она. — Пока помогала отцу в ресторанчике — вечерами было много свободного времени, и я пересмотрела миллион фильмов!

Юн задумчиво кивнул, его взгляд немного смягчился.

— Если выбирать из классики, то лучший вариант — «Шальная пуля» шестьдесят первого года, — сказал Юн, поворачиваясь к сестре с видом эксперта.

— Скукота, — фыркнула Ариэль, складывая руки на груди и делая недовольную гримасу.

— Твой фильм вообще для детей, — съязвил Юн, нагловато приподняв бровь.

— Для детей? Вот уж чушь! — возмутилась Ариэль. — Твой киношедевр я уже видела, отец его по сто раз пересматривает. А вот мой — ты не смотрел.

— Тогда, может, «Дрянная девчонка»? Я его не видел, а друзья советовали, — предложил Юн, листая список на экране.

— У тебя есть друзья? — Ариэль округлила глаза, делая вид, что поражена.

— Конечно есть! — возмутился Юн, защищаясь, будто его поймали на чем-то постыдном.

— Я думала, у директоров только секретари да помощники, а друзей — никаких, — ухмыльнулась Ариэль, наклоняясь поближе.

— Эй! Я не такой уж старый, чтобы остаться без друзей, — Юн воздел руки, протестуя.

В этот момент из кухни, неся тарелку свежайших печений, вошёл отец и с притворной серьёзностью заметил:

— Его лучший друг — это сотрудник Ан, — сказал он, подмигивая Ариэль.

— Отец! — Юн воскликнул с неожиданно детской обидой.

Ариэль не сдержалась и рассмеялась — атмосфера в гостиной стала по-настоящему домашней и тёплой.

— Ох, вы спорите уже целый час, — покачал головой отец, усаживаясь рядом. — За это время уже два фильма можно было посмотреть! Давайте так…

Он взял со стола два карандаша — синий и красный.

— Синий — за фильм Ханы, красный — за фильм Юна. Спрячем и выберем честно.

Отец спрятал карандаши за спиной, ловко перемешал их несколько раз, а потом повернулся к Юну:

— Выбирай, сын. Ты не против, Хана? — мягко спросил он.

Ариэль улыбнулась и покачала головой:

— Нет, я за справедливость.

Юн несколько секунд раздумывал, наконец указал на левую руку отца:

— Левый карандаш.

Отец медленно вынул синий карандаш. Ариэль от радости хлопнула в ладоши:

— Ура! «Властелин колец»! — быстро нажала на плей, включая фильм.

Юн вздохнул с натянутой покорностью, но в уголках его губ мелькнула настоящая, расслабленная улыбка, а отец с удовольствием расположился на диване, подавая каждому по печенью.

***

Высшие силы приходили к Ариэль каждый месяц, и теперь она уже не забывала о своём долге — обязательно посещала храм, чтобы установить связь. Место встречи всегда оставалось прежним, но облик Высший менялся каждый раз: то перед ней являлась юная, необыкновенно красивая девушка, то элегантный молодой мужчина, потом — задумчивый старик или улыбчивая бабушка, иногда — подросток, а однажды перед ней возник ребёнок лет пяти с серьёзными глазами вне времени.

Каждый раз, когда наступал этот миг, Ариэль чувствовала, как душа выскальзывает из её земного тела. В один миг она переставала быть видимой для всех живущих, и в храме оставался лишь призрачный облик — та самая Ариэль, которой она была до смерти. С белой кожей, длинными волосами, спокойным взглядом — не Ли Ханой, а самой собой. Только высшие силы могли видеть и слышать её в этот момент; только перед ними она была честна и без масок.

Каждый раз на встречах Высшие давали ей задания. Иногда это были мелочи: помочь ребятам из группы Lik выбрать стилиста, подсказать верное решение в их споре, мягко направить к успеху. Но бывали и приказы, которые казались Ариэль почти невыносимыми. Одним вечером ей поручили заставить Lik тренироваться так долго и упорно, чтобы они буквально падали от усталости.

Это задание стало для неё настоящим испытанием. Ариэль пришлось идти против всех своих чувств — она убеждала и подталкивала ребят, через силу подавляя сочувствие. После того случая ей было тяжело встречаться с ними лицом к лицу. Оставалась только Най: теперь Ариэль передавала все инструкции через неё, избегая прямого общения, будто могла так скрыться от самой себя.

Именно тогда в ней проснулись ощущения, которые она боялась признавать. Её терзало чувство превосходства, власть над другим человеком. Когда участники Lik изнемождено рухнули на пол студии, Ариэль испытала странный трепет — «Я контролирую их… во мне есть сила…» — эта мысль была пугающей, но завораживающей.
Следом накатывала волна стыда:
«Нет, это неправильно! Я должна их остановить. Но кто я такая, чтобы что-то решать за них?
Ариэль, никаких чувств — у тебя задание. Но ты забыла, кем были для тебя Lik… Ведь до смерти они были твоим светом, они вдохновляли тебя жить…»

Внутренний спор разгорался ярче:
«Они же не смогли спасти меня от тьмы… хотя столько сделали для миллионов людей. Может быть, именно так мы равны? Ведь их никто не спасал — их горе и усталость никто не замечал…»

Такие мысли не давали Ариэль покоя. Борьба между чужим долгом и собственным сердцем делала её уязвимой, разрывала изнутри. Ей было особенно мучительно видеть Lik обессиленными: они лежали на полу, тяжело дышали, и ни у кого не было сил даже поднять голову.
Ариэль вместе с Най молча разносила воду, осторожно протирала их лица влажными холодными полотенцами. В такие моменты ей казалось, что никогда ещё она не ненавидела свои задания так сильно.

— Человеческая глупость не разделяет своих и чужих, — произнёс красивый молодой парень, сидевший на скамье перед статуей Будды. В его голосе звучала усталость тех, кто слишком многое уже видел.

Ариэль устроилась рядом, задумчиво разглядывая лицо Будды, освещённое мягким светом тысячелетних лампад.

— К чему мне это знать? — спросила она, искоса наблюдая за выражением его лица.

Парень повернул голову чуть в сторону, говоря спокойно, без осуждения:

— Ты ведь ангел-хранитель. И душа, что когда-то оборвала свою жизнь. Правда ли тебя никогда не терзали вопросы? О жизни, мире, людях… о смерти?

— Раньше, — тихо ответила Ариэль и опустила взгляд, — я действительно часто думала об этом. Читала, размышляла, искала ответы. Вот только с тех пор ничего не прояснилось. Сейчас у меня и времени нет — работа, жизнь под маской Ханы, ваши эти… нелепые задания. Всё это отнимает у меня все силы.

— Наши задания не бредовые, — слегка улыбнулся парень, — каждое из них важно для тех, кто близок тебе. Каждый поступок, даже случайный совет, меняет чужой путь. Иначе как они станут теми, кем должны быть?

Ариэль сдержанно улыбнулась:

— Ты прав. Глупость человеческая не различает свои и чужие границы… Как и глупость высших сил. Может, они и без наших заданий стали бы собой. Разве не мы сами выбираем своё будущее? Наши поступки, наш выбор…

Парень прищурился и медленно покачал головой:

— Ты противоречишь сама себе. Разве ты сама решила оборвать свою жизнь?

В храме стало на миг особенно тихо.

— Конечно, — выдохнула Ариэль. — Я долго над этим думала, даже… даже читала, как это делают.

Парень внимательно, почти по-доброму взглянул на неё:

— А если бы рядом были другие люди, если бы они что-то изменили, ты бы сделала тот же выбор?

Ариэль замолчала, резко напряглась. Эти мысли никогда не отпускали её до конца. Он прав… Если бы кто-то оказался рядом, может быть, всё было бы иначе…

Она подняла на него глаза, потускневшие, чуть растерянные:

— Если подумать, вы, высшие, повлияли на мой выбор не меньше, чем люди… — тихо сказала она.

Теперь парень замолчал, его взгляд стал серьезнее. На мгновение и в нём можно было прочитать грусть.

— У людей есть фраза, которая мне нравится, — наконец проговорил он. — "С великой силой приходит большая ответственность." Если бы мы могли влиять на все решения… думаешь, мир стал бы другим?

В храме воцарилась тишина, которую нарушало лишь ровное потрескивание свечей и лёгкий шёпот времени, растворяющийся под древними сводами.

— Какое задание в этот раз вы мне даёте? — наконец прервала тишину Ариэль. В её голосе звучало напряжённое ожидание.

Парень спокойно, даже чуть задумчиво ответил:

— Найди Нан Така.

Ариэль замерла, ошеломлённо моргнула. Имя Нан Така звучало в её жизни лишь из редких рассказов: главный хореограф группы Lik, тот, кто был рядом с ребятами с момента их дебюта и до ухода в армию. О нём всегда говорили с уважением и даже трепетом — он был для Lik первым по-настоящему близким взрослым, человеком, который смог их понять и вдохновить.

— Но… разве он не должен вернуться сам? — с сомнением спросила она.

Парень спрятал руки в рукава лёгкого халата, его взгляд скользнул по статуе Будды:

— Нан Так — личность глубоко сложная и многогранная. С самого начала он не хотел работать в компании Эйриг; его долго уговаривали, и лишь потом он согласился. В этой реальности, если ты не вмешаешься, Lik останутся без своего основного хореографа.

Ариэль замялась, задумчиво сцепив пальцы:

— Где же мне его искать?

— Я не знаю, — спокойно ответил парень, не отводя взгляда.

— Значит, мне снова придётся искать в пустоте, как когда-то искала Lik? — в голосе Ариэль прозвучало отчаяние. — Я с трудом нашла их в тот раз… Хоть бы немного информации, хоть направление! Почему бы просто не помочь?

Впервые на его лице смешались усталость и раздражение:

— На то ты и ангел-хранитель. Используй свои способности.

Ариэль вскинулась, опешив:

— Стоп. У меня есть способности?

Парень устало кивнул:

— У всех ангелов есть. Ты не знала?

— Кто мне об этом говорил? И как вообще ими пользоваться?

Он усмехнулся уголками губ:

— Для начала найди их в себе. Определи свою сильную сторону — способности рождаются из того, что тебе естественно. Если ты всегда была остроумна — сможешь видеть больше, чем другие. Если хорошо чувствуешь людей — возможно, научишься читать их мысли. Это твой путь, тебе искать.

Ариэль вздохнула, обессиленно проведя ладонью по волосам:

— Ты правда думаешь, что это поможет? Как мне вообще воспользоваться этой силой?

Парень пожал плечами:

— Разве всему тебя нужно учить? Есть вещи, которые каждый может понять лишь сам. Разобраться в этой — твоя задача.

Ариэль горько усмехнулась:

— Как всё сложно… Даже после смерти проблемы не заканчиваются.

Он чуть приблизился и произнёс уже тише:

— Нан Так раньше был исполнительным директором Эйриг, это всё, что мне разрешено сказать.

Ариэль прошептала, будто мысленно отмечая:

— Значит, кто-то из старых сотрудников компании должен помнить его…

Разговор был окончен. Ариэль медленно поднялась со скамьи, бросив последний взгляд на зал и статую Будды. Она первой вышла из храма, оставив парня в задумчивом одиночестве среди замирающего свечного света.

Однако побыть наедине Высшему удалось совсем недолго. Двери храма распахнулись, внутрь вошёл молодой парень, чья красота словно соткана из утреннего света и чёрного мрамора. Его высокая, стройная фигура была чуть угловата, как небрежный штрих художника на холодном холсте. В чертах его лица сразу угадывалось южнокорейское благородство: заострённые скулы и тонкая линия подбородка, а также широкий, чистый лоб, пересечённый прямыми, густыми бровями, словно выведенными тушью опытного каллиграфа. Миндалевидные глаза — глубокие, излучающие сдержанную мечту, — могли одним взглядом быть суровыми, а затем смягчаться до тёплой улыбки, как мартовское солнце. Чёрные волосы лежали на лбу в лёгком беспорядке, будто он шагнул в храм прямиком из-под дождя или ветра. Его губы, тонкие и загадочные, были чуть приподняты в уголках, словно он хранил неведомую никому тайну.

Незнакомец небрежно скользнул на место, которое только что покинула Ариэль. С развязной ленцой он закинул ноги на соседнюю скамью.

— Скукотища, — проворчал он, откинувшись назад и развалившись, скрестив ноги.

— Кен Си, ты находишься в храме. Будь учтив, — строго заметил Высший, не сводя строгого взгляда.

Парень раздражённо убрал ноги, но его поза осталась вызывающе свободной.

— Не называй меня так, — резко бросил он, чуть прищурив глаза.

Высший кивнул и, смягчив тон, спросил:

— Вижу, ты усердно выполняешь своё задание, Эран. Видела ли она тебя?

Эран фыркнул и, чуть насмешливо улыбнувшись, ответил:

— Она не догадывается, кто я. Честно говоря, не слишком сообразительна. Не понимаю, почему эту роль ангела-хранителя доверили ей.

Высший, опершись руками о колени, покачал головой:

— Ты глубоко ошибаешься, Эран. Она куда проницательнее, чем тебе кажется. С виду может показаться, что мы её контролируем, что она подвластна нам, но это совсем не так. Именно она превосходит нас — даже сейчас она скрывает слишком многое, что нам недоступно.

— Эта девчонка даже не заметила, что за ней следят уже пять месяцев. Вы правда называете это проницательностью? — усмехнулся Эран.

— И я не понимаю, почему она до сих пор этого не заметила, — задумчиво отозвался Высший.

— Всё просто, она глупая. За ней даже скучно наблюдать: работа — дом, работа — дом, никакой жизни, — пренебрежительно пожал плечами Эран.

Высший внимательно присмотрелся к нему, в голосе зазвучала настороженность:

— А всё же в ней проявляются теневые стороны.

— Не думал, что это будет настолько легко, — невесело заметил Эран, загадочно усмехнувшись.

— Не торопи события. Игра лишь началась, — предупредил Высший.

— Ха! Посмотрим, кто ещё победит, — бросил Эран, глаза его сузились, полыхнула тень упрямства.

— Не забывай, Эран: ваша цель с ней одна, — напомнил Высший мягко, но твёрдо.

— Думаете, я это забуду? — голос Эрана стал жёстким, — Я больше не позволю никому управлять моей жизнью. Даже вам. Всё, что я совершил, — на вашей совести, не на моей.

— Ты разрушил свою жизнь сам, — тяжело проговорил Высший. — Мы не толкали тебя в пропасть.

— Однако именно вы забрали у меня то, что было дорого… — глаза Эрана потемнели, губы сжались.

Несколько мгновений длилась тяжёлая тишина.

— Ты уже знаешь своё задание, так почему всё ещё здесь? — спросил Высший, нарушая молчание.

Эран вяло усмехнулся, бросив взгляд в сторону двери

— Ха, так вы хотите, чтобы я ушёл?

— Я просто интересуюсь, — ровно заметил Высший. — Если есть что сказать — говори.

Эран снеся иронию в голосе, вдруг посерьёзнел:

— Недавно состояние сестры Кена ухудшилось. Скажите, вы тоже её… заберёте?

Высший чуть приподнял бровь, внимательно всматриваясь в лицо юноши:

— Ты беспокоишься о ней? — прозвучало это не как упрёк, а как констатация.

Эран резко дёрнул плечом, чтобы скрыть смущение:

— С чего бы? Просто… на всякий случай, чтобы быть готовым.

Высший, опустив взгляд, тихо ответил:

— Её жизнь не в нашей власти. Всё зависит только от неё самой.

Эран раздражённо провёл рукой по волосам, в голосе звенела неуступчивая злость:

— Чёрт, вы когда-нибудь вообще будете отвечать нормально? Говорите, не управляете жизнями, а между тем «её» вы забрали так легко…

Высший промолчал — в его глазах отражался и холод, и усталость.

Эран поднялся резко, деревянная скамья протестующе скрипнула под его весом:

— Сказать нечего… Вот и понятно. Вы, Высшие, только и можете — наблюдать да играть с нами!

Он круто развернулся и пошёл к выходу, стремительно, как ранний ветер.

Высший не стал удерживать — лишь проводил Эрана долгим, проникающим взглядом:

— Удачи, Эран, — прозвучало напутствие уже спинам уходящего.

Когда эхо шагов окончательно стихло, храм окутала новая тишина. Высший тяжело вздохнул, уронив голову на руки.

— Человеческая глупость... или глупость Высших? Какой ответ найдёте вы, Ариэль и Эран? Всё теперь зависит от вас… — прошептал он в пустоту, и слова эти исчезли в мягкой дымке святого уединения.

***

Най, тяжело дыша, перехватила коробку поудобнее, поднимаясь вместе с Ариэль по длинной лестнице:

— А он мне говорит: «Нужно проанализировать тексты песен для следующего альбома». Он что, думает, у меня работы нет? — бурчала она, склонившись к Ариэль. — Только представь, что мне ещё надо всё успевать…

Ариэль едва заметно улыбнулась, поправляя коробки в руках:

— У Догчина тоже прилично работы. Сейчас он ещё и с другими группами трудится. Слышала про Никсов?

— Да знаю, что работы у всех больше, чем хватит, — смягчилась Най. — Но меня тоже можно понять! Я не думала, что после дебюта будет так сложно… Мне мало забот с альбомом, так ещё и с ребятами по пятам: отчёты по каждому шагу, гоняюсь по городу за костюмами, таскаю всё подряд... Следить за персоналом приходится. — Она досадливо вздохнула и оглянулась на Ариэль: — А что там с этими Никсами, кстати?

— Да там всё печально, — покачала головой Ариэль. — Внутри группы конфликт, две девчонки поссорились, в итоге альбом, который должны были выпустить ещё три дня назад, так и не вышел. И, конечно же, виноватым в итоге оказался Догчин и вся его команда. Сейчас они как могут собирают хоть какой-то рабочий материал, а материалов почти нет...

— Вот черт… Не знала! — Най виновато опустила глаза. — Я ведь недавно наорала на Догчина.

— Меня теперь компания отправила разбираться с этим бардаком, — с усмешкой добавила Ариэль. — Поскольку я из стаффа компании, считают, что именно я должна всё поправить и всех помирить.

— Разве такие вопросы не менеджеры решают? — удивилась Най, остановившись для очередного передышки. — Слушай, смотрю на тебя и понимаю: тебя используют как полноценного менеджера, а не просто стаффа. Ты и связистом работаешь, и отчёты собираешь, и за всеми специалистами смотришь, и мероприятия организуешь, расписание ведёшь, новых людей находишь, даже общежитие для нас устроила... Ещё и финансы на себе, а теперь уже и с другими группами работаешь. Откуда у тебя сил столько?!

Ариэль дернула плечом:

— Сейчас у компании совсем нет финансовой возможности держать менеджера. Даже зарплату стаффу выплачивают с трудом, в долги влезают. Не думаю, что кто-то новый появится в ближайшее время.

— Но почему просто тебя не назначить менеджером? — тихо спросила Най, с уважением и тревогой глядя на Ариэль.

— Тогда им придётся повысить мне зарплату, — с лёгкой иронией ответила Ариэль.

— Логично… — вздохнула Най и замерла рядом с Ариэль на пороге комнаты, где уже слышались голоса ребят из Lik.

Войдя в комнату, Ариэль и Най сразу ощутили резкий запах пота, перемешанный с аппетитным ароматом только что сваренного рамена. Воздух был густой, пропитанный неумолимой летней жарой

Справа выстроились длинные шкафчики с полками, утыканы одеждой, коробками от еды, банками, бутылками и прочими личными вещицами парней. Втиснулся между ними и компьютерный стол, на котором стоял старенький компьютер — клавиши с затёртыми буквами, по экрану разбегались цветные пятна отражений.

На противоположной стороне две двухъярусные кровати едва угадывались под ворохами скомканных одеял и разбросанных подушек. Под кроватями хаотично были натыканы спортивные сумки и пакеты с одеждой.

Рядом с окном пристроилась еще одна одиночная кровать, такая же неопрятная, и у самой стены, в углу, приютился маленький старенький холодильник. На втором складном столике стояли электрическая плитка и чайник, а на самой плите виднелись следы недавнего кулинарного творчества.

Света было мало: серые шторы крохотного окна лишь еле-еле пропускали дневной свет, но комната будто дышала жизнью.

Парни все сидели на полу, обступив низкий складной столик. На столе паровала большая миска с раменом — настоящий центр притяжения, вокруг которого скапливаются не только палочки, но и шутки, болтовня, смех на полутона. Парни были одеты больше как для сна, чем для дневных дел: белые майки, футболки, кто-то только в трусах, с растрёпанными волосами, смеющимися лицами. Один из них уже ловко разливал рамен по плошкам, другой подтягивался к столу, третий, не проснувшись толком, зевал, прикрывая рот ладонью.

Ариэль, переводя дух от тяжёлой ноши, невольно улыбнулась. Она уловила главное — несмотря на тесноту, неудобства и хаос, здесь царили счастье, командный дух и ощущение большого начала.

— Неплохо вы тут устроились, — с одобрением заметила Най, ставя тяжёлую коробку на пол и с интересом осматривая комнату.

— Здравствуйте, — мягко добавила Ариэль, аккуратно опуская свою коробку рядом. — Комната небольшая, но, смотрю, вы чудесно уместили всё необходимое.

Увидев гостью, ребята на мгновение замерли в растерянности. Янг Нам, опомнившись первым, торопливо вскочил:

— Простите за наш вид! Мы не ожидали вас так рано… Что-то случилось? — озабоченно спросил он, выпрямляясь и нервно оглядываясь по сторонам.

Остальные ребята буквально в один миг вскочили с пола и, прихватив футболки и шорты, стремглав бросились в ванную переодеваться. Най тихо рассмеялась, наблюдая за этим спешным переполохом.

— Всё в порядке, — успокоила она, слегка качнув головой. — Мы просто принесли вам кое-какие новые вещи!

Ариэль открыла одну из коробок и, указывая на аккуратно сложенные комплекты одежды, пояснила:

— Это наряды от стилистов компании. Очень важно всегда выглядеть достойно, потому что скоро вы станете лицом группы, и люди будут узнавать вас в любой ситуации. Будьте готовы к тому, что с сегодняшнего дня образ — это часть вашей работы.

Из ванной первым вышел Дон Сун — аккуратно одетый, с лёгким ароматом свежей туалетной воды. Он мгновенно подошёл к Ариэль и церемонно, с искренней улыбкой, склонился в поклоне:

— Приветствую, госпожа Ли Хана. Прошу прощения за мой прежний вид, — сказал он мягко, всё ещё не до конца отойдя от волнения.

С того памятного дня, как Ариэль спасла Дон Суна, он не скрывал своего особенного отношения. Всегда находил повод помочь ей или выразить благодарность по-своему: приносил завтраки, обеды, ужины, подмечал мелкие детали, был внимателен и заботлив. Дон Сун работал, кажется, с удвоенным рвением, его глаза светились, стоило ему только увидеть Хану. Сердце Ариэль таяло от этого милого рвения, хотя для неё он был младшим из команды, тем, кому она доверяла задания полегче и давала чуть больше времени на отдых.

Но Дон Сун никогда этим не злоупотреблял: наоборот, как только сдавался общий зал, он вновь тренировался, отрабатывал связки, повторял вокальные упражнения. Временами Ариэль приходилось напоминать ему об отдыхе и выгонять домой, на что тот только смеялся и уверял, что останется просто поблизости, ведь всегда сможет чем-то помочь. Его искренность и этот открытый, чуть детский взгляд каждый раз обезоруживали Ариэль — поэтому теперь она даже привыкла к его постоянному присутствию и помощи.

Во время этой суеты Дон Сун смотрел на неё с привычной благодарностью и преданностью. Ариэль, улыбнувшись, мягко похлопала его по плечу:

— Не извиняйся, это мы должны были предупредить заранее. Просто Най очень хотела устроить вам сюрприз, — тепло сказала она, находя тем самым баланс между строгостью и заботой.

Вслед за Дон Суном из ванной стали появляться остальные ребята — теперь аккуратные и посвежевшие, кто-то даже уложил волосы. Все, кроме Янга. Янг Нам, ничуть не стесняясь своего вида, просто уселся обратно на ковёр, привычно закинув одну ногу на другую и бросив короткий взгляд на гостей.

— Кто же мог знать, что вы так долго спите в выходные дни? — с лёгкой насмешкой произнесла Най, сразу устраиваясь между парнями, будто здесь ей и было самое место.

Юг скользнул по ней взглядом, но ответил уже по привычке — более направляя слова к Ариэль:

 — А кто в выходные приходит так бесцеремонно? — отозвался Юг, но в этот момент его взгляд скользнул к Ариэль и задержался на ней. В его глазах мелькнул вопрос, ирония сменилась внимательностью.

Ариэль почувствовала, как её сердце сжалось. Она быстро отвела взгляд, сделав вид, что занята коробками. С того самого дня, когда их взгляды пересеклись впервые, она больше не осмеливалась встретиться с ним глазами. Внутри что-то дрогнуло, словно на краю сознания затеплилось сильное и пугающее чувство. Она невольно вспомнила то давнее ощущение — как однажды уже справилась, подавила охватившие её эмоции.

"Ничего, справлюсь и в этот раз," — твердила себе Ариэль, с усилием делая глубокий вдох.

Комната наполнилась оживлёнными голосами и тихими шумами утренней суеты. Най, поставив коробку на пол, легонько стукнула Юга кулаком по плечу:

— Думаете, мы с радостью поднялись ни свет ни заря в выходной день только ради того, чтобы вас развлекать? — усмехнулась она. — Нас тоже никто заранее не предупреждал. Ариэль позвонила с самого утра: говорит, компания велела передать вам вещи от стилистов, иначе во время ремонта их могли бы счесть за мусор и выкинуть.

На самом деле всё обстояло немного иначе. Ариэль лишь частично передала правду, умолчав о своём истинном желании — увидеть, как ребята живут в общежитии, всё ли у них в порядке. Она прекрасно знала, что могла бы забрать одежду к себе, а потом вручить парням позже, но решила сделать это именно сегодня. Чтобы визит выглядел естественно, попросила сопровождающей стать Най, а та с явным энтузиазмом согласилась — ей и самой не терпелось взглянуть на мужскую часть общежития.

— А почему так внезапно затеяли ремонт? — спросил Кен, лениво крутя палочками лапшу в чашке.

— Вот именно, зачем? — эхом поддержала его Най, с интересом оборачиваясь к Ариэль.

Ариэль, всё ещё оставшись в сторонке, чуть пожала плечами:

— Обычный косметический ремонт, ничего особенного. Говорят, директор лично собирается посетить центр, посмотреть, как мы работаем.

— Зачем директору лично приходить? Случилось что-то? — с подозрением поинтересовался Янг, прищурив глаза.

В этот момент Дон Сун, заметив, что Ариэль не присоединилась к столу, решительно придвинулся, слегка потеснив Юга (на лице того промелькнула недовольная гримаса):

— Присоединяйтесь к нам, госпожа Ли Хана, — пригласил Дон Сун с искренней улыбкой, словно старался разбавить излишнюю официальность.

-Не волнуйтесь это не связано с вами – ответила Ариэль на предыдущий вопрос.

Наконец, она согласилась и, чуть улыбнувшись, заняла свободное место рядом. Кен тут же ловко нашёл пустую тарелку, положил в неё лапши и аккуратно передал Ариэль — в его движениях чувствовалось трогательное стремление угодить наставнице.

Лидер группы ЛИК, Янг, заговорил первым, собравшись с мыслями:

— Госпожа Ли Хана, мы дебютировали всего четыре месяца назад, но уже выпустили два альбома, было столько работы — фотосессии, тренировки… Какие планы у компании на нас дальше?

— Недавно пришло обновлённое расписание мероприятий, — начала Ариэль, задержав взгляд на каждом из парней по очереди. — Через месяц состоится музыкальное шоу “Inrait”. Там будут выступать известные группы: Сайрикс, Блэйк Шоу, Нэйчжикс и другие. В этом году организаторы выбрали для дебютных выступлений несколько новых команд — и вы среди них. Пока ещё не известно, под каким номером вы выйдете на сцену, сколько времени и песен вам дадут, но эти детали скоро уточнят. Ещё с Догчином нам предстоит выбрать ваш репертуар, — она говорила ровно и собранно, но в голосе слышался едва заметный оттенок волнения.

Парни слушали её так тихо и внимательно, что воздух в комнате будто стал плотнее.

— Всего месяц? — мгновенно вспылил Юг, недовольно стукнув палочками о край тарелки. — И вы говорите об этом только сейчас? Времени в обрез, а мы до сих пор не знаем, какие хореографии готовить. Хореограф меняется почти каждую неделю, у каждого свой стиль… Как мы вообще будем выступать?

Ариэль на секунду замерла, затем склонила голову, признавая его правоту:

— Я понимаю, что сообщаю поздно. Но сама узнала только на этой неделе. К следующей постараюсь подготовить всю нужную информацию. Надеюсь, вы сможете справиться — я знаю, у вас получится. К тому же, с хореографом всё тоже скоро решится, он у вас будет — постоянный, — тут она специально посмотрела на Янга.

Янг, нахмурившись, отложил палочки:

— И кто же у вас на примете?

— Да ты мне ничего об этом не говорила, — вмешалась Най, бросив вопросительный взгляд на Ариэль.

— Этот человек раньше уже работал в компании, — спокойно продолжила Ариэль. — Потом ушёл по личным причинам. Но уверяю вас, он сильный хореограф. Думаю, Янг Нам, ты знаешь, о ком речь.

Янг надолго задумался, проведя языком по губам:

— Если это тот, о ком я думаю, он вряд ли согласится снова вернуться. Такой человек за нас не возьмётся.

Ариэль взглянула в упор, её голос прозвучал твёрдо:

— Не переживайте, он согласиться. Он будет вашим хореографом.

Янг не сразу нашёлся с ответом, вновь поднёс палочки к губам, но тут же отложил еду.

— То есть?..

Юг со вздохом покачал головой:

— Ты не понимаешь? Это её работа. Она вывернется наизнанку, но сделает всё и невозможное ради компании.

Сколько бы Юг ни пытался понять Ариэль, каждый раз, глядя на неё, он не мог отделаться от раздражения: в его памяти ещё были обиды за то, через что им пришлось пройти до дебюта.

Янг повторил, почти невольно, чуть тише:

— Работа…

Слово повисло в воздухе, звуча почти приговором. Ариэль на миг опустила взгляд, и по её лицу скользнула тень смущения.

— Юг прав. Это просто… моя работа, — выдохнула она, тихо и печально.

Дон Сун заметил, как в её глазах появилась грусть, и опустил палочки.

Дон Сун мягко обратился к Югу, в его тоне звучала лёгкая укоризна:

— Хен, не будь так резок с нашим стафом. Она ведь старается для нас изо всех сил.

— Для нас или для компании? — съязвил Юг, усмехаясь и устремив взгляд куда-то сквозь стол, а затем тут же повернулся к Ариэль. — Разве я был неправ, госпожа Ли Хана?

Она чуть заметно вздрогнула, потом покачала головой, понизив голос:

— Нет, вы абсолютно правы. Это действительно моя работа, — произнесла Ариэль с неуверенностью, опуская взгляд на свои ладони.

В этот момент оживления внося Сын Хон, неожиданно спросил с привычной жизнерадостностью:

— Так кто же всё-таки будет нашим хореографом?

Янг Нам, не выдержав, хлопнул его палочками по голове — жест был скорее дружеским, чем сердитым:

— Ешь, — буркнул он.

Сын Хон по-детски обиженно почесал затылок, а Най рассмеялась:

— Терпения, малыш Хон, дождёмся решения Ханы — и всё станет ясно.

Се Юн, положив локоть на стол, легко склонил голову на ладонь и вкрадчиво посмотрел на Ариэль. Он заговорил мягко, в его голосе звучала ласковая музыкальность:

— Теперь я понимаю, почему вы принесли все эти коробки.

Ариэль подняла на него взгляд, и их глаза на миг встретились; Се Юн одарил её ободряющей, слегка лукавой улыбкой.

— Если всё это для шоу «Inrait», понятно, почему стилисты были такими дотошными при наших замерах, — проговорил он, хитро подмигнув. — Надеюсь, нам действительно подобрали идеальные костюмы. Не хотелось бы производить первое впечатление… небрежно.

«Вот тебе лис, — невольно улыбнулась она, — хаха однако о как вы будите выглядеть стоит твоего внимания, уверена ты будишь счастлив, но разочаруешься через несколько лет, эх вспоминаю какие они были на разных шоу, разноцветные и забавные в выборе одежд, вызывает у меня смех, так нужно быть серьезной, они еще этого не знают.»

Ариэль подняла подбородок, позволив себе немного озорства:

— Конечно, вы будете настолько неотразимы, что запомнитесь на долгие годы. И себе, и вашим фанатам, — её взгляд встретился с глазами Се Юна, и в уголках губ промелькнула лукавая улыбка.

Яркие вспышки прожекторов, оглушительная музыка, толпа зрителей — всё сливалось для Ариэль в единую бурю эмоций и света. Впервые в жизни она оказалась на настоящем концерте, но не как зритель, а как часть команды — теперь она знала, что такое закулисье большого шоу. Всё внутри трепетало: волнение было на грани с восторгом, каждая клеточка наполнялась вдохновением. Сцена манила, номера групп завораживали, каждое выступление казалось отдельным маленьким чудом.

— Только не говори, что ни разу не была на концерте, — с удивлением протянул Нан Так, склоняясь к уху Ариэль. Они вдвоём стояли за кулисами среди других стаффов, из тени наблюдали за россыпью света и впечатляющими постановками.

 Как и обещала группе “Лик”, выполняя свою миссию, полученную от Высших, Ариэль добилась самого невероятного — заполучила хореографа Нан Така для группы. Это было сложнее, чем любые переговоры: пришлось использовать все возможности компании и помощь менеджера Ким, чтобы узнать, где сейчас работает Так. Когда, наконец, она его нашла, любые уговоры были напрасны — он категорически отказывался:

— Я против возвращения в эту индустрию, — сказал он твёрдо, сжав кулаки. — Не хочу, чтобы меня снова использовали, а потом выкинули, когда им вздумается.

Они спорили долго. Ариэль перебирала доводы, но постепенно в её голосе зазвучало отчаяние. У неё почти опустились руки.

— Господин Нан Так, — сказала она тогда, заставляя себя говорить искренне. — “Лик” могут использовать точно так же, как когда-то использовали и вас... Неужели вы позволите этому случиться снова? Поверьте, я верю в этих ребят. На самом деле, я точно знаю: однажды с ними о к-попе будут говорить не только в Корее, но и за пределами страны. Они станут мировой группой. Музыка поменяет многое — и людей, и мир. Дайте им шанс.

Эти слова вылетели сами собой — и Ариэль сразу почувствовала робость. Самой ей не казалось, что сказанное сможет кого-то тронуть. Но вдруг в глазах Нан Така мелькнула тень сомнения.

— Не завышаешь ли ты их? — тихо, глядя в сторону, спросил он.

Ариэль уверенно встретила его взгляд:

— Нет, — коротко ответила она, и в этом слове перекликалась вся её решимость.

В ответ он смолчал и ушёл. Той ночью Ариэль почти не сомкнула глаз: крутила в голове провал, ругала себя, спрашивала, не сделала ли только хуже. Ведь на карту было поставлено слишком многое — её перерождение, мечта группы, ожидания Высших. Неужели всё напрасно?

На следующее утро произошёл неожиданный поворот. В агентство “Эйриг” вошёл Нан Так. Он подошёл к Ариэль, бросил короткий взгляд и сказал тихо, но твёрдо:

— Посмотрим, что выйдет из них.

В тот момент Ариэль испытала настоящее счастье. Она улыбнулась тогда так искренне — из самой глубины сердца, будто впервые за долгое время по-настоящему поверила и в себя.

Группа не могла поверить своему счастью: легендарный хореограф, о котором они мечтали, стал их наставником. Особенно не верилось Янг Наму, лидеру «Лик» — он знал о Нан Таке по слухам, втихую следил за его творчеством, часами старательно повторяя его танцевальные связки перед зеркалом. Для него Нан Так был недосягаемым идеалом, человеком, которым можно только восхищаться издалека.

Но первые тренировки быстро развеяли ореол восторга. Нан Так оказался невероятно требовательным — мельчайшие детали движений, жёсткие замечания, сложные связки, которые казались невозможными для повторения. Он заставлял бросать вызов собственному телу, и после занятий каждый втайне стонал от боли и усталости. Ребята называли эти тренировки «адскими», иногда с тоской оглядывались на дверь зала, мечтая хоть о минуте отдыха. Построения хореографий едва ли не выходили за пределы человеческих возможностей.

Но в этом была его сила. То, что не удавалось другим хореографам, получалось у Нан Така: он словно видел каждого из участников насквозь, подмечал их самые сильные стороны и раскрывал их на полную. Он не позволял скрываться за чужими успехами — напротив, вытягивал наружу индивидуальность, делал каждое движение говорящим. Хореографии, которыми он награждал «Лик», становились настоящими произведениями искусства, удивительно подходящими именно им.

Ариэль смотрела на это с искренним восхищением. Она улыбалась часто и по-настоящему: на её глазах мальчишки становились сильнее с каждой репетицией, преодолевая себя и друг друга. В прошлой жизни она могла видеть только результаты их упорного труда, наблюдая за ними с экранов. А сейчас была частью процесса — видела, как из боли и усталости рождалась сила, как на глазах творилась новая история. Это чувство — быть соавтором их побед — наполняло её гордостью и неподдельной радостью.

— Нет, никогда не была, — честно призналась Ариэль, чуть смутившись от пристального взгляда.

Нан Так протяжно присвистнул, медленно покачивая головой:

— Интересно… Как ты вообще жила до этого? Слышал, ты даже школу не закончила, в университет не поступала, формального образования у тебя нет. Но тебя всё равно взяли на такую ответственную работу. Мне вот непонятно, что в тебе увидела Ким Хи? Она ведь очень умная женщина, не стала бы принимать глупых решений. Значит, разглядела в тебе что-то особенное… Только вот что ты делала до того, как стать стаффом этих ребят? — спросил он уже серьёзно, с лёгкой ноткой любопытства в голосе.

Ариэль не сразу ответила, её взгляд скользнул по сцене, где уже начинался следующий номер. В ярком свете огней тени артистов казались почти эфемерными — такими же призрачными, как и её прошлое. Внутри всё смешалось: реальность и воспоминания, боль, усталость, желание рассказать и одновременно — отстраниться.

«Как трудно объяснить всё, что случилось со мной… Всё, что было “до” и то, что происходит “сейчас”, — две разные жизни. Что сказать? Что утаить? Устала… к чёрту всё, просто устала…» — промелькнула у неё в голове пронзительная мысль.

— Может, всё это — цепочка случайностей… А может, судьба, — наконец произнесла Ариэль, голос её звенел чуть глухо, но прозрачно. — Объяснить, почему я именно здесь, невозможно словами… До всех этих событий я провела пять лет в коме. Я многое пропустила… Иногда мне кажется, что мой сон длился гораздо дольше. Иногда я даже не уверена — проснулась ли я или всё ещё сплю, — грустно рассмеялась девушка, качнув головой.

 — Хочешь сказать, я в твоём сне? Какая честь! — слабо рассмеялся Нан Так, но смех его прозвучал глухо и немного печально.

Он оперся плечом о стену, будто пытался удержать на себе тяжесть собственных мыслей.

— Чёрт, даже не знаю, что тут ответить. То, что ты была в коме... это действительно многое объясняет, — продолжил он уже тише. — Просто представить не могу, что ты чувствовала, когда очнулась и поняла: жизнь не ждёт никого. Пока ты спала, всё шло своим чередом — без тебя. Теперь ясно, почему ты… такая…

«Жизнь идёт вперёд, не дожидаясь», — внутренне эхом повторила Ариэль, и эти слова резонировали где-то глубоко внутри, пробирая до мурашек. Они казались знакомыми не только телу Ли Ханы, но и истинной душе Ариэль, той, что всё ещё искала путь среди теней прошлого.

— Такая? Что ты имеешь в виду? — тихо спросила она, стараясь сохранить спокойствие, но голос её невольно дрожал.

Нан Так подался вперёд, посмотрел на девушку долгим, испытующим взглядом.

— Я о том, что… ты не выглядишь живой. Работая с тобой, я вижу, как ты выкладываешься ради ребят, почти растворяешься в заботе о группе. Ты всегда смеёшься, всегда внимательно следишь за всеми… Со стороны может показаться, будто ты просто человек, любящий то, чем занимается. Но всё это выглядит как маска. Я долго не понимал, мне казалось — может, это мой самообман? Или, наоборот, мне удаётся видеть больше, чем другим… Но есть ощущение, будто в тебе нет настоящей жизни. Как будто мертвец играет роль живого человека, — сказал он мягко, почти с сочувствием.

Услышав слова Нан Така, Ариэль почувствовала, как по коже пробежали мурашки, а всё тело охватила ледяная волна тревоги. Каждый его взгляд, каждое осторожное слово будто приоткрывали то, что она привыкла прятать от всех — даже от себя самой. «Как… Как он увидел то, что не замечали другие? Кто он такой на самом деле? Он настолько близок к истине, что стоит ему сделать ещё шаг, и он раскроет меня полностью…»

Мысли бушевали, расталкивая друг друга в поисках ответа.
«Я же мертвец, не живой человек… Я только играю роль Ли Ханы, прячусь за её привычками, улыбками… Неужели он способен видеть сквозь маски?» — с отчаянием подумала Ариэль. Всю свою жизнь она виртуозно пряталась под разными личинами, но сейчас её маска впервые дрогнула, сдвинулась — и этого оказалось достаточно для опасности.

Стараясь взять себя в руки, Ариэль внутренне уговаривала себя:
«Спокойно, он не может знать правду. Для него ты Ли Хана, он видит только её. Ариэль по-прежнему укрыта под маской…»
Но предательская дрожь выдавала в ней страх, пальцы нервно сжимались в кулак.

— Хён… — попыталась начать она, но голос оборвался. Ариэль замерла, бессильно глядя на Нан Така. «Что мне сказать? Почему мне нечем парировать? — в сознании пустота, слова не находились. — Нет… Я просто не знаю, что сказать».

— Извини… — негромко начал Нан Так, почувствовав, как между ними густеет напряжение, словно в воздухе повисла невидимая преграда. Его голос дрогнул, но договорить он не успел.

 — Госпожа Ли Хана-аль? — раздался уверенный голос. К ним подошла женщина в строгом чёрном костюме, одна из организаторов шоу. Её деловой облик сразу вносил в разговор нотку официальности. Для Ариэль это появление стало настоящим спасением: внутренняя благодарность вспыхнула мгновенно, ведь появление этой женщины разрядило накал между ней и Нан Таком. Она мысленно выдохнула, тогда как Нан Так, напротив, выглядел уязвлённым — он так и не успел произнести слова, которые явно были ему нужны.

— Слушаю, — ответила Ариэль, быстро возвращая себе профессиональное спокойствие и сосредоточенность.

— Ваша группа, Лик, готова? После следующего номера им нужно выйти на сцену, — уточнила организатор.

— Поняла. Группа готова к выступлению, — коротко отчеканила Ариэль.

— Хорошо. Проверьте их ещё раз и сообщите мне, когда мне следует их представить, — коротко кивнула женщина и без промедления удалилась.

Её каблуки стихли вдоль коридора, вновь оставив обоих наедине.

— Хана… — Нан Так попытался вернуться к начатой теме, голос его звучал мягче, с явным желанием закончить тот непростой разговор.

Но Ариэль резко перебила, не оборачиваясь:

— Господин Нан Так, не говорите никому в компании о том, что я была в коме. Особенно группе Лик.

Он замер на мгновение, потом тихо кивнул, хотя она не видела этого жеста.

— Я тебя понял, Хана, — глухо отозвался Нан Так.

Ариэль стремительно ушла в сторону гримёрки «Лик», решительно погрузившись в работу. За её спиной остался озадаченный Нан Так, смотрящий ей вслед с тяжёлым чувством вины. Он сжал кулаки, мысленно ругая себя:
«Чёрт… Как я мог так её задеть? Она пережила столько, выжила после этого… А я вместо утешения сказал, что она будто мертва…»

Открыв дверь гримёрки, Ариэль сразу уловила густой запах одеколона — каждый из парней явно старался казаться взрослее и увереннее, будто готовился не к выступлению, а к первому свиданию. В помещении царила суета: стилисты и визажисты сновали между ребятами, спешно приводя их в порядок перед выходом на большую сцену.

Кто-то из парней, сосредоточенно хмуря лоб, повторял слова песни, держа листок с текстом обеими руками; кто-то нервно прокручивал отдельные па в углу, будто боялся забыть нужную связку. Небольшой столик у стены был завален спреями, гелями, зеркалами и шуршащими пакетами. Атмосфера электризовалась: волнение, предвкушение, азарт — эмоции висели в воздухе густым облаком.

На фоне всей этой кутерьмы выделялась Най. Лёгкий пучок волос на её голове почти совсем распустился, а тонкая футболка промокла от пота, — капли стекали по шее. Она ловко работала руками, то поправляя кому-нибудь манжеты, то закалывая отлетевшую прядку. Ещё даже не началось выступление, а стаф уже был на пределе.

— Всё готово? — спросила Ариэль, приблизившись к Най, которая как раз возилась с пиджаком на Тхэ Вуне. Во рту у неё крепко зажата булавка — работа шла сосредоточенно и нервно.

— Уже скоро выходить? — пробубнила Най, не вынимая булавку.

— Да. Мне нужно убедиться, что ребята готовы, чтобы я могла дать сигнал организаторам для объявления группы. Вижу — у вас тут почти битва. Извини, что пришлось оставить всё на тебя, — сказала Ариэль, с ноткой истинной благодарности.

В этот момент Тхэ Вун вскрикнул и повернул голову:

— Ай, что там?!

Оказалось, что Най нечаянно уколола его булавкой, пока подгоняла слишком великое плечо пиджака под фигуру парня.

— Стой смирно! — строго велела Най, не останавливая работы.

— Всё в порядке, Ариэль. Я понимаю, ведь кому-то нужно вести переговоры с организаторами и следить за обстановкой снаружи. Поддерживать имидж ребят сейчас — самое важное, — добавила Най, одарив Ариэль понимающим взглядом.

Ариэль ощутила тёплую волну благодарности — ей было важно, что Най не просто разделяет её хлопоты, но и по-настоящему понимает, каково это — балансировать между требованиями сцены и ожиданиями закулисья.

Вдруг помещение наполнил громкий шум — все вздрогнули и моментально обернулись. Янг Нам, заметно нервничая, неловко потянулся за микрофоном, но задел рукавом пиджака край стола. Мгновенно всё пришло в движение: микрофон, несколько баночек геля и расческа с грохотом полетели вниз, устроив настоящий бедлам у всех на глазах.

Ещё не успел утихнуть смех, как с противоположной стороны комнаты раздался глухой звук — Се Юн, плохо рассчитав силы во время растяжки, вдруг завалился назад на спину, и теперь лежал на полу с удивлённым выражением лица, а вокруг торопливо суетились стаффы, пытаясь помочь ему подняться.

Ариэль внимательно оглядела парней: только сейчас, наблюдая каждый жест, она заметила, насколько они напряжены. Руки дрожали, кто-то переминался с ноги на ногу, взгляд метался по комнате — ни один не мог собраться с мыслями. Вдруг Ариэль нахмурилась: кого-то не хватало.

— Где Дон Сун? — спросила она, оглядываясь по сторонам.

— В туалет ушёл, — нехотя ответила Най, следя за ребятами и размышляя, как разрядить обстановку. "И что же с ними делать…" — пронеслась у неё мысль.

Сын Хон судорожно рассмеялся, пытаясь хоть чуть-чуть снять напряжение: — Такими темпами мы скорее сбежим, чем выйдем на сцену, — сказал он с улыбкой, но из-за дрожащих рук его шутка прозвучала особенно трогательно.

Юг Ши вздохнул и провёл ладонью по лицу: — Сейчас, кажется, твоя идея становится особенно заманчивой… Честно, никогда бы не подумал, что сложнее всего не выступить, а вообще выйти на сцену, — признался он, глядя на Ариэль с горькой усмешкой.

Ариэль склонив голову, спросила: — Уже сдаетесь?

В этот момент они встретились взглядом — и невозможно было скрыть тревогу,

-Я вижу вы волнуетесь, это первое ваше выступление на сцене как официальная группа, вы многое тренировались, много трудились, работали, слышала были те кто сбегал во время трейни со спортивных тренировок, однако на вокал все ходили, и сейчас вы здесь, после дебюта ваше расписание было забитым с утра и до ночи, съемки шоу, репетиции, записи песен, вы дебютировали 5 месяцев назад, за это время у вас появилось несколько фанатов, и я уверена сейчас они ждут вас, всё через что вы прошли достойны оказаться здесь, я не могу сказать что все пройдет идеально, и не знаю как вам помочь справится с этим волнением и страхом перед сценой, но я знаю вы справитесь, этого я вам обещаю, просто делайте работу еще лучше и усерднее, представьте что это очередная работа, но выполните ее на высшем уровне.- сказала Ариэль

На мгновение наступила тишина, в которой таилась какая-то невидимая поддержка.

— Не могу понять, вы нас подбадриваете или пугаете? — хмыкнул Юг Ши.

Янг Нам поднял взгляд на Ариэль; благодарность в его глазах была искренней:

— Спасибо… Не думаю, что мы бы справились без вас. Я уже долго был трейни, и за всё это время ощущал себя как будто на одном месте. А с вашим появлением я впервые почувствовал, что двигаюсь вперёд. И не только я. Все мы. Спасибо — всем, кто нас поддерживает.

Парни и стаффы в знак уважения обменялись коротким, почти церемониальным поклоном.

В этот момент, будто ничего не случилось, в комнату, напевая припев собственной песни, вошёл Дон Сун. Он по привычке зашёл слишком громко, замер у порога, увидев, как все притихли и переглядываются.

— Эээ… Я что-то пропустил? — осторожно спросил он, невольно рассмешив всех своим искренним удивлением.

Дон Сун, заметив Ариэль у входа, просиял всеми улыбками и, забыв обо всём, подбежал к ней, будто вспыхнул новой искренней радостью. Остальные, встряхнувшись, вернулись к своим делам, но изредка бросали взгляды на младшего.

— Госпожа Ли Хана, я так рад, что вы пришли к нам перед выступлением! Вы пришли нас поддержать? — спросил он с детской непосредственностью, ловко перепрыгивая через сумку на полу.

Най прыснула от смеха и дружески похлопала Дон Суна по плечу.

— Ты всё пропустил, малыш, — фыркнула она, — но не переживай.

Ариэль не успела вставить ни слова — столько искреннего энтузиазма от этого парня было невозможно перебить.

— Прости, Дон Сун, надо было дождаться тебя… — виновато улыбнулась она, — но я так боялась, что остальные успеют сбежать раньше, чем ты вернёшься!

— Всё в порядке, госпожа! — тут же откликнулся Дон Сун. — Если они и сбегут, вы всё равно сможете рассчитывать на меня. Я точно не подведу и никогда не сбегу!

— Какие речи! — поддразнила Най, закатывая глаза. — Завидно даже, что у тебя такой преданный поклонник!

— Най, ну что ты… — смутилась Ариэль, но всё же не смогла сдержать улыбку и добавила уже серьёзно: — Дон Сун, запомни: если кого-то из вас не будет, значит и группы “Лик” не будет. “Лик” — это вы все. Каждый важен, никто не лишний.

— Я понял, госпожа, — ответил Дон Сун, чуть тише, но с особым упорством в голосе. — Знаете, мне не нужны никакие особые слова поддержки. Для меня достаточно, просто увидеть вас — это даёт силы работать ещё усерднее, чтобы вы могли мной гордиться!

Эти слова вызвали у Ариэль и Най настоящую, искреннюю улыбку. На мгновение в гримёрке стало по-настоящему тепло.

В этот момент телефон в руке Ариэль завибрировал — пришла смс. Она взглянула на экран, и её лицевая радость сменилась тенью тревоги. Едва заметно вдохнув, Ариэль кивнула Най — та мгновенно всё поняла, жестом показывая парням заканчивать приготовления.

— Группа “Лик”! — громко позвала Ариэль, чтобы каждый услышал. — Пора идти на сцену! Не волнуйтесь, просто сосредоточьтесь: это ваша работа. И помните — я позади вас, и вся команда тоже. Чтобы ни случилось, не думайте ни о чём лишнем — оставьте всё остальное нам. За кулисами мы будем поддерживать вас до последнего!

Ариэль улыбнулась, ловя взгляды ребят. «Вау, я, оказывается, и сама могу говорить такие пафосные слова… Прямо как героиня из фильма», — с изумлением подумала она.

Парни молча и по-особенному проникновенно собрались в круг, плечо к плечу. Кто-то из них пробормотал ободряющую фразу, кто-то обменялся коротким, но важным взглядом. Все вместе, синхронно и с внутренней решимостью, выпрямили ладони вверх, и на общем вдохе дружно выкрикнули:
— Файтинг!
С треском опустили руки вниз — теперь в комнате витала настоящая энергия единства. Поочерёдно, с чуть напряжённой улыбкой и мерцающим блеском в глазах, они один за другим начали выходить за дверь. Дон Сун, задержавшись на мгновение, кивнул Ариэль в знак благодарности и тоже ушёл вслед за командой.

Най с тревогой наблюдала за этим ритуалом, потом тяжело вздохнула и повернулась к Ариэль:

— Хана, присмотри за ними там, ладно? Очень волнуюсь за своих деток…

Ариэль скользнула по её лицу тёплой, понимающей улыбкой:

— Конечно, Най. Можешь не сомневаться, обещаю: с ними всё будет хорошо. Но ты ведь понимаешь, что будет дальше, после их выступления, — произнесла она вполголоса, с лёгкой тревогой.

— Знаю… — Най сдержанно кивнула и крепко сжала руки. — Вот поэтому и беспокоюсь. Они выложатся на полную, а потом придти в себя будет не так-то просто… Но не переживай! Я здесь, мы со стаффами всё приготовим — холодную воду, шоколадки, лёгкая еда… Всё, что поможет им восстановиться.

Ариэль благодарно улыбнулась:

— Тогда оставляю их на тебя, — сказала она, коротко кивнув и скрылась за дверью, спеша к ребятам.

Как только Ариэль ушла, Най повернулась к остальным стаффам, в которых неожиданно проснулась командирская жилка:

— Так, ребята, быстро: соберите побольше бутылок с холодной водой, найдите тряпки, принесите шоколадные батончики и накройте стол с лёгкой едой. Всё должно быть под рукой, ясно?

Про себя Най невольно хмыкнула: «Чёрт, вот если бы здесь был медбрат — было бы куда спокойнее. Но с нашим финансированием и об этом можно только мечтать… Придётся нам с Ариэль самим за всех отдуваться. После выступления и мы попотеем».

Собрав волю в кулак, она начала руководить подготовкой

— Ух, сегодняшнее шоу просто зажигает! — с восторгом произнесла молодая девушка-организатор Нарина, оборачиваясь в сторону зала. Прожектора выхватывали из темноты её хрупкую фигурку, свет золотился на светлых волосах, а голос дрожал от нетерпения. — Столько таланта! До сих пор не могу отойти от эффектных номеров, что мы уже увидели.

— Постой-постой, Нарина, — улыбается мужчина средних лет, тоже организатор, подошёл к ней ближе и по-дружески положил руку ей на плечо. — Это ещё не всё! Думаю, нам ещё придётся попотеть. Самое интересное впереди.

Нарина рассмеялась, открыто и заразительно, взглянула на своего коллегу:

— Господин Хин, как я могла забыть про этих молодых талантов? Ты только посмотри — фанаты уже их ожидают!

Она указала вглубь зрительного зала. На первых рядах, держа в руках самодельные яркие плакаты, сгрудились несколько преданных поклонников группы «Лик». Пусть их было немного, но они уже сейчас поднимали такой шум, что перекрывали остальной зал шумом поддержки и радостными криками.

— Ну что ж, друзья! — торжественно провозгласил мужчина. Прожектора медленно начали гаснуть, погружая зал в томительное ожидание. — Не будем томить наших фанатов!

Он поднял руку и, не сдерживая улыбки, громко произнёс:

— На сцену приглашается молодая, но уже подающая надежды группа — “Лик”!

В этот момент зал взорвался короткой волной аплодисментов и восторженных возгласов. Прожектора мгновенно отключились, оставив зал в уютной, наполненной предвкушением темноте. Организаторы ловко и почти незаметно растворились за кулисами.

На сцену, напряжённо и с лёгкой дрожью в движениях, поднялись участники «Лик». Они быстро заняли свои места, оглядываясь друг на друга в последней немой поддержке. Всё затаилось.

— Раз… два… три… — этот счёт звучал в их мыслях.

Ариэль затаилась в тени за кулисами, почти не двигаясь. Из-за сцены ей открывалась вся картина: парни в световом потоке, лица напряжённы и вдохновлены, каждый жест — чуть дрожащий от волнения, но искренний.

В прежней жизни Ариэль смотрела это выступление только на экране монитора, завернувшись в одеяло посреди глухой ночи. Тогда, лёжа на кровати, она с трепетом наблюдала за тем, как зажигается свет будущих звёзд. Сердце тогда дарило ей едва заметную, но такую родную искорку радости — одну из тех, что помогают выжить в долгом одиночестве. Она долго мечтала увидеть их вживую, быть частью этого затаённого чуда.

Когда спустя годы Ариэль посмотрела их документальный фильм, то прочувствовала и ужас, и восхищение: что, несмотря на невыносимую усталость и почти полное истощение после выхода со сцены, они не позволили отчаянию одолеть себя. На пределе сил, едва держась на ногах, эти парни не стали слабее, не бросили мечту. Их желание двигаться дальше, идти к своему будущему, стало той самой внутренней опорой.

Сейчас же, в закулисье, Ариэль не позволяла себе погружаться в ту же восторженную нежность. Она не наслаждалась их номером, хотя в глубине души понимала: выступление получилось потрясающим. Да, где-то их движения были немного резки, где-то не хватало выверенной лёгкости — но харизма и энергия, с которой они выходили на сцену, делала их особенными. Настоящими.

Ариэль ждала. Ждала, когда свет прожекторов погаснет, когда музыка стихнет и зал заполнится аплодисментами. Она была готова броситься на сцену, чтобы забрать их, поддержать — не как далекая фанатка, а как часть команды, как свой человек.

Рядом с ней в густой тени стояли восемь крепких парней из технической группы — готовые по первому её знаку броситься на помощь артистам. Они терпеливо ждали указания госпожи Ханы, с лёгкой тревогой поглядывая на сцену.

Неподалёку от Ариэль, сложив руки на груди и почти не выказывая эмоций, стоял Нан Так. Его взгляд был внимательным и острым: он отслеживал каждое движение парней, мысленно отмечая, над чем ещё стоило бы поработать — и в танцах, и в общей физической подготовке. Порой он стискивал губы, выдавая лишь мельчайшие всплески внутренней работы.

В эту минуту, в этой выжидающей тишине закулисья, они были похожи на невидимых стражей — готовых защитить своих артистов и подхватить их в тот самый момент, когда гаснут последние огни и заканчивается первый полёт.

Свет в зале погас, оставив сцену в сумраке. Перекаты приглушённых аплодисментов эхом разнеслись по залу, затихая в напряжённой тишине. В этот момент Ариэль, стоявшая на границе тени и света, негромко отдала команду:

— Вперёд.

Восемь подготовленных парней молниеносно выскочили на сцену. Они ловко подхватили участников группы, которые, едва закончив своё первое выступление, буквально валились с ног от усталости. Не растеряв ни секунды, ассистенты аккуратно помогли им пройти за кулисы и быстро унесли в гримёрку. Там уже суетилась Най — с заботой поддерживала ребят, проверяла, всё ли с ними в порядке,.

Ариэль же осталась за сценой. Ее ждала совсем другая работа: подписывать бесконечные бумаги о выполненном выступлении, составлять отчёт, обсуждать детали шоу с организаторами, решать всё, что обычно обходила стороной, если была такая возможность. Теперь это стало неизбежной частью её жизни — рутинной, порой изматывающей, но необходимой.

Нан Так, заметив это, остался рядом. Он шел по коридору почти молча, только его шаги отзывались лёгким эхом по пустым стенам.

— Почему не пошел с ребятами? — спросила Ариэль, направляясь к кабинету, в котором уже столпились менеджеры и представители других агентств.

Нан Так посмотрел на неё строго, но по-своему тепло:

— Как я могу оставить всё на одну молодую девушку? — ответил он, негромко, но с твёрдостью. — Что если вдруг что-то случится? Я должен быть рядом.

Ариэль задержалась на мгновение, благодарно посмотрела ему в глаза и тихо сказала:

— Спасибо.

Они вместе вошли в зал для обсуждений. За большим столом уже разместились менеджеры других групп, кто-то заканчивал нервно записывать пометки, кто-то — обсуждать с коллегой детали прошедшего вечера. Ариэль вежливо поклонилась, её осанка осталась непреклонной и собранной. Нан Так, не церемонясь, занял место рядом — будто хотел подчеркнуть своё присутствие.

— Госпожа Ли Хана, вы как раз вовремя, — хмуро произнёс директор шоу, восседавший во главе стола. Его руки были сцеплены на столе, а суровый взгляд выдавал усталость и внимание к деталям.

— Господин Гым, скажите, пожалуйста, как прошло выступление группы „Лик“? — спокойно спросила Ариэль.

— Сама спрашиваешь — будто не видела? — с язвинкой отозвался мужчина, бросая на стол бумаги.

Рядом, едва сдерживая усмешку, фыркнула женщина-менеджер из другого агентства. Она окинула Ариэль пренебрежительным взглядом — словно та и вовсе не заслуживала быть здесь.

Ариэль, не поддаваясь эмоциям, ровно и вежливо ответила:

— Простите, я не понимаю, о чём вы.

Холодная, решительная тишина, что-то невидимое колыхнулось в воздухе — залог новой борьбы, где ставкой уже были не только результаты выступления, но и достоинство самой Ариэль и её команды.

— Это было худшее выступление за весь сегодняшний вечер! — голос директора стал резким и зловещим, словно хлёсткая плётка. — Ваша группа совершенно неорганизована, никакой синхронности! Вы называете их талантливыми? — он зло стукнул ладонью по столу, бросая через стол гневный взгляд.

Ариэль ощутила, как на секунду перестала дышать. Щёки залил жар, слова будто оцепенели на языке. В комнате повисла напряжённая тишина.

Неожиданно другой менеджер, молодой человек примерно одного возраста с Юном — красивый, с лёгкой улыбкой играющей на губах — лениво оторвался от ленты инстаграма, мельком взглянул на Ариэль и, небрежно подмигнув, сказал:

— А мне понравилось. Может, номер и не был отточен до идеала, танцы у них ещё есть куда развивать… Но вот энергия — настоящая, живая, голоса что надо! Я даже сам чуть не начал подпевать на припеве.

Нан Так закатил глаза, сдерживая усмешку: «Молодёжь», — пронеслось у него в мыслях.

Но директор был непреклонен. Лицо его потемнело ещё сильнее.

— Это ничего не меняет! Даже если у них хороший вокал, ваше агентство совершенно не поработало с этой группой, — закипая, продолжал он, — ваш фандом — десяток человек! С такими темпами тут скорее разоришься, чем дождёшься их успеха. А ты, девчонка, — он ткнул пальцем в сторону Ариэль, — ни в чём не смыслишь! Завысила гонорар за этих бездарностей ещё и рассчитываешь получить полную выплату? Да я… — мужчина практически завопил, багровея.

Ариэль на миг впала в растерянность: что происходит? Он пытается уменьшить гонорар? Этого допустить нельзя! Горло сжало, но в груди поднялась волна решимости.

Она заставила себя выпрямиться, встретила взгляд директора открыто и твёрдо:

— Господин Гым, наша команда выполнила все обязательства. “Лик” выступили качественно и вложили в номер всё, что могли. Да, хореография пока не идеальна, но ребята готовы работать дальше, и я уверена — они не принесут вам убытков, наоборот, поднимут популярность вашего шоу. Дайте им шанс — и вы в этом убедитесь.

— Всеведущая, что ли? Откуда ты знаешь, что они станут популярнее? — ядовито спросила женщина-менеджер, склонив голову набок и скрестив худые руки на груди.

— Ваша компания и так в долгах по уши, — с нажимом добавил другой мужчина, бросая взгляд на Ариэль через край стола. — Если не сумеете удержаться на плаву, то и группа распадётся быстрее, чем вы себе представляете.

— Они даже не удосужились отправить менеджера, притащили какую-то стажёрку, — усмехнулась эффектная женщина в ярком костюме, взгляд её скользнул по Ариэль с ледяным презрением. — Такая же бездарная и глупая, как их группа.

— Ха! — грубо рассмеялся ещё один менеджер-мужчина, глядя на Ариэль с откровенным пренебрежением. — Не удивлюсь, если по ночам она спит с ними по очереди. Молодая, да и парни тоже — наверняка у них совсем тренировки не для того…

Каждый менеджер стремился бросить в неё колкость, не думая о последствиях. Перебивая друг друга, они перекатывали по столу волны яда, не давая Ариэль рта раскрыть. Её попытки что-то сказать глохли в этом хоре унижения. На фоне их ехидных слов она вдруг почувствовала опасную беспомощность: все взрослые, опытные, уверенные, а она… просто девушка из стаффа, чужая среди своих.

Только один человек в зале, тот самый молодой менеджер напротив, смотрел на происходящее с нескрываемым раздражением — его губы были сжаты, а во взгляде Алиса пряталась тень сочувствия. Но он молчал.

И вдруг тишину разрезал громкий голос.

— Заткнитесь! — Нан Так резко встал, ударив кулаком по столу так, что чашки сдвинулись. В его голосе звенело железо, а в глазах сверкнуло столько гнева, что все моментально замолчали, будто ледяная волна вдруг накрыла комнату.

— Говорите, что группа “Лик” показала худший номер? — ровно, но с явным вызовом произнес Нан Так, выпрямляясь во весь рост. Его голос эхом разнёсся по кабинету, заставляя притихнуть даже самых дерзких. — А почему вы не вспоминаете о выступлениях своих групп? У одних хореография была не выстроена, другие не чувствовали тела, им не хватало пластики. Были те, кто не смог синхронизироваться с партнёрами, сталкивались на сцене, путали шаги. У некоторых голоса дрожали, кто-то не брал высокие ноты… Мне продолжать? — он окинул их холодным взглядом.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Нан Так умел поставить на место — никто не смел ему перечить. Его репутация мастера, выходцами из-под которого многие достигали вершин, была как щит. Его возвращение в индустрию вызывало скрытую зависть: как так — талантливейший хореограф вновь работает, да ещё и с компанией, которая борется за выживание?

Неожиданно дверь кабинета распахнулась, пропуская внутрь мужчину средних лет — невысокого, чуть плотного, с доброй улыбкой и блеском в очках. За ним уверенно вошла Ким Хи, менеджер компании. Ариэль едва сдержала радостный вздох — наконец, подмога.

— Прошу прощения за опоздание, — мужчина дружелюбно кивнул.— было много работы, не мог их бросить

Увидев вошедших, Нан Так едва заметно склонил голову, но в глазах его промелькнула суровость.

Директор шоу, уставившись на вошедшего , не смог скрыть раздражения:

— Почему вместо полноценного менеджера вы отправили сюда девочку-стафа? — буркнул он.

Мужчина уселся за стол, а рядом встала Ким Хи.

— О чём вы говорите? — спокойно сказала Ким Хи. — Госпожа Ли Хана-аль официально назначена младшим менеджером компании. Она не только ведёт “Лик”, но и помогает с другими нашими группами.

Ариэль удивлённо моргнула: когда она успела стать младшим менеджером? Неужели что-то упустила?

Директор продолжил, не скрывая скепсиса:

— Хорошо, тогда объясните, почему, по вашему мнению, их выступление оказалось самым слабым, Хан Сок?

Мужчина, улыбнулся уголком губ:

— Господин директор Гэм Чэн, вы уверены, что по итогам вечера они действительно были слабее всех? Вы вообще читали комментарии зрителей к трансляции? — он кивнул парню напротив Ариэль, тот развернул экран телефона с открытыми отзывами.

Директор взял в руки телефон, быстро пробежал глазами по строчкам и, помрачнев, молча отдал гаджет владельцу.

— Так что же, вы намерены продлить контракт с нами? — неожиданно прервал затянувшуюся паузу директор компании “Эйриг”.

В этот момент атмосфера резко переменилась. Мужчина-организатор уже другим тоном произнёс:

— Возможно, ребята и переволновались, всё-таки это их первое большое выступление… Но голос у них действительно отличный. Я не собирался отказываться от сотрудничества. Продолжаем работать вместе, — он улыбнулся, и остальные менеджеры тут же полезли в телефоны, чтобы проверить комментарии своими глазами.

Выйдя из кабинета и оставив директоров обсуждать своё, Ариэль облегчённо выдохнула. Она тут же повернулась к Ким Хи, сдерживая едва заметную улыбку:

— Госпожа Ким Хи, спасибо за помощь. Я, честно говоря, не ожидала, что вы придёте. Но… насчёт должности менеджера — вы же пошутили, правда? — спросила она, слегка нахмурив брови.

Ким Хи усмехнулась, чуть приподняв подбородок в своём уверенном стиле:

— Ли Хана-аль, разве вы когда-нибудь замечали за мной ложь? Это было бы только во вред компании. Сегодня утром я официально перевела тебя со стафа на должность младшего менеджера. Я знала, что эти так называемые профессионалы будут упирать на твой статус, и решила опередить их, — её слова прозвучали невозмутимо, но тепло.

Ариэль замерла от удивления, а в её глазах тут же вспыхнула радость. Её первая настоящая победа! В груди заиграла тихая гордость, которую она уже и не надеялась испытать.

— Спасибо, — склонилась она в уважительном поклоне.

— И да, наше внезапное появление — это было решение директора. Он захотел лично поздравить группу. Ты отлично справилась с работой, Хана-аль, — добавила Ким Хи, одобрительно улыбнувшись.

Возвращаясь по коридору к гримёрке, Ариэль догнал Нан Так, держа телефон в руке.

— Хана, подожди, посмотри, — окликнул он и показал ей экран.

На главной странице официального сайта шоу красовалась фотография группы “Лик” на сцене, а под ней — живое видео с выступления. Комментарии зрителей обновлялись каждую секунду:

💬 Комментарии зрителей

«Это было лучшее выступление за весь вечер!»

«Чёрт, как Дон Сун сделал это сальто?! Научи меня, бро!»

«Честно, не ожидала от этих парней такого! Настоящая свежесть среди одинаковых групп. Теперь я ваши фанатка!»

«Оппа Се Юн такой красавчик — в голосе что-то нереальное! Я влюбилась!»

«Круто! “Лик” зажгли сцену, это надо видеть!»

«Кто они такие? Почему я не знала об этих красавчиках раньше? Голоса — высший класс!»

«Теперь я фанатка Ликов!!!»

«А менеджер у них — не только профи, но милашка!»

«Это выступление стало сильнейшим на всём шоу!»

...

Ариэль не могла сдержать широкой улыбки. Её сердце наполнилось гордостью и облегчением. Всё было не зря, каждый шаг оправдал себя и для неё, и для ребят.

“Вы ещё и не такое увидите...” — мысленно пообещала она. А внутри расцветала мягкая, тёплая радость, которую не могли бы омрачить ни угрюмые директора, ни завистливые менеджеры.

Нан Так значительно ужесточил тренировки — теперь репетиции длились до позднего вечера, а ребята чаще оставались в танцевальном зале за полночь, выжимая из себя последние силы. После их триумфального выступления работа закипела с удвоенной силой: группа «Лик» уже трудилась над вторым альбомом, лихорадочно обсуждая аранжировки и разучивая новые хореографии.

Для Ариэль этот месяц стал настоящим испытанием. С её повышением в должности на плечи легла не только забота о «Лик», но и ответственность за все другие коллективы агентства — новые группы и десятки стажёров. Большую часть времени теперь занимала работа с новичками: осмотр талантов, индивидуальные беседы, казалось, не имели конца.

К обязанностям по-прежнему оставался и контроль над «Лик», но теперь большую часть ежедневных вопросов Ариэль доверяла Най — теперь именно она стала главным стаффом группы. Тем не менее, Ариэль всё ещё координировала процессы и курировала ключевые проекты: организация фотосессий, сопровождение на съёмках и шоу, оформление отчётов для офиса, участие в планёрках менеджеров, работа с прессой и соцсетями, сортировка фан-подарков, закупка нужных вещей для артистов.

Её расписание выглядело, как запутанный лабиринт: встречи сменялись телефонными звонками, чередовались выезды и отчётные письма. Порой, в самые неожиданные моменты, ей приходилось бросать всё и мчаться в агентство, чтобы помочь с неотложной проблемой — даже если это был долгожданный выходной.

Возвращаясь домой, Ариэль чувствовала, как усталость накрывает её тяжёлым одеялом. Она мечтала только об одном — упасть на кровать и хоть ненадолго забыться сном. Даже в те редкие дни, когда выпадала передышка, ей приходилось изыскивать последние силы ради встреч с Высшими Силами, лишь бы не подвести их.

Всё повторялось изо дня в день, как по кругу. Неожиданно для себя Ариэль начала замечать, что растёт и становится сильнее — каждое испытание закаляло характер, делало её профессиональнее. Но, несмотря на видимые успехи, где-то глубоко внутри всё время ощущалась тревожная пустота. Ариэль мучительно гадала, не этого ли от неё ждали Высшие силы: обречённой решимости или бесконечного движения вперёд.

Работа доставляла ей удовлетворение — но была лишена прежнего трепета, не зажигала в сердце огня. Пустота внутри становилась той тенью, которую не могли рассеять даже громкие аплодисменты и новые победы.

Лик не отставали от Ариэль. Их дни были расписаны по минутам: съемки утренних шоу сменялись интервью, за ними следовали фотосессии и репетиции. После обеда — запись песен или съемки новых телепередач, а вечерами — обязательные встречи с фанатами в соцсетях, где каждый пытался быть открыт и предельно искренен со своей публикой. Кто-то из ребят оставался на дополнительные тренировки — амбиции не позволяли расслабляться ни на миг.

Дон Суна компания всегда отправляла домой отдельно — он еще был несовершеннолетним, учился в старшей школе и часто засыпал прямо в машине на обратном пути. При этом, несмотря на усталость, он всегда находил минутку, чтобы заглянуть к Ариэль и протянуть ей обед — он знал, что она снова забудет про еду, увлекаясь очередными делами. Его забота всегда трогала её до глубины души.

В один из таких бесконечно занятых дней Ариэль задержалась на работе дольше обычного — обсуждение новых проектов с менеджерами увлекло всех до позднего вечера. Коридоры компании к этому часу уже опустели, в здании царила тишина, изредка нарушаемая эхом далеких голосов и скрипом дверей.

В этот вечер, проходя мимо тренировочного зала, Ариэль вдруг замедлила шаг. За высокой стеклянной дверью раздавался ритмичный хлопок — это всё ещё работал один из ребят. Она осторожно приоткрыла дверь, едва ли не затаив дыхание.

На полу в одном углу зала неотрывно двигался Юг Ши. Его черная футболка полностью прилипла к спине, подчеркивая линии мускулистых плеч и точёную спину. Вместо усталости в каждом его движении было полное погружение в музыку, как будто ни усталость, ни поздний час для него не существовали.

Ариэль вдруг поймала себя на том, что не может отвести взгляд: беспорядочно взъерошенные черные волосы, мягкие пухлые губы, глаза с хитрым, немного лисьим разрезом — сейчас всё в нем сливалось в нечто притягательное и живое. Он двигался уверенно, интуитивно верно, будто музыка рождалась в самом его теле.

Она замерла на пороге, впервые за долгое время позволяя себе просто стоять и смотреть — без отчётов, дел и вечного напряжения. Эта короткая остановка вдруг показалась ей драгоценной, будто время дало ей отдохнуть и впервые снова ощутить, как внутри появляется что-то большее, чем просто усталость — трепет и легкая, неожиданная радость.

Поворот, движение, поворот...

Время будто замедлило свой бег, музыка из динамиков превратилась в едва различимый фон. Вдруг прямо на глазах Ариэль Юг Ши оступился в прыжке и с глухим хлопком рухнул на пол. Его плечо болезненно встретилось с холодной поверхностью, эхом по залу пронёсся хруст.
Ариэль на секунду застыла, пронзённая тревогой, — вот и наступил тот день, о котором она так боялась вспомнить. "Чёрт, я так увязла в работе, что забыла ради чего пришла сюда..."

Юг Ши не поднимался.
Ариэль, не дав себе времени на сомнения, ринулась к нему и присела рядом, легонько хлопая его по щекам:

— Юг Ши, слышишь меня? Как ты? Можешь встать? — в голосе звучало беспокойство.

— Не трогай меня, уйди... — прохрипел он сквозь боль, пытаясь неуклюже оттолкнуть её руку, но любое движение отзывалось резкой болью.

— Дыши, спокойно, пожалуйста, постарайся не двигаться, — мягко, но решительно говорила Ариэль. Она вытащила телефон и быстро набрала знакомый номер.

— Он Сан, подгони машину к компании, срочно! — коротко бросила она водителю группы.

Вернувшись к Юг Ши, увидела, как он со сжатыми губами, держась за плечо, едва сдерживал стон.

— Юг Ши, я понимаю, тебе очень больно. Постарайся подняться; надо ехать в больницу. Я помогу, — убеждала она, наклоняясь, чтобы поддержать его под локоть.

— Опять эта работа, — с горечью пробормотал парень. — Всё по кругу...

— Прекрати! — неожиданно голос Ариэль стал твёрже, чем обычно. — Почему ты всё время напоминаешь мне об этом?

Юг Ши взглянул на неё с такой тоской и уязвимостью, что у Ариэль защемило сердце.

— Потому что я верил, — прошептал он, всё ещё стискивая плечо. — Я надеялся, что вы смотрите на нас не как на инструмент, а как на людей. Я думал, что вы не такая... Что вы будете на нашей стороне. Я хотел... Нет, я хочу, чтобы вы смотрели на меня. Почему вы смогли увидеть Дон Суна, а меня — нет? Почему каждый раз отводите глаза? — голос срывался, в нём звучало отчаяние.

Ариэль опустила взгляд, стыдливо сжав пальцы. В её душе поднялась волна волнения: "Значит… всё это время он просто ждал, что я посмотрю на него по-настоящему? Да… я боялась, что не смогу сдержаться, старалась держать дистанцию ради него, ради всех нас…"

А Юг Ши, обхватив плотно больное плечо, ловил её взгляд и внутренне метался:
"Ну и что я ей выложил? Веду себя как ребёнок… Да что вообще со мной происходит? Почему мне нужно, чтобы она смотрела именно на меня… Почему не могу избавиться от этого притяжения?"

— Приподнимайся аккуратнее, облокотись на меня, машина уже должна подъехать, — осторожно сказала Ариэль, поддерживая Юг Ши под руку. Они медленно направились к выходу, шагая почти в унисон — он делал через силу шаги, скрипя зубами, а она старалась не терять надежды и уверенности. Всю дорогу до больницы они молчали; каждому нужно было время, чтобы уложить в себе недавние слова и обуздать эмоции.

Когда двери приёмного отделения за ними сомкнулись, врачи быстро приняли Юг Ши. Ариэль осталась ждать в коридоре, изредка сжимая в руках телефон и вслушиваясь в каждый звук за дверью кабинета. Через полчаса её пригласили внутрь.

— Растяжение связок. Травма не самая тяжёлая, но для айдола последствия неприятные — возможны боли, осложнения, ограничение движений, — спокойно объяснил врач, изучая снимки.

— Что можно сделать для облегчения боли? — не сдавалась Ариэль, её голос оставался звеняще упрямым.

— Госпожа Ли Хана-аль, — сдержанно начал доктор, — по-хорошему, ему стоит оставить сцену. Не думаю, что после такой травмы он сможет и дальше танцевать в том же ритме. Если продолжить, велика вероятность осложнений, а дальше — операция.

В кабинете повисла пауза, но Ариэль не отвела взгляда:

— Я понимаю все риски. Но Юг Ши сильнее, чем вам кажется. Он справится. Что можно сделать сейчас?

Доктор тяжело вздохнул, бросил взгляд на упрямую девушку и признал:

— На данный момент необходимо максимально уменьшить нагрузку на плечо. Ему предстоит физиотерапия, не менее двух месяцев, для айдола — лучше четыре раза в неделю. Это всё, что мы можем предложить.

— Спасибо, — почтительно поклонилась Ариэль, приняв рецепт и список процедур.

Когда она вернулась, Юг Ши уже ждал её, упрямо выпрямив спину.

— Меня теперь выгонят из группы? — спросил он, в его голосе застыли тревога и неуверенность.

— Нет. Завтра приходишь, как обычно, — твёрдо сказала Ариэль, заглядывая ему в глаза.

— Спасибо, — впервые за всё время он тихо поблагодарил её, и в его взгляде мелькнула искренняя признательность.

С того дня нагрузки для Юг Ши были значительно снижены — по настоянию Ариэль и по предписанию врача. Каждый раз она сопровождала его на физиотерапию, контролировала расписание, следила за приемом лекарств. Часы, проведённые в больничных коридорах и кабинетах, сблизили их: впервые они начали говорить по душам — о работе, любимых фильмах, детских воспоминаниях. Разговоры текли легко, без привычного напряжения.

Даже за обедом Юг Ши пытался шутить, и Ариэль улыбалась ему так, как не улыбалась прежде. Им обоим стало проще, легче быть рядом. Однако оба знали: как только курс лечения закончится, привычная стена, казалось бы разрушенная, может снова возникнуть между ними.

Несколько дней спустя курс лечения был завершён, и Юг Ши, как и ожидалось, вернулся к привычному режиму жизни. Ариэль снова с головой ушла в работу, разбирая бесконечные бумаги, выполняя задания от Высших сил и контролируя расписание группы. Юг Ши был поглощён тренировками, записями в студии, написанием новых текстов, фотосессиями, встречами с фанатами и ведением социальных сетей. Рабочие будни вновь разделили их, словно невидимая стена выросла между ними — каждый был погружён в своё, оба старались быть профессионалами.

Они снова держались на расстоянии. В присутствии других сдержанность становилась их второй кожей: взгляды остывали, слова теряли прежнюю теплоту, а в воздухе накапливалась неизъяснимая неловкость. Казалось, окружающие люди и нескончаемый водоворот дел будто сковывали их, лишая права на личное и настоящее.

Но оставшись наедине, пусть даже случайно, между ними вновь возникала та простая естественность — исчезали внутренние барьеры и напряжённость, к ним возвращалась легкость, с которой только что-то начиналось. Однако такие моменты были редки: уединение избегало их самих, а дело и обстоятельства уносили, не давая остановиться.

Их жизнь вновь наполнилась движением и скоростью, а чувства, рожденные в тишине больничного коридора, теперь упрямо скрывались где-то глубоко, до поры до времени.