Новое начало

Ариэль медленно открыла глаза. Свет, проникающий сквозь щели в шторах, был тусклым и мягким, словно утреннее солнце только начинало пробуждать мир. В груди тяжело вздымалось дыхание, а в голове стоял гул, будто её сознание ещё не до конца соединилось с этим телом. Она попыталась сесть, но мышцы отзывались слабостью, словно они давно не знали движения.

На прикроватной тумбочке стояла фотография в аккуратной рамке. На снимке была девушка-кореянка с длинными чёрными волосами, которые, казалось, касались её плеч лёгким шелком. Она широко улыбалась на фоне цветущего сада, её лицо излучало радость и беззаботность, как будто весь мир в тот момент принадлежал ей.

Ариэль медленно протянула руку к своему лицу, словно пытаясь убедиться, что она всё ещё существует. Но тонкие пальцы, бледная кожа — это были не её руки. Это не были руки той девушки, которую она знала всю свою жизнь. Она резко вскочила с кровати, но тут же почувствовала, как слабость захватила её тело. Она потеряла равновесие и, пошатнувшись, ухватилась за край кровати, чтобы не упасть.

Её взгляд остановился на зеркале, которое висело на противоположной стене. Она подошла к нему неуверенными шагами, словно боялась того, что увидит. Отражение в зеркале заставило её замереть. На неё смотрела девушка из фотографии. Черты лица, которые она видела на снимке, теперь принадлежали ей. Чёрные волнистые волосы свободно спадали на плечи, обрамляя бледное лицо с большими карими глазами. Этот взгляд был полон мягкости и хрупкости. Её фигура казалась слабой, словно она только что оправилась после долгой болезни.

Ариэль, родившаяся в другой стране, с другими чертами лица, светлыми волосами и кожей, теперь не узнавала себя. Она дотронулась до своего нового лица, пальцы скользнули по чужим скулам, по линии подбородка. Это была не она. Это было тело другой девушки. Той, о которой говорили Высший.

— Значит, это реально, — прошептала она, и её голос был чужим, но теперь — её собственным.

Ещё час назад она была ничем — лишь душой, заключённой во мраке. А теперь её новая жизнь начиналась здесь, в этом месте, в этом теле. Имя девушки, чьё тело она заняла, всплыло в её сознании, словно подсказка откуда-то свыше: Ли Хан-аль.

День начался стремительно, словно кто-то торопил время. Ариэль еще не успела толком осознать происходящее, как дверь со скрипом открылась, и в комнату робко вошла молодая девушка-кореянка в белоснежном халате. Ее взгляд тут же упал на пациентку, стоящую напротив зеркала. Глаза медсестры расширились, и, испуганно выскользнув из палаты, она закричала:

— Доктор, доктор, она очнулась!

То что происходило дальше, Ариэль понимала с трудом, все это казалось сном, и в то же время настолько реальным, что это пугало и тревожило девушку.

Через несколько мгновений в палату вошел доктор — мужчина среднего возраста, с сосредоточенным лицом и неизменным белым халатом. Его голос звучал мягко, но настойчиво, когда он обратился к девушке:

— Вы помните свое имя?

Ариэль, поколебавшись, тихо ответила:

— Ли Хан-аль...

Доктор утвердительно кивнул и что-то записал в блокнот. Медсестры, стоявшие поодаль, переглядывались, их удивление было буквально написано на лицах. Казалось, они и сами не могли поверить, что пациентка, пролежавшая столько лет в коме, вдруг очнулась.

— Ли Хан-аль, какой сейчас год? — продолжил доктор, внимательно вглядываясь в глаза девушки.

Снова замешательство. Мысли Ариэль хаотично пробегали, жизнь Ариэль и жизнь Ли Хан-аль, они картинками то появлялись, то исчезали. Это запутывало девушку. Доктор ждал, он ничего не говорил, но на лбу появилась едва заметная морщинка. Наконец, нужная картинка всплыла в сознании Ариэль, и она, чуть увереннее, произнесла:

— 2013 – в этот раз голос Ли Хан прозвучал более увереннее, доктор кивнул, но его следующий вопрос прозвучал особенно осторожно, будто каждое слово могло разрушить хрупкое равновесие:

— Что вы помните перед тем, как потеряли сознание? – Доктор внимательно следил за ее реакций, в то время как Ариэль вновь погрузилась в мысли, в этот раз они не пробегали хаотичными картинками. Картинка с последними воспоминаниями появилась сразу, но то что она увидела, оказалось настолько ужасным, что её дыхание перехватило, а сердце словно остановилось на мгновение. Ариэль увидела себя, в отражение Ли Хан-аль, ее лицо было покрыто ранами из которых текла черная густая кровь, губы беззвучно двигались, из глаз текли слезы. И вдруг зеркало разбивается на мелкие осколки как и картинка, в следующий момент резко появляется новая. В этот раз Ли Хан-аль стояла в кромешной темноте, перед ней размытая фигура, оно притягивало свои руки к лицу девушки, вызывая чувство отвращения.

-Моя моя-моя-моя-моя – одно слово, тихо будто шелест травы произносила эта фигура, притягивая Ли Хан-аль все ближе и ближе к себе. Ариэль почувствовала как к горлу подкатывает тошнота, страх проник в саму глубину ее сознания, тело задрожало как от лихорадки, схватив за голову она закричала

— Нет! Нет! Прошу, не надо!

Голос в её сознании повторялся эхом, словно рассыпаясь по черепу: "Моя... моя... моя..." Медсестры оторопели, замерев на месте. Однако доктор действовал быстро. Он крепко удерживал девушку за руки и резко приказал:

— Что стоите?! Быстро принесите анксиолитик!

Медсестры, очнувшись от ступора, метнулись за лекарством. Одной из них удалось быстро вернуться с шприцем. Доктор аккуратно ввел препарат, и вскоре Ариэль, погрузившись в сон, медленно успокоилась. Он осторожно уложил её на кровать, тяжело вздохнул и, вытирая лицо платком, спросил:

— Вы сообщили семье Ли Хан-аль?

Одна из медсестер, совсем юная и недавно начавшая работать, испуганно ответила:

— А нужно было?..

Доктор, нахмурившись, взглянул на неё и устало произнес:

— Конечно, нужно. Она пролежала пять лет в коме. Как только она очнулась, родственников следовало уведомить.

Закончив говорить, он перевел взгляд на спящую пациентку и, усмехнувшись, тихо добавил:

— Ли Хан-аль, поздравляю. Вам пора готовиться к выписке.

С этими словами он вышел из палаты, оставив медсестер озадаченными. Для доктора этот день стал настоящим чудом. Девушка, которая провела пять долгих лет в комме без надежды на выздоровления, в неожиданный момент просыпается, разве это не чудо?

Человеческая смерть — явление, которое всегда внушает трепет и ужас, независимо от её формы. Она не знает жалости, не различает статусов или возраста. Жизнь, словно тончайшее стекло, хрупка, прозрачна и уязвима, тогда как смерть — тверда и неумолима, подобно холодной стали. В её присутствии всё кажется безвозвратным, неизбежным.

Если от смерти нет спасения, то от жизни, напротив, отказаться можно легко. Её пламя, которое кажется вечным, может погаснуть от одного лишь легкого дуновения отчаяния. Но вот вопрос, который терзает сердце: возможно ли вернуть жизнь, однажды потерянную? Возможно ли вдохнуть тепло в остывшее тело, заставить вновь трепетать то, что уже смирилось с вечной тишиной?