Спортивные муки и сломанная скакалка

Том 1: Контракт и Кавардак

Раннее субботнее утро. Школьный спортзал, обычно оглашаемый криками и стуком мячей, сейчас был погружен в гулкую тишину. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь высокие окна, освещали пустые скамейки и блестящий паркет. В центре этой пустоты, словно нелепый экспонат в музее неудач, стоял Каджита Юма. На нем были спортивные штаны и футболка – чистая, выглаженная, выглядевшая так, будто ее только что достали из упаковки. А напротив, засунув руки в карманы худи и излучая энергию бульдозера, стояла Морино Аки.

– Итак, Сторона Б, – ее голос гулко отдавался под сводами зала. – Сегодня мы закрываем пробел в твоей «мужской» карте под названием «Физическая подготовка выше нуля». Цель: не умереть от десяти минут легкой разминки и освоить базовые упражнения, чтобы не позориться на физре. Готов к страданиям?

Юма нервно сглотнул. Вид пустого зала, напоминавшего ему арену его постоянных унижений, вызывал знакомый холодок страха в животе. Но он вспомнил твердый взгляд Аки и ее слова: *«Никаких насмешек»*. Он кивнул, стараясь держать осанку и смотреть ей в глаза, как учили.

– Г-готов. Сенсей.

– Отлично! – Аки хлопнула в ладоши. Звук был резким, как выстрел стартового пистолета. – Начнем с малого. Бег на месте! Разогрев! Поехали!

Она сама легко забегала на месте, демонстрируя идеальный ритм: колени высоко, руки согнуты в локтях, работают в такт. Юма попытался повторить. Его движения были скованными, неуклюжими. Колени поднимались едва ли до уровня бедер, руки болтались, как тряпичные, дыхание почти сразу стало сбивчивым. Он чувствовал себя загнанным хомяком в колесе, которое вот-вот развалится.

– Выше колени, Юма! – скомандовала Аки, не сбавляя темпа. – Представь, что бежишь по горячим углям! Или от Сато с футбольным мячом! Руки работают! Не болтаются!

Юма напрягся, пытаясь поднять колени выше. Напряг не те мышцы. Он споткнулся о собственные ноги, едва не грохнувшись на паркет. Лицо пылало.

– Легко сказать, – прохрипел он, пытаясь восстановить ритм.

– Легко сделать, если не зажиматься! – парировала Аки. – Расслабься! Дыши! Не задерживай дыхание! Через нос – вдох, через рот – выдох! Давай!

Она продолжала бежать с грацией и выносливостью газели, в то время как Юма пыхтел и спотыкался, чувствуя, как капли пота стекают по вискам. Через минуту его ноги стали ватными, в груди кололо, а в ушах звенело.

– Стоп! – наконец смилостивилась Аки. – Ну... прогресс есть. Теперь не бежишь, как сонная улитка, а как... слегка приболевшая. Ладно, дальше! Приседания!

Она показала идеальный присед: спина прямая, таз отведен назад, колени не выходят за носки, глубина – до параллели бедер с полом. Юма попытался скопировать. Его присед больше напоминал неловкий поклон: спина сгорблена, колени дрожали и норовили свестись внутрь, ягодицы едва опустились на несколько сантиметров.

– Спину прямо! – Аки ткнула пальцем ему между лопаток. – Как будто палку проглотил! Таз назад! Представь, что садишься на невидимый стул! Да, вот так! Глубже! Не бойся, пол не провалится!

Каждое слово Аки было как удар хлыста. Юма стиснул зубы, пытаясь опуститься ниже. Мышцы бедер горели огнем, дрожь усилилась. На пятом приседе он почувствовал, как подкашиваются ноги, и рухнул на пол, тяжело дыша.

– Эх ты... – Аки покачала головой, но в ее голосе не было злости, скорее констатация факта. – Ладно, для первого раза... сойдет. Отжимания! С колен для начала!

Она легко опустилась в упор лежа на коленях и отжалась несколько раз, демонстрируя четкую технику. Юма последовал ее примеру. Его попытка напоминала агонию выброшенной на берег рыбы: спина провисла, таз торчал кверху, локти разъезжались в стороны, а опуститься он смог лишь на пару сантиметров, прежде чем рухнул грудью на прохладный паркет.

– Ох... – простонал он.

– Спина – струна! Таз – не выпячивать! Локти ближе к телу! – Аки стояла над ним, наблюдая. – Сильнее! Ты же мужчина! Подними себя! Хотя бы раз!

Юма собрал всю волю, вжал локти в бока, напряг пресс и спину. Ему удалось опуститься чуть ниже и... с трудом, с хрипом и дрожью во всем теле, подняться обратно. Один раз. Потом он снова рухнул, лежа плашмя и ловя ртом воздух. Казалось, каждый мускул в его теле кричал от боли и возмущения.

– Один... – выдавил он. – Это... максимум.

Аки присела рядом на корточки, изучая его красное, потное лицо.

– Максимум на сегодня, – поправила она. – Но это начало. Главное – регулярность. Мышцы запомнят. Теперь – пресс. Лежа на спине, ноги согнуты, руки за головой – но не давим! Поднимаем корпус к коленям. Поехали!

Юма перевернулся на спину. Каждое поднятие корпуса давалось с невероятным трудом. Шея напрягалась больше, чем пресс. После десятка «скручиваний» он чувствовал лишь жжение в шее и полное отсутствие ощущения в мышцах живота.

– Ты шеей работаешь, а не прессом! – констатировала Аки. – Сосредоточься! Живот втянут! Поднимайся за счет него! Представь, что хочешь достать пупком до потолка! Нет, не так! Расслабь шею!

Она пыталась поправить его положение, ее шершавые пальцы легонько касались его шеи и живота. Юма вздрогнул от неожиданности и отчаянно попытался выполнить команду, что привело лишь к новому спазму в шее.

– Ай! – вскрикнул он, хватаясь за бок шеи.

Аки отдернула руку, смотря на него с смесью раздражения и сочувствия.

– Ладно, ладно, анатомическая катастрофа. С прессом завязываем. Идем к кульминации. – Она встала и направилась к спортивному инвентарю. Вернулась, держа в руках... ярко-желтую пластиковую скакалку. – Скакалка! Идеальный тест на координацию и выносливость. И выглядит не так угрожающе, как штанга. Поехали!

Она взяла скакалку в руки, и в тот же миг преобразилась. Ее движения стали быстрыми, точными, ритмичными. Скакалка засвистела в воздухе, сливаясь в сплошной желтый круг вокруг нее. Она прыгала легко, почти невесомо: на двух ногах, на одной, с перекрещиванием рук. Юма смотрел, завороженный. Это была та самая сила и грация, которой ему так не хватало.

– Твоя очередь, – остановилась Аки, лишь слегка запыхавшись. Она протянула ему скакалку. – Начни с простого. Обычные прыжки. Руки чуть вперед, локти прижаты, вращаешь запястьями, а не всей рукой. Прыгай на носках, невысоко. Ритм.

Юма взял скакалку. Пластиковые ручки были скользкими от его потных ладоней. Он встал, попытался принять стойку, как у нее. Скакалка висела у его ног, как веревка для пыток.

– Не задумывайся! Просто прыгай! – подбодрила Аки. – Раз-два-три!

Юма глубоко вдохнул, замахнулся скакалкой... и прыгнул. Скакалка медленно полетела вперед, ударилась ему по голеням и запуталась в ногах. Он споткнулся, едва удержав равновесие.

– Ха! – фыркнула Аки, но тут же спохватилась. – То есть... э-э... не страшно. С первого раза редко у кого получается. Попробуй еще. Быстрее вращай запястьями. И прыгай чуть позже, под удар скакалки.

Юма попробовал снова. На этот раз скакалка пролетела под ним, но он прыгнул слишком поздно и высоко, приземлившись с глухим стуком. Следующая попытка: прыжок вовремя, но скакалка зацепилась за его же кроссовок. Пятая попытка: он наконец совершил один полноценный прыжок! Скакалка свистнула под ногами! Триумф длился доли секунды. На втором прыжке он запутался и чуть не упал.

– Есть контакт! – воскликнула Аки. – Видишь? Получилось же! Теперь – серия! Пять прыжков подряд! Давай!

Юма, воодушевленный микро-успехом, снова взялся за ручки. Он сосредоточился. *Вращение запястьями. Прыжок на носках. Ритм.* Он прыгнул. Раз. Скакалка прошла под ним. Два! Еще один! Три! Он чувствовал, как ритм начинает захватывать его. Четыре! Это было невероятно! Пять! Он сделал это! Пять прыжков!

– Ура! – закричал он, забыв о сдержанности. – Получилось! Я...!

Он хотел прыгнуть шестой раз, чтобы закрепить успех. Но эйфория сыграла злую шутку. Он вложил в вращение скакалки всю свою накопившуюся энергию и разочарование. Запястье дернулось с неожиданной силой. Скакалка со свистом рванулась вперед... и на полном ходу врезалась в переднюю часть кроссовка Юмы.

*ЩЕЛК!*

Раздался негромкий, но отчетливый звук ломающегося пластика. Ярко-желтая скакалка замерла, безжизненно повиснув у его ног. Одна из ручек треснула пополам, и ее верхняя часть покачивалась на тросике, как оторванная голова.

Юма замер. Восторг мгновенно сменился ледяным ужасом. Он посмотрел на сломанную ручку, потом на Аки. Ее лицо было непроницаемым. Она медленно подошла, наклонилась и подняла скакалку. Осмотрела повреждение.

– Хм, – произнесла она. – Интересно. Я видела, как ломают копья, диски, даже гантели... Но скакалку? С первого же занятия? Это... новый рекорд, Каджита.

Юма почувствовал, как земля уходит из-под ног. Стыд, сильнее, чем на футбольном поле, накрыл его с головой. Он не только облажался, он сломал школьный инвентарь! Сейчас она рассмеется. Или разозлится. Или скажет, что Контракт – ошибка, что он безнадежен.

– Я... я не специально... – прошептал он, опустив голову. – Я просто... так сильно... обрадовался, что получилось... и дернул...

Он ждал удара. Насмешки. Осуждения.

Но вместо этого он услышал... смех. Не злой, не ехидный. Громкий, искренний, раскатистый смех, который эхом разнесся по пустому спортзалу. Аки держалась за живот, трясясь от хохота.

– Ха-ха-ха! Ох, Юма! Ты... ты просто шедевр! – она вытерла слезу. – Кто бы мог подумать, что скакалка – это экстремальный вид спорта в твоем исполнении! Ха-ха! «Обрадовался и дернул»! Это гениально!

Юма смотрел на нее, ошеломленный. Он ожидал чего угодно, но не этого. Ее смех был таким... заразительным. И абсолютно лишенным злобы.

– Но... я сломал... – пробормотал он, указывая на скакалку.

– Пф, – махнула рукой Аки, успокаиваясь. – Подумаешь, ручка. Склеим эпоксидкой в мастерской – будет как новое. Или спишем на износ. Главное – ты прыгнул! Пять раз подряд! Это же прорыв! Пусть и с эпичным финалом. – Она похлопала его по плечу. Тяжелая рука чуть не вогнала его в пол, но в жесте была явная поддержка. – Вот видишь? Когда не зажимаешься, а просто делаешь – получается. Даже если потом ломаешь снаряд. Главное – попробовал и не сдался после первых десяти косяков. Это уже круто.

Юма смотрел на сломанную скакалку, потом на улыбающуюся Аки. Стыд начал отступать, сменяясь странным облегчением и... теплом. Она не смеялась *над* ним. Она смеялась *над ситуацией*. И она увидела его микро-успех сквозь слой эпического провала.

– Значит... я не... полный провал? – осторожно спросил он.

– Провал? – Аки подняла бровь. – Ты сегодня: бегал (пусть и криво), приседал (пусть и неглубоко), отжался (один раз, но ОТЖАЛСЯ!), качал пресс (пусть шеей) и прыгал через скакалку (пять раз и одну скакалку!). Это не провал, Каджита. Это – старт. Грязный, неловкий, с поломанным инвентарем, но СТАРТ. – Она подняла сломанную скакалку, как трофей. – И это – наш первый общий «спортивный» трофей. Напоминание, что даже из самых нелепых падений и сломанных ручек можно что-то вынести. Главное – не бояться дернуть, когда обрадуешься. Даже если потом придется клеить.

Она улыбнулась ему своей редкой, открытой улыбкой, без колючек и сарказма. И в этот момент, стоя в пустом спортзале рядом со сломанной скакалкой и потным, но не сломленным Юмой, Аки поняла одну простую вещь. Их Контракт – это не просто обмен навыками. Это что-то гораздо большее. Что-то, что заставляло ее смеяться над сломанной ручкой и гордиться его одним отжиманием. Что-то странное, хаотичное и... очень ценное. А Юма, глядя на ее улыбку, вдруг осознал, что боль в мышцах и сгоревший от стыда лицо того стоили. Просто чтобы увидеть этот свет в ее глазах и услышать ее смех. Даже если он все еще чувствовал себя загнанным хомяком, но теперь у него было колесо, которое, хоть и кривое, но крутилось. И сенсей, которая верила, что он сможет бежать быстрее.