От отчаяния к абсурду

Том 1: Контракт и кавардак

Мастерская Морино Аки пахла металлом, маслом и пылью – аромат, резко контрастирующий с влажным запахом дождя, все еще висевшим в воздухе. Юма осторожно переступил порог, чувствуя себя космонавтом, ступившим на чужую планету. Повсюду громоздились стеллажи, заставленные ящиками с болтами, гайками, непонятными механизмами. На верстаке, освещенном яркой лампой, красовался разобранный до винтика старый мопед. На стене висели гаечные ключи всех размеров, словно арсенал какого-то инженерного самурая. Воздух гудел от тишины и скрытой энергии неработающих моторов.

– Добро пожаловать в мой штаб, – провозгласила Аки, сбрасывая промокшую худи на ближайший ящик. Она хромала, но двигалась с привычной уверенностью. – Присаживайся, если найдешь чистое место. – Она махнула рукой в сторону старого вращающегося стула, на сиденье которого лежала развернутая схема двигателя.

Юма аккуратно сдвинул схему, стараясь не помять, и сел на краешек. Его собственная мокрая одежда неприятно холодила кожу. Он оглядывался, впечатленный и немного подавленный. Этот хаос был таким... *реальным*. Так непохожим на его собственную упорядоченную зону комфорта с клубками пряжи и формочками для кексов.

Аки, тем временем, копошилась у небольшого холодильника, заваленного наклейками с гоночных мотоциклов. Она достала две банки холодного чая и швырнула одну Юме.

– Лови. Чтобы не простудиться после нашего... купания. – Она щелкнула кольцом своей банки и сделала большой глоток. – Ну что, Каджита, все еще в игре? Или передумал, пока шел?

Юма поймал банку, холодная жесть приятно обожгла ладонь. Он покачал головой.

– Нет. Я... согласен. – Он отпил чая. Сладковатая жидкость согревала изнутри. – Просто... как это будет работать? Контракт.

Аки усмехнулась, присев на край верстака рядом с мопедом. Она вытерла руки о старую тряпку.

– Работать будет просто: обмен навыками. Честно и без соплей. Я – твой сенсей по части «как не опозориться как парень». Ты – мой гуру в «девчачьих штучках». – Она ткнула пальцем в его сторону. – Первое правило: никаких насмешек над тем, что у другого не получается. Мы оба в этом... новички, по-своему. Второе: полная конфиденциальность. Никто не должен знать. Никто. Понял? Иначе весь смысл теряется, и мы оба станем посмешищем.

Юма кивнул, чувствуя, как по спине пробегают мурашки при мысли о разоблачении. «Каджита учит девчонку наносить тени!» – кричали бы заголовки в школьном паблике.

– Понял. Конфиденциально. – Он помолчал. – А... объекты? Те, ради кого все это?

Аки нахмурилась.

– Ты про Саори Фудзивару? Да, я знаю, ты на нее пялишься в столовой. – Юма покраснел. – А мой – Такуми Кенда. Звезда баскетбола. – В ее голосе прозвучало что-то похожее на вздох. – Цель – научиться быть достаточно «нормальными», чтобы привлечь их внимание и... ну, сходить на свидание. Успешно. Без луж и разбитых пирожных. – Она бросила тряпку в сторону. – Считай их нашей... итоговой аттестацией. Готов?

Юма сглотнул. Образ Саори, такой нежный и недостижимый, всплыл перед глазами. Да, он готов. Готов на многое, лишь бы перестать быть невидимкой в ее глазах.

– Готов.

– Отлично! – Аки спрыгнула с верстака и порылась в ящике с бумагами. Она вытащила два листа в клетку, явно вырванных из старой тетради по физике. – Тогда приступим к формальностям. Пишем Контракт. Прямо здесь и сейчас. Пока не остыл пыл.

Она схватила толстый черный маркер, которым обычно подписывала ящики с запчастями, и с размахом написала на первом листе заглавными буквами:

**КОНТРАКТ ОБ ОБМЕНЕ НАВЫКАМИ И ПОВЫШЕНИИ СОЦИАЛЬНОЙ АДЕКВАТНОСТИ**

Юма смотрел, как ее уверенная рука выводит буквы, и чувствовал смесь абсурда и предвкушения.

– Сторона А: Морино Аки, – диктовала она себе, записывая. – Обязуется научить Сторону Б (Каджиту Юму) следующим навыкам и знаниям:

1. Базовые спортивные умения (не ронять мяч, не падать при беге, возможно, подтягиваться >0 раз).

2. Уверенность в мужском коллективе (не мямлить, смотреть в глаза, возможно, издавать устрашающие звуки).

3. Практические «пацанские» навыки: забить гвоздь, починить кран/велосипедную цепь, отличить отвертку крестовую от плоской.

4. Понимание базовых принципов механики и спорта (чтобы не позориться при Такуми Кенде).

Она остановилась, обдумывая.

– Думаю, пока хватит. Теперь твоя очередь, Сторона Б. Что ты обязуешься впарить мне?

Юма взял второй лист и маркер. Его почерк был аккуратным, каллиграфическим, совсем не похожим на размашистые каракули Аки.

**Сторона Б: Каджита Юма, обязуется научить Сторону А (Морино Аки) следующим навыкам и знаниям:**

1. Основы стиля: как выбирать одежду, которая подчеркивает достоинства, а не похожа на мешок или спецовку.

2. Базовый уход и макияж (чтобы не выглядеть как клоун или панда после попытки).

3. Искусство светской беседы и флирта (как разговаривать с парнями, не пугая их гаечным ключом).

4. Создание атмосферы «милой девчонки» (жесты, мимика, возможно, смех, который не звучит как пила по металлу).

Он покраснел, записывая последний пункт, и посмотрел на Аки. Та кивнула одобрительно.

– Неплохо. Добавим условия: Встречи 2-3 раза в неделю, минимум. Место – здесь, в мастерской, или у тебя, если там есть кухня/место для вязания. Продолжительность – пока не надоест или не достигнем цели. И главный пункт: **«Никаких романтических чувств между Сторонами! Это чисто деловое соглашение!»** – Она подчеркнула последнюю фразу маркером так сильно, что бумага чуть не порвалась.

Юма быстро кивнул. Конечно! Это же очевидно. Они были слишком разными, слишком... странными друг для друга в таком ключе. Аки была как ураган, а он – как тихий осенний дождь. Романтика? Смешно.

– Подписываем? – Аки протянула ему маркер и свой лист.

Юма взял маркер. Его рука дрожала. Он ставил подпись под самым безумным соглашением в своей жизни. Аки расписалась на его листе с таким же размахом, как и писала заголовок.

– Вот и все! – Она хлопнула в ладоши, словно только что собрала сложный двигатель. – Контракт вступил в силу. Поздравляю, Каджита, ты только что нанял самого сурового тренера по мужественности. А я – самого... деликатного учителя по девчачьим штучкам. – Она оглядела его с ног до головы. – Итак, Сторона Б, твоя первая задача: перестать выглядеть как мокрый цыпленок. Там в углу висит старая рабочая куртка, накинь. Пока сохнем – начнем с теории.

Юма послушно накинул предложенную куртку – большую, пропахшую маслом, но сухую. Она была ему явно велика, рукава свисали ниже пальцев.

– Отлично, – Аки усмехнулась. – Теперь ты выглядишь как начинающий механик, переодевшийся в папину робу. Прогресс! Садись. Урок первый: «Базовые принципы выживания в мужском коллективе, или Как не быть тряпкой».

Она уселась напротив него на ящик, приняв вид профессора.

– Пункт первый: Взгляд. – Аки прищурилась, имитируя жесткий взгляд. – Не прячь глаза, Каджита! Смотри прямо. Не в пол, не в небо – в глаза тому, с кем говоришь. Даже если внутри тебя все сжимается в комок. Это сигнал: «Я тут. Я существую. И я не боюсь тебя». Попробуй. Посмотри на меня.

Юма заставил себя поднять глаза. Встретился с ее темным, изучающим взглядом. Ему тут же захотелось отвести глаза, но он сжал кулаки под курткой и удержал взгляд. Это было удивительно тяжело.

– Лучше, – одобрила Аки. – Но слишком испуганно. Добавь немного... безразличия. Ну, типа: «Я тебя вижу, но ты мне неинтересен». Как Рику Танака, помнишь такого? Вечно сонный вид.

Юма попытался представить себя Рику – ленивым, слегка надменным. Он расслабил мышцы лица, слегка приспустил веки. Взгляд стал менее напряженным.

– Вот! Уже ближе! – Аки хлопнула себя по колену. – Запомни: большинство парней – как собаки. Чуют страх. Не показывай его. Спокойствие, даже если фальшивое, – твоя броня. Пункт второй: Осанка. Не сутулься! Расправь плечи. Представь, что к макушке привязана ниточка и кто-то тянет тебя вверх. Да, вот так!

Юма выпрямился, отведя плечи назад. В мокрой рубашке и огромной куртке он чувствовал себя нелепо, но Аки кивала одобрительно.

– Хорошо. Теперь звук. – Она нахмурилась. – Твой голос. Он тихий. Мямлистый. Нужно говорить громче. Четче. Не в нос, а из груди. Как будто команду отдаешь. Попробуй сказать: «Передай мяч!»

– П-передай мяч... – пробормотал Юма.

– Нет! – Аки замахала руками. – Не «п-передай»! Убери эту дрожь! «Передай мяч!» – она выкрикнула фразу так громко, что Юма вздрогнул. – Громко! Уверенно! Без вопросительной интонации! Это не просьба, это указание! Давай!

Юма глубоко вдохнул. Собрал всю свою волю. Представил, что говорит не Аки, а Сато с футбольного поля.

– Передай мяч! – выпалил он, гораздо громче обычного. Голос дрогнул на последнем слоге, но в целом звучал... тверже.

– Бинго! – Аки улыбнулась во весь рот. – Видишь? Получилось! Теперь запомни это ощущение. Голос из груди, громкий и плоский. Без «эканья» и «беканья». Это основа. Без этого – ты тряпка. С этим – уже что-то. – Она выдержала паузу, изучая его. – Ну что, Сторона Б? Как ощущения? Не передумал еще?

Юма перевел дух. Щеки горели от напряжения и неловкости. Он чувствовал себя дураком, кричащим в тишине мастерской. Но... внутри было странное тепло. Маленькая искра чего-то, похожего на... достижение? Он только что крикнул. И мир не рухнул. Аки не засмеялась. Она помогла.

– Нет, – ответил он, и в его голосе, к его собственному удивлению, прозвучала та самая твердость, которой она его учила. – Не передумал. Готов продолжать.

Аки засмеялась – не ехидно, а искренне, громко, как звяканье гаек в банке.

– Отлично! Тогда урок первый окончен. Твоя домашняя работа: практиковать взгляд и голос. Перед зеркалом. Перед кошкой. Перед... пирожным, которое печешь. Главное – практика. – Она встала и потянулась. – А теперь моя очередь. Сторона А готова к введению в мир гламура и пастельных тонов. Что первым делом должен знать твой нерадивый ученик?

Юма оглядел Аки. Ее влажные волосы были растрепаны, лицо без малейшего намека на косметику, одежда – простая футболка и джинсы, на которых еще виднелись следы лужи. Она была... естественной. Сильной. Но он помнил ее слова о девичнике, о желании быть «нормальной». С чего начать?

– Наверное... с основ стиля, – осторожно предложил он. – Как подбирать одежду, которая... подходит. Которая не мешок, но и не... – он запнулся, – не вызывает вопросов.

– Вопросов? – Аки нахмурилась. – Каких вопросов?

– Ну... – Юма покраснел. – Чтобы не выглядела, будто ты нарядилась в костюм на Хэллоуин. Или как будто это не твоя одежда. Чтобы было... гармонично. И удобно, – добавил он быстро, видя ее скептический взгляд. – Удобно – важно.

Аки кивнула, потирая подбородок.

– Гармонично и удобно. Принимается. И как достичь этого волшебства? Волшебная палочка в комплекте?

Юма позволил себе улыбнуться.

– Нет. Нужно понять несколько простых вещей. Первое: цветотип. – Он посмотрел на ее лицо, на смугловатую кожу, темные волосы и глаза. – Ты... скорее, «зима». Яркие, чистые цвета тебе пойдут: изумрудный, рубиновый, насыщенный синий, чистый белый. Черный – тоже отлично. А вот пастельные, размытые тона – бежевый, нежно-розовый, голубой – могут сделать тебя бледной. Или... скучной.

Аки подняла бровь.

– «Зима»? Звучит брутально. Нравится. А я думала, черный – он и есть черный. И что, нельзя просто надеть то, что нравится?

– Можно, – уступил Юма. – Но если хочешь выглядеть... выигрышно, лучше учитывать. Второе: силуэт. – Он жестом очертил в воздухе ее фигуру. – У тебя... спортивное телосложение. Плечи, талия. Тебе пойдут вещи, которые подчеркивают талию. Не мешковатые худи, а, например, джинсы с высокой талией и рубашка/футболка, заправленная внутрь. Или платье с поясом. Это создаст... женственный силуэт.

Аки посмотрела на свои джинсы и футболку.

– Заправлять рубашку? – она произнесла это так, будто он предложил ей прыгнуть с парашютом. – А если я наклонюсь за инструментом, и спина оголится?

– Ну... можно заправлять только спереди, – нашел компромисс Юма. – Или носить более длинные топы под низ. Главное – акцент на талии. Это сразу меняет восприятие.

Аки вздохнула.

– Ладно, ладно, уговорил. Силуэт, талия. Что-то еще, о великий гуру?

– Третье: ткани и фактуры, – продолжил Юма, увлекаясь. Он забыл о стеснении, говоря о знакомом. – Тяжелые, грубые ткани – деним, кожа, плотный хлопок – тебе к лицу. Они подчеркнут твою... силу. Но можно разбавлять чем-то мягким, женственным – шелком (искусственным, практичным), шифоном, кружевом. Например, кожаная куртка и легкая шелковая блузка под ней. Или джинсы и топ с кружевной вставкой. Контраст будет работать на тебя.

Аки слушала, склонив голову набок. В ее глазах горел не скепсис, а... аналитический интерес. Как будто она разбирала сложную схему.

– Контраст... – протянула она. – Кожа и шелк. Деним и кружево. Звучит... логично. Как соединение жесткого и мягкого в механизме. Принимаю. – Она встала. – Ладно, гуру, домашнее задание принято: изучить цветотип «Зима», силуэты с акцентом на талию и контраст фактур. – Она подошла к стеллажу и порылась в ящике. – А теперь, Сторона Б, твоя первая *практическая* задача по курсу «Мужественность 101». – Она повернулась, держа в руках... обычный молоток и толстый гвоздь. – Урок второй: «Как забить гвоздь, не загнув его и не угодив по пальцу». Покажи, на что способен твой новый уверенный взгляд и командный голос! Верстак вон там свободен.

Она указала на грубый деревянный верстак в углу. Юма посмотрел на молоток, потом на свой тонкие, привыкшие к спицам и кондитерским мешкам пальцы. Адреналин от крика ушел, сменившись знакомым холодком страха. Но он вспомнил ее слова: «Никаких насмешек». И ее уверенный взгляд. Он встал, расправил плечи под тяжелой курткой и подошел к верстаку.

– Ладно, – сказал он, стараясь вложить в голос ту самую твердость. Голос снова дрогнул, но был громче обычного. – Показывай, Сенсей. Как держать этот... инструмент устрашения.

Аки усмехнулась и протянула ему молоток.

– Держи крепко, Каджита, но не как удав. И смотри не на свой палец, а на шляпку гвоздя! Первый удар – самый важный. Не робей!

Юма взял молоток. Он был неожиданно тяжелым в его руке. Он поставил гвоздь на доску, придерживая его пальцами, как хрупкую свечу. Поднял молоток... И в этот момент его рука предательски дрогнула. Молоток со свистом пролетел мимо гвоздя и громыхнул по верстаку в сантиметре от его собственных пальцев.

– Ой! – вскрикнул Юма, отпрыгнув назад.

Аки фыркнула, но не со злорадством, а с тем же смехом, что звучал у лужи.

– Почти! Мимо пальцев – уже хорошо! Повторяй, Сторона Б! Уверенность! Голос из груди! Представь, что это голова Сато!

Юма глубоко вдохнул. Взял молоток снова. *Взгляд. Осанка. Голос из груди.* Он прицелился. Сосредоточился. И ударил.

*Бам!*

Молоток все же задел за шляпку гвоздя. Гвоздь дернулся, наклонился под немыслимым углом и беспомощно согнулся пополам, так и не войдя в дерево.

В мастерской повисла тишина, нарушаемая только шипением банок с чаем на верстаке. Юма смотрел на согнутый гвоздь, чувствуя, как жар стыда снова поднимается к ушам. Он снова облажался.

Аки подошла, посмотрела на его «творение», потом на его расстроенное лицо. И вдруг... рассмеялась. Не ехидно, а громко, заразительно, захлебываясь.

– Ха-ха-ха! Ну ты даешь, Каджита! Это же шедевр неуклюжести! – Она вытерла слезу смеха. – Ладно, ладно, не вешай нос. Первый блин всегда комом. Вернее, первый гвоздь – всегда загогулиной. – Она выдернула согнутый гвоздь и бросила его в ведро с металлоломом. – Вот видишь, даже неудача может быть полезной. Пойдем, поможешь мне собрать этот мопед. Практика мелкой моторики тебе не помешает. А гвозди... потренируешься в следующий раз. Главное – начало положено. И контракт... – она хлопнула его по плечу, – работает.

Юма смотрел, как она легко берет в руки инструменты, и чувствовал себя все тем же «мокрым цыпленком». Но смех Аки, ее неожиданное «не вешай нос» и даже этот согнутый гвоздь... все это не казалось теперь таким ужасным. Абсурдным – да. Сложным – безусловно. Но в этом хаосе мастерской, под ее смех, он чувствовал что-то новое. Неловкую солидарность. И странную надежду, что, возможно, их безумный Контракт – это не конец света, а самое настоящее, хоть и кривое, начало пути.