Потоп, пирожное и гаечный ключ

Том 1: Контракт и Кавардак

Капли дождя барабанили по крыше школьного спортзала, сливаясь в оглушительный грохот, почти заглушавший крики тренера. Каджита Юма стоял посреди паркета, мокрый не столько от пота, сколько от унижения. Мяч, этот предательский кожаный шар, снова пролетел мимо его неуклюже выставленной ноги, угодив прямиком в лицо разъяренному капитану команды.

– Каджита! Ты вообще что, из ваты сделан?! – рявкнул Сато, вытирая щеку. – Мужик должен бить по мячу, а не подставлять под него физиономию! Иди уже отсюда, балласт!

Смешки, негромкие, но острые, как иголки, впились в Юму со всех сторон. Он опустил голову, чувствуя, как жар стыда разливается по щекам. *"Мужик..."* Это слово жгло сильнее насмешек. Он знал, что не соответствует. Никак. Ни сейчас, на футбольной площадке, ни вообще. Его место было не здесь, среди криков и пота, а дома, на кухне, где аромат ванили смешивался с шелестом пряжи, а в руках вместо мяча были спицы и шоколадная глазурь. Но попробуй расскажи это Сато... или кому-нибудь еще. «Не мужественно», – услышал бы он в ответ. Снова и снова.

Юма молча подобрал свою спортивную сумку – аккуратную, без потертостей, совсем не похожую на потрепанные рюкзаки парней из команды – и поспешил к выходу, стараясь не встречаться ни с чьим взглядом. Дождь за окном усилился, превратившись в сплошную серую стену. Отлично. Без зонта. Как всегда.

***

Тем временем, в другом конце школы, в классе 2-Б, царила атмосфера, столь же некомфортная для Морино Аки, как футбольное поле для Юмы. Девичник. Повод – день рождения популярной одноклассницы. Воздух был густ от сладких духов, блеска для губ и перешептываний о парнях, нарядах и последних трендах.

Аки сидела на краю круга, как нелепый болт, вкрученный не в ту резьбу. Ее рабочие джинсы и простая футболка с логотипом мотоциклетной команды резко контрастировали с кружевными блузками и юбками подруг. В руках она сжимала телефон, делая вид, что что-то важное там происходит. На самом деле, она лихорадочно искала в сети схему ремонта карбюратора старого мопеда, который притащил ей на днях сосед. Любое дело было лучше этого... этого *девичьего квизза*.

– Аки-чан! – позвала Хикари, именинница, сияя. – Твоя очередь! Самый романтичный подарок, о котором ты мечтаешь?

Все взоры устремились на Аки. Она почувствовала, как внутри все сжалось.

– Э-э... – Она судорожно сообразила, что "новый набор торцевых ключей" или "билет на финал чемпионата по баскетболу" явно не подходят. – Ну... наверное... красивый букет? – выдавила она, вспомнив стандартный ответ из какого-то глупого журнала.

– Букет? – Хикари засмеялась, но в ее смехе не было злобы, лишь легкое недоумение. – Мило! Но я вот, например, мечтаю о свидании при свечах в том новом французском ресторанчике! Как в кино!

"Свидание при свечах..." Аки мысленно скривилась. Звучало... сложно. Что там говорить? Как себя вести? Не пролить суп на платье, которое пришлось бы надеть? Мысль о "нормальном", романтичном свидании, как у всех девчонок, иногда закрадывалась и к ней. Но тут же натыкалась на стену ее реальности: масло под ногтями, мозоли на руках от гаечных ключей, полное отсутствие опыта в "девчачьих штучках" и твердое убеждение, что любой парень, увидев ее за работой, посчитает ее "своим парнем", а не девушкой для свиданий.

– Да, ресторанчик... круто, – пробормотала Аки, снова уткнувшись в телефон, надеясь, что волна разговоров прокатится мимо.

Но тут ее взгляд упал на фотографию Такуми Кенды, звезды школьной баскетбольной команды, которую кто-то выложил в общий чат. Высокий, уверенный, с ослепительной улыбкой победителя. Вот он, идеал. Парень, рядом с которым даже она, Морино Аки, могла бы почувствовать себя... ну, хоть немного "нормальной" девчонкой. Фантазия была сладкой и абсолютно нереальной.

Когда девичник, наконец, закончился, Аки выдохнула с облегчением, будто сбросила тяжелый ящик с инструментами. Дождь все лил. Она натянула капюшон худи и решила сократить путь через школьный двор. Лужи отражали тусклый свет фонарей, превращая землю в зыбкое зеркало. Аки шла быстро, почти бежала, торопясь в свою спасительную мастерскую – бывшую подсобку за школой, где царил знакомый запах металла, масла и свободы.

Она несла тяжелый ящик с деталями, который одолжила у учителя труда. Ящик скользил в мокрых руках. На повороте тропинки нога Аки вдруг подвернулась на скользкой плитке. Она вскрикнула, пытаясь удержать равновесие и ящик одновременно. Не удержала ни того, ни другого. Ящик с грохотом грохнулся на землю, разбрызгивая грязь, а сама Аки по инерции понеслась вперед, прямо в огромную лужу у крыльца бокового входа.

В этот самый момент дверь распахнулась, и на пороге появился Юма. Он задержался, пытаясь найти в сумке хоть что-то похожее на защиту от ливня – старую тетрадь, пакет. Услышав грохот и вскрик, он инстинктивно поднял голову.

*Хлобысь!*

Аки шлепнулась в лужу во весь рост. Ледяная вода мгновенно промочила ее худи и джинсы до нитки. Ящик лежал рядом, крышка отлетела, и какие-то болты и шестеренки раскатились по асфальту. Она сидела в луже, отплевываясь от грязной воды, с лицом, выражавшим смесь ярости, боли и полнейшего отчаяния. Это был апофеоз ее дня. Неудачница на футболе? Фигня! Неловкость на девичнике? Пустяки! Вот это – настоящий провал. Унижение вселенского масштаба.

Юма замер, ошеломленный картиной. В луже сидела девушка. Не просто девушка – та самая, которую он иногда видел возле спортзала, всегда в рабочей одежде, с масляными пятнами на руках, что-то чинящую или таскающую тяжелые ящики. Ее звали... Морино? Сейчас она выглядела как разъяренный, промокший котенок, попавший под водопад.

Инстинкт вежливости пересилил его обычную робость и желание слиться с пейзажем. Он сделал шаг вперед, осторожно, как бы боясь спугнуть.

– Э-э... Вы... Вы в порядке? – голос Юмы дрогнул, едва слышный под шум дождя.

Аки резко подняла голову. Ее глаза, темные и колючие, как щетка по металлу, метнули в него молнию. *Отлично! Зритель!*

– Как думаешь, похоже, что я в порядке?! – огрызнулась она, пытаясь встать. Нога болела. – Иди уже, не мешай!

Но Юма не ушел. Его взгляд скользнул с нее на разбитый ящик и рассыпанные детали. И тут он заметил кое-что еще. Рядом с ее коленом, в грязной воде, лежало... пирожное. Маленькое, изящное эклер, с аккуратной шоколадной глазурью. Оно было безнадежно раздавлено ее падением и размокло под дождем, превратившись в жалкое месиво. *Его* пирожное. Последнее из той партии, что он пек сегодня утром, надеясь порадовать себя после неизбежного провала на физре. Он нес его домой как крохотный утешительный приз. И вот оно. Растоптано. Как и его надежды выглядеть "нормальным". Как и ее попытка... ну, не упасть в лужу.

Аки, последовавшая за его взглядом, тоже увидела эклер. Потом посмотрела на его лицо – на нем читалась такая искренняя, детская грусть по поводу этого несчастного пирожного, что ее злость неожиданно схлынула, сменившись абсурдным чувством вины.

– Эй, э-э... – начала она нерешительно, поднимаясь и отряхивая грязь. – Это... твое? Прости, я нечаянно...

– Да ничего... – пробормотал Юма, все еще глядя на пирожную кашу. – Просто... жалко. Я его пек... – Он неловко замолчал, осознав, что только что признался в своем "немужском" занятии незнакомой, явно не одобряющей это девушке. Теперь она точно будет над ним смеяться. Он потупился, готовый к новым насмешкам.

Но смеха не последовало. Аки, прихрамывая, подобрала раздавленный эклер, завернутый в прозрачную пленку, и посмотрела на него с внезапным интересом.

– Ты... печешь? Сам?

Юма кивнул, не поднимая глаз.

– Хм... – Аки разглядывала остатки эклера, как инженер – сломанный механизм. – Выглядело... вкусно. До моего падения. – Она бросила жалкие остатки в ближайшую урну. – Слушай, раз уж я разбила твой... кулинарный шедевр, – в ее голосе появились нотки привычной деловитости, – помоги-ка лучше собрать мои запчасти. А то я тут одна, как дура, под дождем.

Она кивнула на рассыпанные болты и шестеренки. Юма, удивленный таким поворотом, послушно опустился на корточки, стараясь не задеть больную ногу Аки. Они молча, под струями дождя, начали собирать детали обратно в ящик. Вода заливала им лица, одежда прилипала к телу. Юма аккуратно вытирал каждую деталь краем своей уже мокрой рубашки, прежде чем положить ее на место. Его движения были точными, бережными. Аки наблюдала за ним краем глаза. Странный парень. Плачет из-за пирожного, но не убежал от грязи и ее скверного характера. Да еще и детали вытирает.

– Знаешь, – неожиданно сказала Аки, когда последняя шестеренка заняла свое место в ящике. Она прикрыла крышку. – Ты, конечно, странный. Парень, который печет пирожные и боится мяча... – Она видела, как он вздрогнул, ожидая удара. – Но я... – она запнулась, ища слова. – Я сегодня тоже полный провал. На девичнике. Чувствовала себя рыбой на велосипеде. Не могу я быть "нормальной девчонкой", как они. Все эти разговоры о платьях, макияжах, свиданиях... Я как инопланетянин среди них! – Горечь прорвалась в ее голосе. – Хочу как все, а получается... вот это. – Она махнула рукой на себя, мокрую, грязную, с растрепанными волосами, выбившимися из-под капюшона.

Юма поднял на нее глаза. В них мелькнуло неожиданное понимание. Он узнал это чувство. Чувство несоответствия. Чувство "неправильности".

– А я... – его голос был тихим, но твердым в шуме дождя. – Я не могу быть "нормальным парнем". Не умею играть в футбол, драться, громко разговаривать... Мне нравится готовить. И вязать. – Он выпалил это, ожидая презрительной усмешки.

Но Аки лишь прищурилась, изучая его. Ее взгляд скользнул по его аккуратно собранной сумке, по бережным рукам, вытиравшим ее детали.

– Вязать? – переспросила она. Не с насмешкой, а с искренним изумлением. – Серьезно? Шарфы там... носки?

– Шарфы, шапки, свитера... – подтвердил Юма, чувствуя, как щеки вновь наливаются жаром, но уже не только от стыда. Было странное облегчение сказать это вслух. Хотя бы одному человеку. Даже если это девушка, сидящая с ним в луже.

Тишину нарушил только дождь. Аки перевела взгляд с Юмы на свой ящик с инструментами, потом снова на Юму. В ее голове, привыкшей искать нестандартные решения для механических проблем, щелкнуло. Абсурдная, безумная идея. Но разве их положение не абсурдно? Разве не безумно пытаться быть тем, кем ты не являешься?

– Слушай, Каджита... – начала она медленно, ее голос потерял колючесть, обретая деловитость механика, предлагающего решение. – У меня есть предложение. Довольно... нелепое. Но, возможно, взаимовыгодное. Контракт, так сказать. – Она посмотрела ему прямо в глаза, и в ее взгляде загорелся знакомый огонек, который обычно появлялся, когда она видела особо сложную поломку. – Я научу тебя быть "нормальным парнем". Ну, типа, разбираться в спорте, не бояться мяча, чинить мелкие штуки, может, даже гвоздь забить... А ты... – она сделала паузу, – ты научишь меня быть "нормальной девчонкой". Как выбирать одежду, не похожую на мешок, как этот дурацкий макияж делать, как разговаривать с парнями... чтобы, ну... сходить на свидание, как все. Без вот этого. – Она снова махнула рукой на себя в луже. – Идиллию не обещаю. Будут косяки. Много. Но... что скажешь? Взаимный обмен навыками. Без насмешек. Конфиденциально.

Юма замер. Дождь хлестал по лицу, но он его почти не чувствовал. Перед ним сидела девушка, предлагающая сделку, столь же странную, как он сам. Научиться быть тем, кем его хотят видеть? А взамен... научить ее быть тем, кем хочет быть она? Рискованно. Унизительно? Возможно. Но в ее глазах не было насмешки. Была решимость. И отчаяние, зеркальное его собственному. Возможно, это был шанс. Хотя бы попробовать. Хотя бы для того, чтобы не чувствовать себя вечным аутсайдером.

Он медленно кивнул, капли воды стекали с его волос.

– Да. – Его голос был чуть громче. – Давай попробуем. Контракт.

Аки хмыкнула, и в этом звуке было что-то похожее на начало улыбки.

– Отлично. Подпишем после того, как высохнем. А сейчас... поможешь донести ящик до мастерской? Нога болит.

Юма снова кивнул, на этот раз более уверенно. Он взял одну ручку тяжелого ящика. Аки схватила другую, привставая. Они потащили ящик по мокрой дорожке, спотыкаясь, но уже не в одиночку. Дождь все лил, смывая грязь с асфальта и, возможно, с их представлений о том, какими они "должны" быть. Началось что-то новое. Абсурдное. Хаотичное. И, возможно, именно то, что им обоим было нужно. Начался их Контракт.