Почему ты плачешь?

Устремляя свои руки ввысь, тощие фигуры воплощались перед ними. Трупы селян сваливались друг с друг и из под них карабкались эти существа. Словно разъяренный рой, они вываливались из гнилого улья. Бледная кожа морщилась от лучей солнце, а маленькие носы принюхивались к аромату путников.

Рвота подступила к горлу Ирен, но не успела она опустошить желудок, как осознала перед собой прыгнувшее существо. С когтями на кончиках, грязные пальцы кровожадно устремились к женскому лицу. Но лишь лезвие из серебра мелькнуло в воздухе, кривые обрубки свалились на землю.

С ледяной решимостью Такаши наклонил клинок и обратным движением рассек шею нелюдя. За отрубленными фалангами упала мерзкая на вид голова. Мечник не собирался стоять в стороне, пока его спутницу пожирают чудовища.

Они, коих кликали кошмарами мертвых земель, шагнули ближе, будто опасаясь рыцаря. Внутреннее естество этих дьяволов трубило об опасности. Ведь не могла обычная добыча за мгновение погубить одного из них. Впервые в жизни монстров перед ними появилась сопоставимая угроза. Около дюжины лысых голов слегка склонились вниз, животные взгляды устремились на него. Девушка, что согнулась над собственной блевотиной, казалось, больше не привлекала хищников. Изрыгнув завтрак, она с мокрыми веками смотрела на эту немую дуэль.

— Ирен, — твердо обратился мечник в белом. Взгляд девушки упал и оскорбление, что она недавно крикнула, тут же всплыло в памяти. Необычайно быстро ее страх сменился стыдом. Пусть этот человек не благородный и даже дети для него — никто, он всё же спас ее. И не в первый раз.

Стыд, невыносимый стыд.

— Ирен!

Повторилось обращение. Русая девушка обернулась, когда то полчище нелюдей уже ринулось в бой. И одно единственное слово сорвалось с губ Такаши.

— Спрячься.

Когти с визгом зацепились за клинок, звон разлетелся по площади. Такаши шагнул вперёд, толкнув монстра плечом, и сразу же рубанул сбоку. Чёрная туша дёрнулась, но следом на него рванула другая. Меч вспыхнул под серым небом и резкий удар сбил тварь с ног.

Не коснулась ее спина земли, еще одна нелюдь уже нырнула вперёд. Когти полоснули воздух, Такаши шагнул вбок и резким ударом отсёк ей руку. Ухватившись за вторую, мечник прикрылся еще живым щитом от ее разъяренных сородичей. Одинаково отвратительные руки разрывали собственного земляка, что уже давно перестал барахтаться. Туловище истончалось до листа бумаги, словно под натиском сотни кинжалов. Случайные удары проносились в миллиметрах от лица бывшего солдата, иногда царапая кожу.

Он оттолкнул уже бесполезную баррикаду и с широким замахом клинок проник в плечо одного из яростных вурдалаков. Как младенец, урод пронзительно взвизгнул. Конечность слетела в сторону, а меч, отливающий серебром, по той же траектории вновь пошел обратно.

Существо гаркнуло, но, будто берсерк сразу же атаковало с новой силой. Его пальцы сорвали часть одежды, под которой скрывалась кольчуга. Монстра не останавливали боль и кровь, это был враг, что шел до конца. И именно его не переносил Такаши. Всего с единственной рабочей рукой урод всё наседал, позволяя лишь парировать удары.

Парень резко отпрыгнул назад, едва не задев Ирен, и тут же сделал мощный рывок. Не дотянулись грязные когти до белой формы, кончик серебряного клинка воткнулся в сердце чудовища. Рыцарь переиграл безумного оппонента, но его соплеменники ревели в непрекращающихся атаках. Если можно было бы назвать кого-то бедствием, парень указал бы именно на них.

Плоская сторона меча уже давно покрылась царапинами. Даже самый неожиданный маневр рыцаря тонул в парировании и защите.

Отбив, отбив, отбив, отбив.

Всё, что он сейчас мог делать, это отбивать угрозы. Клинок тупился с каждым ударом, а пространство не давало как следует развернуться. Он бросил короткий взгляд на Ирен, что стояла в непонятном оцепенении.

Такаши держался стеной, он не должен был никого пропустить. И даже когда одна из тварей вцепилась в его большеберцовую кость. Мечник едва не потерял равновесие, но, перехватив клинок, ударил вниз. Сталь рассекла лапу и отрезанный кусок вместе с ещё живым существом зашвырнуло в сторону.

Клинок то глухо бился о кость, то с визгом брызгал по лысинам. Твари пытались сбить Такаши с ног, едва скользили грязными ногтями по одежде, еще сильнее оголяя кольчугу. И с каждым ударом плоть труднее поддавалась серебряному лезвию, а их количество не иссякало. Новые чудовища выползали из груды тел.

«Зачем? Зачем я это сделала?» — дрожала девушка.

Чего она добилась тем оскорблением? Она должна была послушать Такаши. Даже он — тот, кто казался ей невероятно сильным, к ужасу отступал перед этими лысыми дьяволами. Его строй проседал, словно волна у озера.

«Я... я должна помочь», — и только в голове Ирен сформировалась эта мысль, одна из тварей прорвалась сквозь блокаду. Картинка вдруг замедлилась, когтистая лапа коснулась женского бедра, разрывая плоть с чавкающей жестокостью. Девушка в последний раз взглянула на удивленное лицо Такаши, ожидая конца.

— Да как ты смеешь! — вдруг из мужских уст раздался рев. Монстр с неким подобием удивления повернул голову и перед взором его возникло острие меча. Жжение миновало глазницу за секунду, а мозг за миг. Уже без реакции вурдалак упал на землю.

Подоспевшие чудовища не успели замахнуться, когда их тела разделились на несколько частей.

Мечник в белом дышал так, как если бы каждая затяжка воздуха теперь обжигала лёгкие. Его плечи поднимались и опускались резко, а в руках клинок уже летал. Чтобы придать стали скорость, движения Такаши лишились былой плавности и стали короче.

Зажав ладонью раненое бедро, Ирен сощурила глаза от боли, но не смогла не смотреть на него. Он сражался, а она опять только корчилась рядом.

С каждым столкновением движения бывшего солдата ускорялись. Если раньше он бил чётко, подобно кузнецу, что всю жизнь ковал утонченные изделия, то теперь разделывал туши с яростью. Затупившийся клинок уже просто рвал плоть. А тела, точно бревна, падали на окровавленную землю и больше не поднимались. Их становилось меньше, за пару минут больше дюжины душ уступили свои места безжизненной пустоте. И последний враг был повержен ударом в голову. Порыв безудержной мощи снес всех врагов.

Дома, стоявшие по обе стороны улицы, оказались забрызганы алыми каплями. Свежие следы битвы расплывались по стенам и впитывались в дерево. Небо постепенно тянуло на себя серую пелену, как если бы само пыталось спрятать от глаз то, что происходило внизу. Улица деревни теперь казалась еще более выгоревшей, чем раньше.

Ирен всё ещё сидела, пальцы дрожали от боли и бессилия. Она решилась, оторвала край своей рубахи и, кусая губы, туго перетянула рану. Из груди вырвался сдавленный визг, боль полоснула так сильно, что сердце забилось в висках.

С трудом выдохнув, девушка откинула назад мокрые от пота волосы. Пальцы скользнули по чему-то влажному и липкому. Машинально выдернув находку, она увидела в ладони выкатанный глаз вурдалака. Спутница вздрогнула всем телом, рот сам собой открылся, но в желудке уже не осталось ничего, чтобы выйти наружу. Только рвотные толчки, от которых её всю передёрнуло.

Та мысль сама пришла в голову... ведь в их первую встречу он выглядел так же. Весь в крови и покрытый останками нежити. Она вспомнила, как тогда даже упала в обморок от его вида.

И вдруг сердце забилось так сильно, что в груди стало тесно. Такаши. Что с ним? Ирен опомнилась и взглядом стала искать того. Сжигая последние нервы, глаза видели лишь кучу старых и свежих трупов. Хоть малейшая вероятность увидеть мечника одним из них внутренне убивала ее.

Однако очи наконец-то зацепились за вертикальную фигуру. Такаши стоял посреди площади над последним телом. Остатки некогда белой формы были испачканы, разорванные звенья кольчуги свисали с бока. И из под них клубом валил лёгкий пар, словно всё снаряжение перегрелось от скорости тех движений.

Юница с облегчением выдохнула. Всё в порядке, он жив. Она сможет извиниться. Она хотела сказать «прости», прости за все капризы и недовольства. Как часто она уже извинялась за эти несколько дней?

Нет, это будет последний раз. Ирен больше не намерена подвергать кого-то опасности. Да, это последний раз, когда ей придется извиняться. И прямо сейчас она закончит порочный круг! Подобные слова разгорелись в душе, но в следующую секунду мечник резко пошатнулся и тело свалилось на куски разрубленной плоти.

— Т-ты чего... — губы девушки несвязно дернулись. Она вскочила на ноги и от раздавшейся боли упала лбом в чьи-то останки. Но отвращение не остановило ее. Поднимаясь с четверенек, Ирен бросилась к еще теплому Такаши. Подошва скользила на пролившейся крови и торс водило из стороны в сторону. И только ужасный вид мечника побуждал двигаться. На месте железных звеньев, из под остатков его формы, сочился алый.

Ее нежные уши коснулись горячей кольчуги. В невыносимой тревоги она ждала одного...

Удар сердца раздался из мужской груди.

И выдох облегчения сошел с нее. На миг девушка остолбенела, но пришла в себя и сорвала рубаху, приоткрыв тонкую майку. С новыми мотками над раной, спутница молилась всё отчаяннее.

«Остановись. Остановись. Остановись. Остановись. Остановись. Остановись. Остановись».

Рубаха пропитывалась кровь. И когда мотать уже было не из чего, она подтянула голову мечника к груди, надеясь, что объятия хоть как-то помогут.

«Почему? Почему всё так?» — мямлила она.

— Ты же не... нет, а как же твоя... твоя клятва, — глаза жглись, по лицу что-то потекло. Это были слезы. Ее слезы.

Тишина легла в забытой деревне.

Но не забытых людях.

— Я... — вдруг голос, что она слышала последние несколько дней, наполнил ее уши. — Кх… я бы хотел, чтобы ты не сжимала так сильно.

От неожиданности Ирен отпрянула в сторону. Туловище ожило и Такаши с некой тяжестью присел. Впервые за всё время он шумно втянул воздух полной грудью.

— Честно, я думал, что так и помру у тебя на руках, — сказал мечник с усталой усмешкой. Вытирая лицо тыльной стороной ладони, он тихо добавил. — Давно у меня не кружилась голова, даже странно как-то.

Только тогда его взгляд упал на порванный рукав формы. Клятвенная печать, что ещё недавно разрослась на треть предплечья, медленно стягивалась, превращаясь всего в пару тонких линий. Такаши едва хмыкнул. Разве раньше можно было спасти одного человека несколько раз?

Но не об этом стоило волноваться. Кто знает, сколько разных чудищ еще может обитать в округе? Уж теперь перегревшийся и вымотанный Такаши явно с ними не справится.

— Слушай, мне бы... — но не договорил он, глаза замерли в странном чувстве.

Блестящие капли сползали по женским щеками и, падая, они разбавляли красное месиво под ногами. Кожа вокруг ее век покраснела, а губы разошлись в плачущей гримасе. Всхлипы и вздохи заставили рыцаря встать в ступор от непонимания. Рыдая, спутница сидела напротив него.

Под тем взглядом внутри поднималось давно забытое бывшим солдатом чувство. Кажется, раньше это называли неловкостью. Но отчего подобная неловкости вещь внезапно его посетила? И почему Ирен вообще плачет?

Неужели... ее серьезно ранили? А он просто сидит и рассматривает ее лицо, идиот!

— П-подожди. Не двигайся лишний раз, я наложу повяз... — с вытянутыми перед собой руками, мечник внезапно уловил приятный аромат жаренных орехов. И только потом понял, что его обняли. Невольно он принюхался к запаху. А меж тем его грязная форма мокла от соплей и слез. — Ты это... выходит, цела?

— Прости... пожалуйста, прости! Прости. Прости. Прости. Прости.

— В смысле? За что? С тобой точно всё хорошо?

Но Ирен не ответила, лишь утерев слезы, она помогла Такаши встать. Ноги дрожали, ей казалось, что стоит моргнуть и он тут же упадёт. Но мечник с усилием поднялся. Они молча двинулись прочь с площади, оставив за спиной тела и багрянец.

Было ли это концом всех трудностей?