Деревня, забытая во снах.

Луна озаряла свои владения белым светом. Словно маяк, он восседал над бескрайним полем. Бледное отражение мерцало в каплях девичьего пота. И в неизвестных кошмарах она ворочалась на плаще.

Такаши стоял поблизости. С малым волнением он следил за своей спутницей, что только недавно уснула. Невольно его рука вытянулась вперед, как если бы он хотел успокоить ее. Но рыцарь остановил себя.

Кто он ей, чтобы проявлять заботу?

Такаши отпустил потуги и спокойным взглядом зацепился за клятвенную печать на своем предплечье. Как контур некачественной татуировки, ее граница медленно начала расплываться в разные стороны. Это свидетельствовало только об одном — у него осталось пять дней.

— Ну, да ладно.

Вскоре белый шар в небе сменился утренним солнцем. Однако ни пения птиц, ни других признаков жизни, слышно так и не стало. Мертвые земли были совсем скудны на любые проявления нормальности. Если бы их расценивали обычными, люди просто чокнулись бы. Так считал Такаши.

Странное молчание повисло между ним и Ирен. Гнетущее чувство недосказанности или отстраненности, которое, возможно, ощущала одна лишь девушка. Она часто не понимала своего попутчика, не могла точно сказать, что он сейчас чувствует. Гнев? Печаль? Скуку? Радость? Перед его спокойным взором любая эмоция таяла на глазах.

Но и Ирен больше не была способна разжечь разговор. Увиденные равнодушие и холод оставили частичку себя в ее голове. Она ощущала не страх, скорее тревогу.

Однако вечно это не должно было продолжаться. Наконец-то девушка пересилила себя.

— А, напомни, как называлась та деревня? — почти в обычном тоне сказала она.

— «Ботч». Думаю, идти осталось совсем чуть-чуть.

Что бы не случилось, голос Такаши оставался неизменным. Ирен даже завидовала его стойкости. Неужели каждый солдат обучен сохранять трезвый ум настолько хорошо? Спрашивала она сама у себя. Или это он просто отличается от других? Девушка не могла сказать наверняка, ведь единственным настоящим солдатом, с которым она общалась, был сам Такаши.

Ее отец тоже когда-то ходил на войну и даже пробыл там пять лет. До того, как потерял руку. Но несмотря на это, она не могла с уверенностью утверждать, что дома он был таким же, как и на службе. До того... как умер.

От всех этих мыслей девушке стало тяжело. В надежде отвлечься, она с любопытством оглядела округу.

— И почему люди только живут в мертвых землях? Возводят деревни, поселения. Здесь довольно опасно.

— У них нет выбора. В большинстве случаев, они — беженцы, которых прогнало северное королевство. А опасность... не слышал. Может, приспособились как-то.

— Но всё равно печально... — то ли желая услышать мнение спутника, то ли от чистого сердца, сказала девушка. Такаши лишь украдкой глянул на нее.

«И опять молчит» — ворчала она. Рыцарь просто не любит общаться или дело в теме? Неважно, ведь Ирен не намеревалась сдаваться.

— «Бо-о-отч». Интересно, отчего ее назвали именно так?

В ответ послышалась одинокая тишина. И ожидая привычного холода, спутница удрученно окинула компаньона.

«Серьезно?» — вдруг удивилась она. Казалось, парень действительно задумался над тем вопросом. Сам он хотел узнать или желал помочь с ответом ей, оставалось неизвестным, но мечник всё-таки ответил.

— Не знаю, связано ли оно с этим, но есть такой сорт зерна — ботча. Наверное, его выращивают поблизости.

— Понятно, — всё, что она могла сказать.

Постепенно солнце поднималось выше и выше. Плывя с востока на запад, оно служило естественным ориентиром для пары. И пусть священный город «Апекс» лежал далеко на севере, силуэты их шли чуть налево. Где-то там, как сказал мечник, была деревня «Ботч». Ирен не знала, чего ожидать, но надеялась на лучшее.

И когда огненный шар достиг наивысшей точки в небе, взгляду предстали поля, засеянные бледно-желтой культурой. Словно ребенок, девушка с любопытством побежала вперед. Ее ноги скользили по насыпи, разбрасывая в стороны щебень. В воздухе тут же повис пресноватый запах. Женская рука нежно схватила один из стеблей и раздался удивленный возглас.

Золотой колос плотным рядом тянулся в тридцать сантиметров. С раскрытыми глазами Ирен провела пальцами по его неровной поверхности.

— Такой длинный? Ну, то есть… с него бы вышло так много зерна, — ее рот раскрылся шире. — Оу... а сколько бы тогда вышло со всего поля?

Бледно-желтые стебли тянулись во все стороны, окружая пару. Они шли так далеко, что даже встань девушка на плечи спутника, она скорее всего не увидела бы их конца. Такое зрелище поражало Ирен.

Как и во всех деревнях, жители зарабатывали именно выращиванием. Не даром огромная часть экономики построена на сельском хозяйстве. Вот только это поле все равно было самым широким из всех, что мисс видела.

— Две деревни бы точно прокормили. В этом особенность сорта, — пояснил Такаши и чуть улыбнулся. На миг в его голосе исчезла сухость, а в глазах мелькнуло что-то вроде лёгкой теплоты. — Похоже, именно благодаря ему эта деревня выживала в мёртвых землях. Торговля или еда — сгодится для всего.

Девушка на секунду заворожилась.

— А ты, смотрю, повеселел?

Такаши моргнул, будто сам не ожидал, что улыбнулся. Лёгкая тревога промелькнула на лице, но он не стал отводить взгляд.

— Ну, можно и так сказать. Когда-то ведь и я выращивал его.

— В смысле? Ты же...?

— До того, как вступил в армию, — парень с малым разочарованием посмотрел на спутницу. — Знаешь ли, за свою жизнь я не только махал палкой.

Ирен ехидно хмыкнула.

— И не догадывалась, что ты был фермером.

— Однако...

Мечник в белом замолчал. Он еще раз окинул поле ботчи и с серьезным видом уставился в направление, откуда виднелся вход в деревню.

— Ее уже пора собирать.

— Э?

Сначала Ирен не поняла, что имел ввиду Такаши. Затем, случайно переведя внимание на колос в руке, осознала. Будущее зерно трепалось на ветру, но не один из стеблей еще не был тронут. Рыцарь вынул меч из ножен и приказал девушке держаться рядом. Помимо того, что ее копье забыли у телеги, сама она не была в силах противостоять местным тварям.

Конечно, путники легко могли списать странность на ошибку фермеров, но такой исход оставался маловероятным. Стоило готовиться. Вот только... готовиться к чему? На этот вопрос Такаши не дал девушке ответа.

Прокатанная дорога тянулась вперед, между одинокими домами и открытыми сараями, где властвовала тень. Разбросанное сено лежало на половицах, дворики для скота пустовали, а из видневшейся вдалеке церкви больше не слышалось молитв или колокола. Дорожки тянулись вглубь, к реальному началу затерянной деревни.

Повинуясь приказу, Ирен шла близь Такаши. И, хоть соблазн тянул ее куда-нибудь заглянуть, тревога заглушала весь интерес. Настороженные они шли вдоль огороженных территорий. Возможно, когда-то здесь проезжали телеги, груженные ботчей. Кто-то ремонтировал сломавшуюся повозку, обсуждая дело с мужиками. Женщины вязали и готовили, а дети играли в рыцарей.

Но сейчас жизнь здесь растворилась.

— Может... отдохнем в каком-нибудь из этих домов? — почти интимно прошептала девушка. — Заодно осмотрим. У нас же кончается еда?

— Нет, опасно. Мы еще даже не зашли в настоящие границы деревни, а уже видны следы побега.

— Хорошо.

Мечник бросил короткий взгляд на спутницу. Хоть она и пыталась скрыть, на ее лице была усталость. Полдня они шли почти без передышек и теперь готовились к чему-то неизвестному. Парень не надеялся на помощь Ирен, в их путешествии охранник — он. Но ее состояние всё-таки настораживало.

«Интересно, с каких пор я обращаю внимание на незнакомку?» — задавался он.

Ступая шаг за шагом, пара преодолела негласное начало деревни. С момента, как путники увидели несобранные поля ботчи, надежда на хороший конец иссякла. Однако картину, что обволакивала округу, встретить всё равно было неожиданно. Сначала они наткнулись на одинокую фигуру у обочины. Мужчина в крестьянской одежде лежал навзничь, руки вытянуты, лицо застыло в мёртвой гримасе. Ирен резко замедлила шаг.

— Он мёртв? — голос её дрогнул.

Такаши не ответил, только скользнул взглядом и пошёл дальше. Через несколько шагов показался другой. Обронённая корзина с рассыпанными продуктами, а рядом тело женщины, рухнувшей прямо на дорогу. Русая девушка прикрыла рот ладонью.

— Их становится больше, — прошептала она.

И чем дальше они шли, тем гуще становилась эта картина. Семья, застигнутая в бегстве. Двое мужчин, навсегда застывшие с оружием в руках. Ребёнок, сжавшийся в тени поваленного забора. Каждый раз Ирен замедлялась, останавливалась, и ей приходилось собирать всю волю, чтобы идти дальше.

— Столько смертей... — вышло из девичьих уст.

Такаши продолжал шагать вперёд, но и его взгляд стал внимательнее, он искал подтверждения своим догадкам.

И когда они вышли на деревенскую площадь, у Ирен подогнулись колени. Перед ними раскинулась чудовищная сцена. Десятки тел, раскиданных как попало, мужчины, женщины, дети. Кровь, серые лица, пустые глаза. Всё было так плотно, что казалось, сама земля спрессовала мёртвых.

Ирен схватилась за ближайший столб, чтобы не упасть. Сердце колотилось в ушах.

— Н-неужели все они... и правда м-м-мертвы? Все эти люди?

Она посмотрела на парня и впервые заметила, что он тоже задержал дыхание, нахмурился и слишком уж внимательно вглядывался в картину перед ними.

— М-может, кто-то еще жив? Или смог сбежать? Надо проверить!

— Маловероятно, — задумчиво произнес рыцарь. — Выжить здесь невозможно. А трупов примерно столько же, сколько живет в деревнях. Раз уж кому-то удалось истребить такое множество, да еще и с защитниками, убийцы бы точно никого не упустили.

И всё упование Ирен разбилось о его холодные слова. Вера в хороший итог просто испарилась, оставив после себя неприятную жуть. Такаши лишь наклонился над одним из бывших жителей деревни.

— Не так далеко от сюда, на северо-западе, лежит граница одного из местных королевств. Они вполне могли зарубить этих беженцев. Мне так казалось. Но, видимо, люди тут ни причем, — сказал он.

Всё еще в непонимании и шоке, девушка пыталась найти смысл в его речи. Разум был затуманен. О чем это он? Возникло в голове. О чем он говорит посреди этого ужаса? Нет, пусть прекратит!

— Уж точно не стоит связываться с теми, кто оставил эти раны.

— Ч-что?

— Нам пора уходить.

Ирен застыла на краю площади, вновь глядя на эту массу тел. В груди всё сжалось. Она с трудом сглотнула и повернулась к Такаши.

— Мы не должны п-просто оставить их так. Не в этот раз, — голос колебался, но она попыталась говорить твёрдо. — Хоть детей… хоть их-то надо похоронить!

Такаши стоял чуть поодаль, глаза его холодно скользнули по площади.

— Даже если они нам никто... как же они тогда попадут на небеса? Станут такими же блуждающими мертвецами, — не угонималась спутница.

В ответ бывший солдат опустил взгляд на одного из детей.

— То есть, ты не хочешь, чтобы они стали нежитью?

— К-конечно.

— Ясно.

В глазах Ирен блеснула облегчение. Она знала. Даже у Такаши есть чувства, он все-таки человек.

— Выходит, мы можем...

Но закончить было несуждено. Мечник подошел ближе, к одному из разбросанных тел. Он слегка поднял меч и в его лезвии промелькнула детская шея.

— Стой! — осознав, сорвалась Ирен. — Не делай этого! Я не это имела ввиду!

Лезвие остановилось и раздался голос.

— Знаю.

— Тогда почему?! Они что, тебя они просто вещи!?

— Они уже не люди, очнись.

— Но были ими! Жили и дышали. А теперь ты хочешь оставить их обезглавленные тела гнить, будто ничего не произошло?

Парень выдержал паузу и ответил всё так же ровно.

— Чтобы избежать восстания нежити, можно похоронить или отрубить голову. Результат один и тот же. Мы не выживем, если будем тратить силы на мёртвых. Живые важнее.

— Живые?! — голос Ирен дрогнул, она шагнула ближе.

— Да.

Это слово ударило сильнее, чем она ожидала. Девушка почувствовала, как внутри нарастает всё накопленное раздражение и за его спокойствие, и за его безразличие, и за его холодную правильность.

— Ты… ты правда убийца, — прикрикнула она и тут же закрыла рот ладонью. Казалось, Ирен сама не хотела говорить это, но в порыве эмоций оно вырвалось.

Эхом возглас прокатилось по площади. Она испугалась силы своих слов, но было поздно. Тишина повисла на миг и вдруг в куче тел что-то зашевелилось. Ирен замолкла, глаза расширились. Одно за другим из груды поднялись тёмные силуэты.

Положив ладонь на рукоять меча, Такаши чуть прищурился.

— Нам действительно стоило уйти.