Храм Сэнсодзи

Утро в Асакусе встретило нас гулом, от которого закладывало уши. Казалось, сам воздух вибрировал от голосов тысяч туристов, запаха жареной сябу-сябу и какого-то древнего, пыльного камня. Мы стояли перед Воротами Громов – Каминаримон, и огромный красный бумажный фонарь свисал над нашими головам.

В моих руках был пустой блокнот, уже заполняющийся наброском каминаримона. Это было по настоящему завораживающее зрелище.

— Ваааа! — Йори, уже успевший нацепить на себя какую-то дурацкую повязку с изображением тануки, вращался на месте, пытаясь охватить взглядом всё сразу. — Тут целая улица с едой! Давайте поедим!

— Мы только позавтракали, Омура-сан, — холодно заметил Рюноске, его взгляд был устремлен вглубь храмовой аллеи, Накамисэ-дори.

— Полнота желудка не заполнит пустоту ментальную! — не унимался Йори.

— Пустота желудка не заполнит твою пустую голову, глупый. — проязвила Ариса, не отрываясь от телефона.

Аяка, сияя как новогодняя ёлка, уже хлопала в ладоши.

— Сначала ритуалы! Купить амулеты! Надо всё сделать правильно: омовение, монетку бросить, помолиться! И купить омикудзи! И амулетов! И еще больше Амулетов!!

Йори, очевидно, самый первый потащил нас к источнику для омовения, тамодзуя. Там стояли аккуратные деревянные ковши на длинной ручке – хисяку. Вокруг него столпилось много народа, некоторые из них уже были в возрасте, некоторые помоложе.

— Учитесь пока я живой! — возвестил Йори, хватая первый попавшийся ковш. — Чистота – залог... э-э-э...

Что было залогом, мы так и не узнали. Вместо того чтобы аккуратно омыть руки и рот, как того требует ритуал, Йори с размаху зачерпнул воды и... попытался выпить прямо из ковша, как из кружки.

Вся толпа ахнула, казалось что одно лишь это действие смогло погрузить округу в молчание.

Вода хлынула ему на рубашку, он захлебнулся и начал кашлять так, будто его душил призрак самурая. Аяка подбежала к нему и взяла его за руку, оттаскивая от источника.

— ИДИОТ! — зашипела Ариса, отскакивая от него, словно от монстра — Я не знаю этого человека! Незнакомец, уйди с глаз долой!

— Я... кхм... я так очищаюсь изнутри! — прокашлялся Йори, смущенно вытирая мокрое лицо.

Как же мерзко. Люди этой водой руки моют, а он её пьет. Даже я, никогда здесь не бывавший, знаю правила!

Рюноске, не говоря ни слова, молча взял другой ковш. Его движения были почти механическими. Он полил левую руку, потом правую. Набрал воды в ладонь, прополоскал рот, не касаясь ковшом губ, и аккуратно вылил остатки, омыв ручку ковша. Весь ритуал занял у него секунд двадцать. Идиотское совершенство. Меня бесит эта его уверенность. Но... Пожалуй, всем нужен эталон. А из Рюноске отличный пример для подражания.

— Сазуки-кун — Вдруг обратился ко мне Рюноске — Попробуй. В храм нужно заходить очищенным.

— Н-ну ладно..

Я подошел к источнику. Взяв дрожащей рукой рядом лежавший ковшик, я зачерпнул воды. Омыв руки, я хотел было прополоскать рот как вдруг..

— Хару! Скажи для сестренки "сыр!" — Вдруг, щёлк фотоаппарата, под который я выронил ковшик из руки.

—Тц, быстро ты вернулась из магазина электроники... Как ты находишь эти короткие пути...? — спросил я, доставая ковш из воды. Поставил его на место и махнув на ритуал рукой подошёл к Нии.

Ниа подмигнула мне и показала знак мира, её белоснежные зубы словно заблестели на солнце.

— Кто ищет тот всегда найдет♪ — Ниа протянула мне фотоаппарат. — Это первая фотография. Он теперь твой. Я подумала тебе неудобно зарисовывать все, поэтому купила тебе его.

— У меня что, на телефоне камеры нет?

— Да на твоем телефоне камера пиксель на пиксель! А я хочу еще распечатать красивые фотографии!

—Стоп, ты же эксплуатируешь мой подарок в своих целях!

— На словах нет, на деле да~

Ненавижу многоходовки моей сестры!

———————

Далее была очередь главного зала. Аяка, вытащив кошелек, с серьезным видом начала закупать амулеты омамори, как обезумевшая фанатка. Ее сумка заполнялась разными амулетами. Минут 10 она разглядывала и покупала их.

—Так... этот для учебы... этот от болезней... ой, а этот для любви! — её щеки порозовели. — А этот для безопасного вождения! Его Ние! А для учебы возьму себе, а то мне нужно хорошо сдать экзамены! А этот... для... э-э... защиты от глупых людей? — она многозначительно посмотрела на Йори.

— Мне кажется, для защиты от Омуры тебе понадобится не амулет, а целый синтоистский алтарь, — язвительно заметила Ариса, скрестив руки на груди. — И то, не факт, что сработает.

Пока Аяка решала, кому какой амулет подарить, мой взгляд упал на стойку с омикудзи, бумажками с предсказаниями. Что ж, посмотрим, что скажут мне древние боги. В конце концов, они одарили меня талантом. Ухмыльнувшись, я подошел к стойке.

Потянул бумажку. Развернул. Дай-кё. Великое невезение. Я невольно хмыкнул. Ну, хотя бы честно. Никаких сладких лживых надежд. Тем более, это всеравно обман. Как и любая вера, в сверхъестественное.

Людям всегда легче верить во что-то, верить, что кто-то другой сможет сделать их жизнь лучше. Можно сказать, это самообман, приносящий плоды.

По правилам, такую бумажку надо привязать на специальную стойку, чтобы оставить невезение здесь, а не таскать с собой. Я уже было направился туда с намерением поскорее избавиться от этого впустую потраченного продукта целлюлозно-бумажного цеха, как вдруг Аяка, заметившая мою добычу, всплеснула руками.

— Ой, нет! Сазуки-кун вытянул дай-кё! — её голос был полон искреннего ужаса. — А что, если его невезение распространится на всех нас? На всю поездку!

— Не драматизируй, Минами, — фыркнул я. — Мне всегда везло, несмотря ни на что. Черные коты меня стороной обходят, боятся что их аура сломается о меня!

— Но вдруг! — настаивала она.

— Но вдруг предсказание от меня, уйдет к тебе! Я не контролирую магию богов... — Я схватился за щеки словно мной овладели потусторонние силы

Я слишком хорошо её знаю. Наивная девочка.

— Что?! — С воплем Аяка убежала, из ее сумки выпал браслет "Для любви".

Таких она купила 8 штук. Тоесть для нас всех и... Нишимура-сенсей? Не дай бог. она же убьет её, сочтя это как намек на ее одиночество. С холостыми женщинами шутки плохи, синяки на моем теле прекрасно это знают.

Рядом со мной Мика, молча стоявшая в стороне, тоже подошла к стойке с омикудзи и потянула свою бумажку. Она развернула её, и я увидел, как её щеки покрылись яростным румянцем. Она быстро сложила бумажку и сунула её в карман, но не прежде, чем я успел прочитать первые иероглифы – «сю-кэй». Средняя удача. Но, судя по её реакции, в тексте было что-то, что её смутило, даже разозлило.

Я пожал плечами и пошел привязывать свое невезение к перекладине, уже усеянной белыми бумажками-неудачницами. Закрепляя свою, я почувствовал чьи-то упрямые шаги. Это была Мика. Не говоря ни слова, не глядя на меня, она достала свою смятую бумажку с «удачей» и без какой либо аккуратности привязала её прямо рядом с моим «дай-кё». Ее лицо было искревлено раздражением.

Она не произнесла ни слова. Просто развернулась и отошла, будто ничего не произошло.

— Эй, тебе же выпала удача... — Тихо сказал я.

— Не нужна мне никакая удача! Я всегда добивалась всего без удачи.

— Но она лишней не будет.

— Мне уже достаточно повезло в жизни. Знаешь, родиться в безумно богатой семье это уже огромное везение. Не хочу этом пользоваться. — Явная упрямость сочилась из ее крепко сжатых кулаков. С теми же упрямыми шагами она ушла.

Она такая упрямая. И трудолюбивая. И наивная. Наверное думает, что терпение и труд все перетрут. Сколько бы ты не трудился всегда будет вероятность на неудачу. Лишь человек вроде меня может иметь стопроцентную вероятность на успех.

Группа двинулись дальше, и вскоре Аяка засекла лавку с юкатами. Много разных и красивых юкат висело у стойки. Самые разные узоры блестали на разноцветной одежде.

— Юкаты! — завизжала она от счастья . — Мика-чан, пойдем, примерим!

— У тебя радости полные штаны. А еще у меня уже есть несколько...

— И что! богатый гардероб это очень хорошо! — Проигнорировав протесты Мики, Аяка взяла ее руку и потащила к лавке.

Через пять минут переодеваний, девушки вышли. Сказать что все было удивлены это ничего не сказать.

Аяка выбрала для себя юкату в нежных персиково-розовых тонах с рассыпанными по ткани белыми цветами сакуры. Ярко-розовый пояс оби контрастировал с основным цветом, делая её похожей на оживший цветок. Её светлые, переходящие в розовый пряди волос, казалось, стали частью этого образа. Она вертелась перед зеркалом, сияя, и была... да, очень милой. Хорошо что мои мысли не может прочесть кто-то другой.

Мика же, после недолгих уговоров, примерила юкату в глубоких синих тонах, цвета ночного неба, по которому струились серебристые узоры, напоминающие волны или ветер. Тонкий серебряный пояс подчеркивал её талию. Её вьющиеся темные волосы, теперь лежали более упорядоченно, оттеняя бледную кожу. В этом наряде она выглядела. спокойной. И удивительно взрослой. Её выражение лица смягчилось до легкой задумчивой улыбки, пока она смотрела на свое отражение.

— Ну как? — спросила Аяка, кружась перед нами.

— Аяка!! Мика!! Вы как куколки! Я же сейчас не сдержусь и буду искать где купить точно такие же! — Сказала Ния, любуясь девочками.

— Хех, спасибо, Сазуки-сан.. Я очень рада что вы так думаете обо мне.

— Не стесняйся, Мика! Ты прям красавица. — Ниа повернулась ко мне и с лучезарной улыбкой сказала. — Хару! Сделай фотографию!

— Почему я должен фотать это на МОЙ фотоаппарат..

— Ну всего одну фоточку! Тем более, у тебя будут фотографии таких красавиц!

Я отвел взгляд, чувствуя, как по щекам разливается тепло. Глупость. Я достал фотоаппарат и навел его на девочек.

— О, я тоже хочу на фотку! — Сказал Йори, забегая в кадр.

Медленно за ним потянулся и Рюноске, за которым с неохотой поплелась Ариса.

— На счёт три, я делаю фото. Раз, два..

Вдруг к нам подошла бабушка, продававшая Юкаты. Она была очень низкой, но на её лице сияла словно молодая улыбка.

— Молодой человек, давай я сфотографирую тебя с друзьями. Когда я была помоложе, я увлекалась фотографией.

— Эм.. да они и не мои друз...

— Да! Он хочет! Братик пошли! — Меня крепко схватила рука Нии и потянула в середину кадра.

По бокам от меня стояли Аяка и Мика. Они были такие красивые в этих юкатаха. Если бы не мое хмурое лицо, можно было бы подумать что я смутился.

Щелчок.

За секунду до него, за мои щеки взялась Ниа и потянула их вверх создавая этакую пародию улыбки.

Ниа быстро взяла фотоаппарат и поблагодарив старушку подмигнула мне.

— Ты получился такой красивый, Хару-чан~

Так мой подарок и забрала та, кто его подарил.

—————————

Последний вечер в Токио, тот же день.

Мы решили закончить его в караоке. Ниа и Йори кричали в микрофон какую-то попсу, оглушая своим фальшивым пением. Аяка тихо подпевала им, А остальные два человека — Ариса и Рюноске пили молочный коктейль.

Я ненавижу такой шум. Под предлогом выхода в туалет, я вышел на улицу. Я стоял у автомата с напитками, который стоял через дорогу. Уже стемнело и похолодало. Воздух дымился изо рта.

Засунув монетку в 100 йен в автомат, я достал баночку колы. Треск. Теперь она открылась. Холодная и приторная жидкость коснулась моего языка щипая его.

Протёр рот рукавом. Я прислонился к стенке и вздохнул. Пусто. Тихо. Лишь неоновые вывески загрязняли темноту своей яркостью.

Такую обстановку я люблю. Странное спокойствие заполнило душу. Наверное, это и есть отдых от людей. За эти пару дней я разговаривал больше чем за прошлые 16 лет жизни.

Что дал мне токио? Ну... наверное я отражу эту часть токио в своей Картине. Тихую пустоту ярких улиц. Даже странно, только пару часов назад тут было полно людей а сейчас...

Может быть, попробовать сделать картину с ночными неоновыми храмами, и лишь одна девушка в традиционной одежде гуляет по нему. Или выполняет ритуал. Наверное второе.

Тем самым я совмещу старую японскую культуру с современной.

— Придурок. — Вдруг знакомый мне голос сбил меня с хода мыслей. Он звучал с противоположной стенки. — На улице прохладно. А ты пьешь холодную газировку.. Ты же заболеешь.

Я шмыгнул носом.

— Тц... и с чего ты вдруг такая заботливая.

— Мика номура всегда была такой, когда дело доходит до ее подопечных. — горделиво она прижала руку к груди.

— Я не твой подопечный. Тебе напомнить что меня заставили вступить в твой клуб?

— Ну да. Но если ты выйдешь, клуб очень быстро расформируют.

— Меня не пустят. Ты же знаешь Нишимура-сенсей.

— А если бы была бы возможность, ты ушел?

— Конечно. Если бы в клубе было 4 человека. А так, нет, ты, да и я тоже слишком сильно старались для его существования. Как только появится тот кто будет стараться за меня, я уйду.

— Ого, с чего ты такой заботливый?~

—Не подражай моим вопросам. Ты слишком жалкая чтобы хоть на долю процента походить на меня.

— Ты тоже жалок.

— Зато продуктивен.

— Твой продукт — это рисунки одного и того же окна с разных ракурсов.

— И что? И вообще это картины, а не рисунки.

— Искусство подразумевает уникальность, ты знал это?

— Не раз это слышал. Но смотри, уникальность этих картин в том, что я единственный, кто рисовал именно это окно, именно с такого ракурса.

— Но ты рисовал одно и тоже.

— С разных точек зрения. Точка зрения имеет важную роль. С одной точки, ты видишь это окно насквозь, видишь что скрывается за ним, как за непреодолимым на данный момент барьером. А когда смотришь с другого ракурса, то уже картина на улице становится загадкой, когда как твое окружение это то, что тебе хорошо видно.

— Ого. Псевдофилософия. Гений, как бы ты на окно не посмотрел, оно останется окном.

— Дело не в окне. А в том, что за ним.

— За ним улица. Школьный двор. Не знаю, что-нибудь еще.

— Вот именно что в одном из случаев ты не знаешь что за ним. Лишь можешь строить теории.

— Но ты же видел это окно со стороны. Ты можешь с более менее точно представить что там. Просто надо постараться пораскинуть мозгами. Но, извилин для этого у тебя нет, верно?

— Я вступил в Хосиноуэй по вступительным. Тупостью не пахнет, да?

— Ну, значит это одноразовая акция, что ты постарался.

— А ты слишком много стараешься. Это тоже не очень то и хорошо.

— Это у меня в крови. Ты знал, что я умею играть на 15 инструментах? О, еще поверхностно разбираюсь во многих видах спорта.

— Мда, "беззаботное" было у тебя детство.

— С чего ты взял?

— А когда тебе еще всему этому учится, если не в детстве?

— Наблюдательный дурак...

— Я все слышал.

— Оглохни.

— Тебе того же.

Молчанье. Лишь шипение газов в моей бутылке нарушало его. Резкое "Апчхи!" от моего оппонента полностью разбило.

— Будь здорова.

— Засунь свою вежливость в ...

— Не продолжай, я знаю.

— Впрочем спасибо. — Мика откинулась от стенки торгового автомата. — Ладно, я тут слишком задержалась. Пойду к ребятам.

— Стой. Напоследок хочу задать вопрос.

Мика повернулась ко мне, подняв своб бровь.

— Какой вопрос? Только побыстрей, я замёрзла.

И вправду. Она замёрзла. Она была одета в нежно голубой свободный свитер и тонкие черные брюки. Ее ноги дрожали.

— Почему ты так стараешься. Для чего?

Мика замолкла. Пару секунд она смотрела на меня. Затем будто что-то её передёрнуло и она развернулась.

— Потому что я этого хочу. Именно я, а не кто-то другой. Зачем тебя не должно волновать, Сазуки-кун. Я пошла.

Я опять остался один. Отлично.

Дождавшись когда Мика уйдет, одним мощным глотком я выпил баночку полностью и выбросил ее в ближайшую урну. Со звонком о другую кучу бутылок, она приземлилась туда.

Мне тоже холодно. Тоже пойду к остальным. Хоть там и шумно.