"Эдеминарный доспех"
***
Пирсхад Кайзер продолжал свой яростный танец смерти, закручиваясь вокруг диппингара в вихре сокрушительных атак. Он обрушивал на противника град ударов с таких углов, что те, казалось, опровергали саму геометрию. Враг уже впитал львиную долю его навыков и физических кондиций, но Кайзер по-прежнему доминировал. Его боевой опыт, выкованный на кровавых аренах Улаблейта, — тот ресурс, который невозможно скопировать, — давал ему роковое преимущество.
И вот он настал — тот самый долгожданный миг. Пирсхад, словно тень, ворвался в мертвую зону противника. Резкий нырок вниз, и его кулак со всей силой врезался в солнечное сплетение диппингара. Тот с глухим стоном отлетел на несколько метров, а Пирсхад, не теряя доли секунды, уже был за его спиной. Последовал жёсткий удар ногой в затылок, снова отправивший врага в беспорядочный полёт.
Пирсхад уже занёс руку для следующей атаки, готовый окончательно добить оппонента в этом не прекращавшемся урагане из стали и плоти.
И вдруг... Пирсхад Кайзер замер — резко, неестественно, будто наткнувшись на невидимую стену. В его глазах, ещё секунду назад пылавших уверенностью, промелькнула искренняя, животная искра страха. Она была настолько чужеродной его природе, что казалась леденящей душу.
«Стоп...»
«Если я нанесу этот удар — я умру…» — пронеслось в его сознании не как мысль, а как приговор, выгравированный на костях.
Оба воина застыли. Напряжение, некогда выплёскивавшееся наружу яростными атаками, теперь сгустилось в воздухе, став почти осязаемым. Они замерли, впиваясь друг в друга взглядами, выжидая. Их ожесточённая схватка внезапно достигла своей критической точки, где следующее движение должно было стать либо триумфом, либо гибелью.
Словно повинуясь незримому дирижёру, оба бойца синхронно сжали правые кулаки. Вокруг конечности диппингара вновь закрутилась знакомая чёрная спираль, пожиравшая свет и звук, — зловещее предвестие финала.
Пирсхад усмехнулся, глядя на свою обречённую добычу взглядом хищника, видевшего уже не противника, лишь будущую пищу.
—Ну что ж... Пора ставить точку.
«Медлить больше — значит умереть. Я сильнее, но это не имеет значения. Кончай это. Сейчас. Иного пути нет».
«Я устал от этой жалкой пародии на жизнь!»
Два воина ринулись навстречу друг другу, как два смерча!
И в следующее мгновение кулак Кайзера, опередив ход событий, обрушился на челюсть диппингара. Удар нёс в себе не просто грубую силу — он нес распад. Чудовищная энергия начала мгновенно разрушать саму структуру тела белого существа. Кулак противника, так и не успевший разогнаться, застыл в воздухе, парализованный.
Диппингар, будто тряпичная кукла, отлетел назад, его сознание погасло. Белое тело пролетело всего сантиметры, как вдруг его цвет сменился на угольный, форма поплыла, начала распадаться на частицы и...
Взорвалось!
Не огнём и пламенем, а беззвучным высвобождением тьмы. Во все стороны полетели не ошмётки, а клочья самой ночи. Они начали сходиться, закручиваясь в зловещий, свинцово-тяжёлый вихрь вокруг своего истинного владельца.
Абсолютная чернота, живая и голодная, накрыла шокированного Пирсхада с головой, вырвав его из реальности и заключив в кокон из небытия.
Не успев даже мысли оформить, Пирсхад ощутил, как тьма начала сжиматься. Не обволакивать, а впечатываться в его тело, подобно смертельным обручам стали. Она поглотила его руки, ноги, туловище с неумолимой силой, не тронув лишь голову, оставив его один на один с наступающим перерождением в этой беззвёздной, безвоздушной пустоте.
Кайзер, словно в кошмарном сне, начал оглядывать себя со всех сторон, пытаясь понять, что происходит, но в этот момент раздался странный, зловещий звук. Чем-то он напоминал резкое натягивание тетивы лука, готовившегося выпустить смертоносную стрелу.
Вместе с этим звуком прозвучал строгий голос госпожи Шиаон:
— Прекрасно. Теперь пришло время сшить реальность.
Рядом с головой Кайзера, пронзив пространство, пролетела острейшая игла. Вокруг него возникли десятки тончайших, почти невидимых нитей. В ту же секунду они сжали черноту вокруг тела героя, не давая ей даже шелохнуться, а острая игла, танцевавшая в пространстве, начала искажать форму тьмы, без труда делая ее плотнее, превращая в дорогостоящие, изысканные ткани.
Пирсхад почувствовал, как тьма вокруг него ожила. Это была не просто материя — она дышала, пульсировала в такт его собственному сердцу. Каждая частица черноты словно прислушивалась к ритму его крови, к биению его гнева.
«Так вот что значит "сшить реальность"»... — пронеслось в его голове.
«Она не создает одежду. Она вплетает саму сущность ноши в плоть...»
Иглы, пронзавшие пространство, оставляли за собой серебристые следы — швы на ткани реальности. Нити, казавшиеся сначала тонкими паутинками, на глазах уплотнялись, становясь прочнее стали. Они не просто связывали тьму — они задавали ей форму, направляли, как скульптор направляет глину.
Пирсхад закрыл глаза, погружаясь в это ощущение. Он чувствовал, как его ненависть, его боль, его ярость — всё, что копилось годами, — теперь обретало физическую форму. Каждый шов был памятью, каждый узел — клятвой мести.
Вокруг тела Пирсхада начала возникать новая, диковинная одежда, сочетавшая в себе два контрастных цвета: черный, как небытие, и белый, как снег. Буквально через несколько томительных секунд создание нового эдеминарного доспеха было завершено. Все нити и игла растворились в воздухе, бесследно исчезнув.
Посреди черного, безжизненного поля, стоял Пирсхад Кайзер, чье сердце, наконец-то успокоилось, освободившись от страха и напряжения. Юноша, задрав голову, смотрел в небо, но все его внимание, все его мысли были прикованы к новому наряду. Наряду, который, хоть и выглядел потрясающе, но одновременно пробуждал в нем смешанные чувства.
На Пирсхаде Кайзере красовался черный, облегающий костюм, дополненный перчатками, украшенными аметистами, сшитыми из той же плотной, черной ткани — новый эдеминарный доспех. Сам костюм был покрыт множеством изящных, белых узоров, выполненных из странного, но прочного материала, в точности повторявших внешний вид черных символов, украшавших его тело. Даже на воротнике костюма отчетливо просматривались вышитые кресты, окутанные колючими шипами роз. Поверх костюма были надеты широкие, черные штаны, нисколько не сковывавшие движения. А сверху ниспадало длинное хаори, завязанное в середине черным поясом, подчеркивающим стать. На задней стороне этого хаори был изображен гигантский крест, в центре которого можно было заметить розы и страшную морду ужасного демона.
Пирсхад медленно поднял руку, разглядывая перчатку. Аметисты на костяшках мерцали тусклым фиолетовым светом, словно отвечая на биение его сердца. Он сжал кулак — и почувствовал, как доспех отзывается, становясь плотнее, острее.
Его пальцы скользнули по белому узору на груди. Материал был холодным, как лёд, но под ним пульсировала энергия — та самая, что жила в его венах. Это было не просто одеяние. Это была вторая кожа, сплетенная из его сущности.
«Он... знает меня», — осознал Пирсхад. Каждый изгиб, каждый шов идеально повторял контуры его тела, его мускулатуру, его внутренние шрамы. Доспех не просто подходил — он был продолжением его существа.
— Так это и есть мой эдеминарный доспех?
Дама ответила:
— Верно. Он соткан из частички твоих сердца, эдеминарной энергии и ранрока, потому его образ тебе полностью подходит. Хочу заметить, вышло у меня и вправду неплохо. Хотя ничего удивительного в этом нет.
Шиаон прищурилась, разглядывая одежды Пирсхада, а после задумалась:
«Наряд получился и вправду удивительным. Черные нити, основа доспеха, пронизаны сжатой тьмой и обсидианом. А белые элементы… Это точно кости очень древнего существа, рожденного в аркане. Да, эти элементы одежды точно можно назвать эдеминарными».
«А его драгоценным камнем оказался аметист».
«Неплохо…»
Драгоценные камни и минералы на Эксидоре несли особые функции. Их также называли камнями талисманами. Наполняясь эдеминарной энергией из атмосферы, они приобретали особые свойства, от чего часто входили в состав эдеминарных доспех, орудий и катализаторов. Чаще всего, разные камни подходили разным филирам, позитивно влияя на силу их ранрока.
Пирс кивнул. Оказавшись в спокойной обстановке, юноша начал разговаривать вежливо, несмотря на свой скверный характер:
— Благодарю за одежду.
— Не стоит. Это моя работа. Но… У меня такое чувство, что ты не очень доволен результатом моей работы.
— Нет. Наряд и вправду прекрасный. Да и мне подходит. Просто…
— Он тебе что-то напоминает? — поинтересовалась дама.
Она смогла заглянуть в самую суть проблемы. Ей в голову пришёл образ из прошлого. Шиаон вспомнила Ингерама Гауста, наряд которого во многом был практически точной копией одежд Пирсхада.
— Он очень похож на одежду Ингерама Гауста. Вы с ним знакомы?
— Да. Однако дело не в этой схожести. Она, напротив, вызывает во мне странную радость, которую я и сам не могу до конца понять.
— А в чем же тогда?
— Он… — на лице юноши проявилась ненависть. — Практически идентичен тому, что носил ублюдок, погубивший мою семью.
«Что? Так сердце этого юноши и того воина, которого он так ненавидит…» — Шиаон искренне поразилась, замерев на месте. Впервые за долгое время её взгляд демонстрировал столь яркие эмоции.
«Столь похожи?» — Шиаон редко обращала внимание на эмоции своих собеседников. Потому ситуация, в которой новобранец заставил её прикоснуться к собственным эмоциям, была поразительной.
— Вот оно как…
Шиаон внимательно изучала его лицо, видя не просто гнев, а глубокую, незаживающую рану.
— Сердца, связанные ненавистью, часто рождают схожие формы, — тихо произнесла она. — Твой доспех — это отражение твоей сути, Пирсхад Кайзер. Не его. Он несет в себе твою волю, твою силу. Не позволяй тени прошлого затмить настоящее.
Она сделала паузу, давая словам проникнуть вглубь.
— Запомни: оружие не определяет воина. Воин определяет оружие. Этот доспех будет служить тебе — и только тебе.
— Понимаю, — кивнул Кайзер.
— Прими его, — подметила Шиаон. — Увы, я уже не могу повлиять на этот облик.
— И не нужно, — холодно сказал Кайзер.
На лице Пирсхада растянулась ехидная улыбка, присущая настоящему воину.
— В любом случае, тот наряд скоро перестанет существовать, так же, как и его чертов носитель.
***
Пройдя сквозь зыбкий проход между измерениями, Пирсхад благополучно вернулся на фабрику по производству доспехов Найфорда.
Оглядываясь по сторонам, юноша стоял в центре просторного помещения. Он выискивал знакомый, горящий огнем силуэт товарища.
В его сторону, танцуя под порывами ветра, начали направляться маленькие, но яркие искры. Они подлетали к лицу юноши и озорно взрывались, оставляя после себя лишь легкий запах дыма.
Кайзер, как завороженный, не смог проигнорировать подобное приветствие. Он прекрасно понимал, кому принадлежит это игривое пламя.
Собравшись обратиться к своему товарищу, Пирс, затаив дыхание, посмотрел вперед.
— Мор…
Но, не успел Пирсхад произнести и слова, как внешний облик знакомого поразил его, заставив опешить и на мгновение потерять дар речи. Он никак не мог представить, что когда-нибудь увидит Мордреда в подобном состоянии.
В самом центре просторного помещения стоял статный юноша с огненными волосами, на лице которого сияла спокойная, умиротворенная улыбка. Казалось, в ней было нечто настоящее, искреннее, словно она исходила из самой глубины его души. На нём был надет новый, совершенно преобразивший его, эдеминарный доспех: роскошное красное кимоно, на нижней части которого красовалось золотое изображение огромной, величественной огненной птицы, глаза которой были выполнены из драгоценного камня — пиропа. Кимоно было перевязано широким, блестящим золотым поясом, за который крепился огненный клинок. А на правой руке Мордреда сверкали золотые когти Феникса, пока вокруг запястья были обмотаны несколько тонких, но прочных золотых цепей.
Мордред, с гордо поднятой головой, повернул взгляд на госпожу Шиаон, благодаря ее за все.
— Госпожа Шиаон. Благодарю вас за этот удивительный эдеминарный доспех и… Очень важное наставление.
Шиаон лишь кивнула в ответ Мордреду, не показывая истинных эмоций. Продолжать эту тему она не видела никакого смысла, все и так было ясно.
Мордред перевёл свой взгляд на Пирсхада. Там он встретил его взгляд, и в его золотистых глазах читалось понимание. Они оба прошли через одно и то же — оба ощутили, как часть их души обрела физическую форму.
— Похоже, мы оба нашли частицу себя, — тихо сказал Мордред, его голос звучал необычно тепло.
Пирсхад кивнул, впервые за долгое время чувствуя нечто похожее на товарищество. Они были разными — тьма и свет, лед и пламя. Но в этот момент они понимали друг друга без слов.
— Да, — коротко ответил Пирсхад. — Теперь мы готовы.
На лицах обоих бойцов машинально растянулись довольные, уверенные улыбки.
Видя этот искренний восторг, эти невероятные эмоции, даже Шиаон, всегда сохранявшая хладнокровие, не смогла сдержать легкую улыбку.
— Пирсхад… — произнес Мордред.
— Мордред… — кивнул Кайзер в ответ, словно приветствуя старого друга.
— Пришло время стать Рыцарями истребления…
— …Окунувшись в новый, неизведанный мир!
***
Получив свои долгожданные эдеминарные доспехи, Пирсхад и Мордред покинули дом швеи, оставив у госпожи Шиаон приятное впечатление.
Едва наши герои переступили порог огромной фабрики, как им пришлось замереть на местах, удивленно уставившись вперед.
Прямо перед ними стояла Беатрис, растянувшая на своем привлекательном лице обольстительную улыбку. Словно оценивая их, она начала говорить, кокетливо сложив руки под своей пышной грудью:
— Отлично выглядите, парни. Вам, что совсем неудивительно, очень идут ваши уникальные наряды, они подчеркивают вашу индивидуальность.
Мордред, подобный солнцу, широко улыбнулся и ответил:
— Спасибо!
Кайзер, напротив, немного смутился, чувствуя подвох.
— Но?.. Беатрис, что ты здесь делаешь? Уверен, ты пришла сюда не просто для того, чтобы полюбоваться на наши новые одеяния, ведь так?
— Ну почему же… — отвела взгляд Беатрис, решив немного пококетничать. — Может быть, я просто очень хотела еще раз взглянуть на тебя.
— Чего? — Кайзер завис на месте, не зная, что ответить на такой неожиданный комплимент.
Мордред же просто мило улыбался, наблюдая за шокированным лицом Пирса.
Однако, понимая, что тянуть время больше нельзя, Беатрис выпрямила спину, приняв серьезный вид, а после гордо заявила:
— Пирсхад Кайзер, Мордред Аустен! Пришло время вашей первой миссии в качестве новобранцев Найфорда!
***
Среди густых теней исполинских деревьев, составлявших лес демонических львов, стояли три воинственные фигуры.
Одна, облаченная во все черное, принадлежала загадочной девушке, чьи черты лица скрывала непроницаемая маска.
Вторая, с огненно-розовыми волосами и очками на лице, принадлежала молодому парню, чей взгляд был полон задора.
Третья же, совершенно отличная от остальных, была громадным, свирепым монстром, чья устрашающая мощь ощущалась даже на расстоянии.
Строгий, пронзительный взгляд девушки, скрытый под глубоким черным капюшоном и маской того же цвета, устремился в самую глубь леса. Этот взгляд зафиксировался на ужасавших вратах, источавших силу.
Девушка начала говорить ровным, лишенным эмоций голосом:
— В скором времени кто-то из воинов Найфорда обязательно попытается разрушить эти врата.
Следом у неё из-за спины раздался насмешливый голос парня:
— Какая же ты нудная! Зачем говорить такие очевидные вещи? Кому это нужно?
— Закрой рот, Саграмор Криклез, — недовольно ответила девушка, которую называли Фанатичкой. — Ты всего лишь наемник, нанятый для выполнения грязной работы, и не имеешь никакого права меня судить.
— С чего бы это вдруг? — недовольно покосился юноша, словно недоумевая от такой дерзости. — Вообще-то… Меня наняли лишь потому, что тебе не доверяют собственные предводители. Я бы на твоем месте серьезно задумался об этом.
— Плевать.
Сдержав свои бушующие эмоции, девушка даже не дрогнула, не выдала ни малейшей гримасы от ярости и презрения.
— Я уже все для себя решила. Я выполню эту миссию, чего бы мне это ни стоило, и заставлю всех Инициаторов Низакриса признать мою правоту, признать мою силу.