"Явление врат - 1"

***

В ходе смертельной погони по Найфорду — государству рыцарей истребления, два именитых воина, достигнув западной части государства, оказались посреди жуткого аркана — Лес демонических львов.

Их окружили гигантские, искореженные деревья, чьи корни впивались в истерзанную землю. Кору покрывала гниющая плесень. Кроны тянулись к небесам, заслоняя свет солнца и отбрасывая зловещие тени. В воздухе висел густой запах гнили и крови, а под ногами шуршали опавшие листья.

Два крика, пропитанных ужасавшей сам мир силой, раскололи тишину леса, прозвучав в зловещем унисоне:

— «Синее пламя, рушащее узы прошлого!»

— «Клинок, рассекающий мироздание!»

Два кулака, несущие в себе вес целой эпохи, встретились в сердце древнего леса!

Воздух сгустился и взорвался наружу сокрушительной волной. Земля вздыбилась в агонии, разверзшись глубокими ранами, из которых хлынуло слепящее сияние эдеминарной энергии. Вековые деревья вокруг обратились в пыль. Само пространство между бойцами плавилось, искривляясь, как раскалённое стекло.

Два мужа, совершивших эти чудовищные удары, рефлекторно отдалились от эпицентра столкновения, поддавшись влиянию ударной волны.

Друг напротив друга оказались два воина с поразительными способностями — два филира.

С одной стороны стоял высокий воин с длинными, ниспадающими до плеч белыми волосами, среди которых виднелись хаотичные синие пряди, облаченный во всё черное. Весь его наряд: сапоги, брюки, рубаху и плащ, покрывали десятки белых линий, будто сделанных из костей чудовища, формировавших в некоторых местах перевёрнутые пятиконечные звезды. На лице мужчины красовалась сложная черная маска, выполненная из искусно наложенных друг на друга металлических пластин, скрывавшая его глаза.

Этот мужчина — рыцарь истребления Ингерам Гауст вперил свой взгляд в противника, нахмурившись, словно перед ним была загадка.

Когда взгляд Ингерама скользнул по одежде противника, в его голове пронеслась мысль:

«Что это за странный вид?»

Эти вещи определенно отличались от тех, что ему доводилось видеть раньше.

Но разве это было так странно? Разве смена одежды, столь незначительная деталь, могла кого-то удивить и заставить насторожиться?

Да, могла.

Эдеминарные доспехи , которые носили филиры, целиком и полностью подстраивались под своего владельца, становились их неотъемлемой частью и не могли измениться просто так.

Напротив Ингерама стоял Раган Фаркил — высокий, хорошо сложенный мужчина с короткими черными волосами, две пряди которых были ярко-красными, чье лицо искажала безумная улыбка. Он был облачен в простой белый халат, образ которого дополнял небрежно наброшенный на шею черный шарф. Его тело покрывали черные узоры в виде ломанных линий, а в волосах виднелись два небольших, острых черных рога. Радужки глаз его, склера которых была беспросветно черной, светились зловещим красным светом, выдавая безумный нрав.

Растянув на лице маниакальную улыбку, Раган стрелой ринулся вперёд, наплевав на тактику и осторожность.

Приблизившись к Гаусту, он ударил кулаком в лицо противника, вызвав мощную ударную волну, которая покрыла глубокими трещинами деревья вокруг.

Беловолосый отступил на пару шагов, избежав прямого попадания, и нанес ответный удар.

Но Фаркил, предвидев его действия, без труда увернулся от атаки, и тут же нанес новую, сокрушительную серию ударов. Нога мужчины понеслась в голову Ингерама, но тот смог блокировать ее, выставив руки перед собой.

Раган, чья улыбка на миг померкла, недовольно нахмурился, словно ему помешали в забаве. Игра, в которую он так увлеченно играл, начала ему надоедать.

«Убей меня уже, идиот!»

Оттолкнув противника, словно отбрасив надоедливую муху, Ингерам вытянул правую руку в сторону, концентрируя силу, и начал проявлять ранрок, готовясь нанести решающий удар.

Эдеминарная энергия, извергаемая из филира, вступила в симбиоз с силой из окружающего мира, и реальность захлебнулась — эпицентре этого безумия, у ладони Ингерама, вспыхнуло синее пламя Глабилана.

Не огонь в привычном понимании— а хладная, бездушная пустота, принявшая форму горения. Пламя, что, по древним скрижалям, было создано для одного: сжигать не плоть, а узы прошлого, саму память бытия, безжалостно разрушая человеческое естество до его изначального, ничтожного нуля.

Сжав поток аномального огня, как податливую глину, Ингерам выковал из него длинное копье, и бросился вперёд.

Его атака не была последовательностью ударов. Это был единый всплеск адского разрушения — десятки, сотни молниеносных выпадов, слившихся в сплошную паутину из синих траекторий.

Поле боя, и без того охваченное безумием, заполонило синее пламя. Оно не жаждало жечь — оно жаждало аннигилировать. Расползаясь по трещинам в реальности, оно пожирало цвет, звук, сам смысл окружающего мира, оставляя после себя лишь безмолвный холст.

К несчастью для Рыцаря истребления, Раган легко и непринужденно уклонялся от всех его выпадов, избегая даже малейшего касания пламени. Он сохранял на лице безумную, раздражавшую улыбку, издеваясь над усилиями врага.

Увернувшись от очередного удара огненного копья, Раган набросился на Рыцаря истребления и небрежно ударил его кулаком в живот, оттолкнув на несколько сантиметров.

С этим ударом Раган взревел, разнося свой голос по всему лесу:

— Ну нет, Ингерам! С таким огнём тебе точно ничего не светит! Ты просто смешон! Неужели правда думал, что, используя эту жалкую подделку, ты сможешь победить?

Сократив дистанцию одним молниеносным прыжком, Раган, словно вихрь, обрушил на Ингерама три молниеносных удара руками. Кулаки воина ударили в живот, грудь и голову рыцаря истребления, заставив того пошатнуться, потерять равновесие.

Улыбка на лице Рагана стала ещё шире. Он предвкушал скорую победу. Но неожиданно синее пламя в руках Ингерама вспыхнуло с новой силой, озарив всё вокруг зловещим светом.

— Чего? Что происходит? — в голосе Рагана, подобно трещинам на стекле, проступили нотки удивления и страха.

Смертоносное огненное копьё понеслось в голову Рагана, оставляя за собой синий след адского света, словно способного покончить со всем, что встанет на его пути.

Но, лишь Рыцарь истребления решил, что победа у него в руках, как его тело пронзила парализующая боль и ситуация на поле боя вернулась к исходной точке.

Невидимая, но ощутимая сила Рагана, совершила свой коварный, невидимый удар!

Словно по нему ударили двумя острейшими ножами, на животе Гауста проявились два кровоточащих разреза, заставивших того застыть на месте, как парализованного.

Схватившись за кровоточащий живот, Ингерам ужаснулся:

«Что за?.. Что произошло? Что это был за удар?»

С легким ужасом на лице Ингерам посмотрел на Рагана, пытаясь изучить противника вновь.

«Раган… Неужели, вопреки всем законам, ты и вправду смог получить новый ранрок?» 

Судорожно держась за кровоточащие раны на животе, Ингерам поражался вопросам, возникавшим у него в голове. Страшно было подумать, какими могли оказаться ответы.

— Смотрю, тебе нравится моя новая сила? Как тебе мой сюрприз? — с гордостью, будто хвастаясь новым трофеем, проговорил Раган, растянув губы в довольной ухмылке. — Конечно, это не убогая подделка, вроде этого синего пламени, но тоже неплохо, верно?

Враг замедлился — для Рагана этого мгновения оказалось достаточно. Его кулак, собравший в себя всю ярость и мощь, со свистом рассек воздух и обрушился в живот Ингерама.

Удар был подобен землетрясению, сосредоточенному в одной точке. Воздух вырвался из лёгких Ингерама с хриплым, беззвучным стоном. Плотная, сконцентрированная ударная волна пошла от эпицентра, заставив пространство вокруг них на мгновение сжаться и исказиться, словно камень, брошенный в гладь воды.

Ингерам отлетел, как щепка, и рухнул на землю. Но прежде чем он смог понять, что произошло, невидимая тираническая сила, исходившая от Рагана, придавила его, заставив с грохотом опуститься на одно колено. Прах и осколки поднялись вокруг Ингерама, а он, скованный невыносимой тяжестью, смог лишь посмотреть снизу вверх на Рагана, впервые за долгие годы ощутив леденящую душу тяжесть.

Раган замер на месте, возвышаясь над врагом, и сказал:

— Ты разочаровываешь меня, Ингерам. Куда делась вся твоя сила, которой я когда-то восхищался? Могущество, которым ты обладал, когда был надеждой Аквитана?!

Раган широко улыбался, насмехаясь над противником. Однако, несмотря на довольную улыбку, казалось, он был чем-то недоволен.

— Ты стал слабее за эти годы. Твоё желание развивать будущее поколение, а не себя самого… Твоя жалкая попытка отбросить тот безумный холод и смертоносность, что царят в твоём сердце… Это так убого!

Мужчина развёл руками, будто пытаясь охватить целый мир.

— Снимай уже эту чертову маску! — он указал пальцем на свои глаза. Они были идеальной демонстрацией. — Или ты забыл? Мраклид не имеет права скрывать свои чёрные демонические глаза. Ты должен выпустить на волю своё истинное могущество. Иначе… Ты никак не сможешь выдержать будущего столкновения с новым миром. Никак не сможешь исполнить мой план.

Стерпев боль, Ингерам поднялся на ноги, выпрямив спину. Мужчина стиснул зубы, сжал кулаки и попытался выдохнуть. В его сердце бушевала дикая злоба, которую он сдерживал, чтобы не уничтожить весь лес вокруг.

— Раган, чёртов ты ублюдок, пропал на пятнадцать лет, заставив меня выискивать тебя по всему Эксидору. А сейчас просто взял и заявился в Найфорд, чтобы нести какой-то бред! Что ещё за новый мир? И что за чёртов план? Отвечай!

— Искать? Так ты скучал по мне, старый друг…

— Не смей меня так называть, ублюдок! 

Гауст, с лицом, искажённым гримасой ярости, с силой сложил ладони.

Ингерам Гауст, с лицом, искажённым гримасой ярости, с силой сложил ладони. Между ними вспыхнула и взвилась ярко-синяя громада — огонь Глабилана, принявший форму исполинского змея.

Чудовищный серпентин из синего пламени закрутился вокруг воина кольцами сжигаемой реальности, его пасть разверзлась в беззвучном рыке, готовясь к смертоносному выпаду.

— Я искал тебя лишь по одной причине… — голос Ингерама был тих, спокоен и холоден, как лезвие у обнажённой шеи. Это был не крик, а приговор, произнесённый в безвоздушном пространстве ненависти. — …Чтобы убить собственными руками!

И ярость Гауста, больше не сдерживаемая, вырвалась на свободу. Вся мощь синего пламени, сконцентрированная в змее, ринулась вперёд единым, всесокрушающим потоком, словно крестовый поход огня, пожиравший свет и звук на своём пути.

Удар пришёлся в цель с силой упавшего астероида. Тело черноволосого мраклида приняло на себя всю эту ярость, и лес взревел.

Оглушительный взрыв, чьей ударной волны хватило, чтобы вывернуть вековые сосны корнями вверх, вырвал из земли многометровый кратер. Столб пыли, дыма и сизого пепла взметнулся к небесам, словно дым от жертвоприношения древнему богу. На мгновение он скрыл всё — и разрушенную землю, и искалеченные деревья, и одинокую фигуру в белом халате, стоящую в эпицентре возмездия.

Ингерам, испарив пламя вокруг собственных рук, направил испепеляющий взгляд в центр столба дыма. Но, лишь дым начал медленно рассеиваться, на лице Гауста проступил шок.

Смертоносный удар не смог нанести Рагану никакого урона, будто тот был неуязвим. Мужчина просто стоял на месте, среди хаоса и разрушения, пока вокруг него рассеивался дым. Он злобно скалился, дразня противника, насмехаясь над его усилиями.

— Ну нет! С таким огнём ты точно не сможешь стать частью моего плана! Ты меня разочаровываешь! Это пламя ничего не стоит! Конечно... Мудрецам из Глабилана, используя за основу то пламя, удалось создать синий огонь, идентичный твоему... Это и позволяет тебе скрывать свои силы. Однако... Он всё равно слишком слаб!

Раган рванул вперёд — от его стартовой позиции с грохотом взметнулось облако пыли — саркастический памятник той скорости, что уже унесла его вперёд. Он преодолел дистанцию быстрее, чем мысль, быстрее, чем мог среагировать любой смертный.

Фаркил обрушился на Гауста.

Не серией ударов, а единым, непрерывным катаклизмом из плоти и кости. Его конечности превратились в сокрушительные молоты, опровергавшие саму физику. Кулак, обрушившийся как оползень. Ребро ладони, бьющее с точностью гильотины. Нога, высекающая из воздуха оглушительный хлопок.

Раган молотом своей ярости выбивал из Гауста всё лишнее — его защиту, его равновесие, его надежду. Каждое попадание отзывалось глухим, костоломным стуком, эхом разносившимся по опустошённому лесу.

И когда этот шквал стих, Гауст был отброшен назад. Его тело, прошитое болью, с грохотом влетело в землю, подняв новое, погребальное облако из пыли и щебня. Тишина, наступившая следом, была оглушительней любого взрыва.

— Старайся сильнее, Ингерам! Не разочаровывай меня! — продолжая атаковать, словно одержимый, кричал Раган. Его голос звенел от безумия. — Я желаю вспомнить тебя прошлого, того, кто был мне ровней!

Раган продолжал свой яростный натиск, с каждой секундой наращивая темп и силу своих ударов, стремясь сломить волю противника. Земля дрожала под их ногами, деревья с треском обваливались, а мощные потоки ветра сдували даже огромные камни.

— Вспоминай себя прошлого, Гауст! Забудь о своем долге, забудь о своей миссии! Вспоминай! Я хочу увидеть тебя прежнего!

На мгновение Раган замер на месте, и его лицо исказилось гримасой тоски и боли.

Ингерам попытался контратаковать, но было уже поздно…

С диким криком мраклид ударил Ингерама ногой в челюсть, подбросив того на несколько метров вверх, словно тряпичную куклу!

Оказавшись в воздухе, беспомощный и дезориентированный, Ингерам увидел, как Раган завис над его телом. Вокруг них витали капли крови Рыцаря истребления.

Раган взревел:

— Верни мне того, кто гордо носил имя Разрушителя надежд!

Завершающий удар Рагана пришёлся в голову Гауста с силой обрушенной горы. Тело Ингерама, как пустой мешок, отправилось в неуправляемый полёт, врезавшись в землю с таким чудовищным давлением, что почва не треснула — она вздыбилась, рождая на свет новый, кровавый кратер.

Из раны земли мгновенно взметнулся плотный, удушливый столб пыли и осколков — погребальный салют в честь падения филира.

Но возмездие не знает пощады. Раган, мягко опустившись на землю, не дал противнику и мига на передышку. Его нога, занесённая для нового удара, была тяжелее и неумолимее кувалды.

Она обрушилась в живот Гауста, и мир для Ингерама вновь превратился в скоростной кошмар. Его тело, прошивая воздух, ринулось вглубь леса, словно пушечное ядро. Оно проламывало преграды насквозь, высекая взрывы щепы и сокрушая стволы десятков древних великанов, выстраивая за собой прямую линию абсолютного разрушения.

— Да уж… — смотря на это жалкое зрелище, Раган спокойно замер на месте. Его голос наполнила печаль, будто он потерял что-то очень важное, словно его предали. — Видимо, я зря развивался все эти годы, зря тратил время.

Раган приготовился к очередному рывку, решив продолжить бой в иной части огромного леса. Но не успел он сделать и шага, как внезапно почувствовал приближающийся поток смертоносной силы. Не просто эдеминарной энергии... Силы самого Ада.

— А?.. Что за… — удивился мраклид с черными волосами, нахмурив брови.

Казалось, сама преисподняя разверзлась, чтобы изрыгнуть свою ярость на поле боя. Ингерам Гауст ворвался в эпицентр схватки воплощённым хаосом — потоком разрушительного огня, движимым одной лишь всепоглощавшей местью.

Пламя, извергавшееся из его конечностей, было живым и голодным. Волна жара, дышавшая у него за спиной, прочертила по лесу линию абсолютного уничтожения, обратив вековые деревья в обугленные скелеты, рухнувшие с оглушительным треском.

И тогда его кулак, как молот судьбоносного рока, впечатался в живот Рагана. Языки пламени, рождённые в точке удара, с жадностью облизолили пространство вокруг, выжигая воздух и сплавляя землю под их ногами в гигантскую чашу расплавленного стекла и пепла. Мощь удара была такова, что из уст Рагана фонтаном хлынула кровь, багровым веером окрашивая дым и пыль.

И шокированный воин, вместо боли, расплылся в безумной, восторженной улыбке. Его взгляд, полный неземного восхищения, впился в Ингерама. Он смотрел на противника не как на врага, а как на гениального художника, явившего миру шедевр адского разрушения.

«Теперь ясно…»

«Так ты, игнорируя боль и логику, пытаешься заставить меня оставаться на одном месте, чтобы защитить свой драгоценный Найфорд».