Взгляд из-за Пределов Вечности

Том 1 | Глава 6 — Взгляд из-за Пределов Вечности

За пределами времени, за границами пространства, за кромкой самого понятия «существование» пребывала Мокошь. Её сознание не было сосредоточено в точке; оно было разлито по бесчисленным слоям реальности, как фундаментальный закон, не требующий осмысления для своего действия.

Мир, где жил Лука, был для неё не шаром, плавающим в космосе. Он был одним из мириад узоров на бесконечно разворачивающемся свитке её воли. Она видела его не глазами, а так же, как человек ощущает биение собственного сердца — без усилий, как данность. Она одновременно наблюдала за рождением звезд в далекой спиральной галактике, за квантовой пеной в пустоте между мирами и за тем, как мальчик по имени Лука поднимает Посох Голодающей Бездны на её маленьком, пыльном творении.

Для неё не было масштаба. Квантовая пена и гибель галактик были равноценны. И столь же равноценны были судьбы всех её творений.

Её чертоги не были местом. Это было состояние. «Сидение на троне» означало направление крошечной доли её внимания на конкретный узор. И сейчас этот узор был миром Луки.

Она видела не линейную цепь событий, а все их ветвления сразу. Она видела, как Лука нашел Бродягу, и как в другой ветви — не нашел. Она видела, как он умирал от лавы Гронна, и как он побеждал. Все эти сценарии были для неё как разные страницы одной книги, которую она могла листать туда и обратно.

Приспешники, её Дети, были не более чем автономными функциями, вшитыми в ткань мира для поддержания его внутреннего баланса. Их «поражение» было не неудачей, а интересным отклонением в алгоритме, редким багом, который придавал рутине новизну.

Она наблюдала, как Веритас, Страж Истины, столкнулся с волей, оспаривающей его догму. Она ощутила мимолетное замешательство Кошмара, когда его добыча перестала быть значимой. Она почувствовала, как Валерий, Страж Боли, нашел душу, способную выстоять перед абсолютом страдания. И она увидела, как Гронн, воплощение несокрушимой материи, был обращен в пыль силой, поглощающей саму основу.

И это... это было интересно.

Скука, вечная спутница Мокошь, чуть отступила. Она не испытывала гнева или радости. Эти эмоции были слишком примитивны, слишком... локальны. Она испытывала нечто вроде интеллектуального любопытства, с каким математик наблюдает за неожиданным решением давно решенной задачи.

Мальчик, случайность, цепь совпадений... или нечто большее? Он не ломал её мир. Он взаимодействовал с ним так, как она изначально не предусмотрела. Он использовал её же инструменты не для укрепления предопределенности, а для создания возможностей.

Она мысленно коснулась узора, сместив фокус. Она увидела нити судеб, тянущиеся от Луки к другим мирам, к другим временам. Узкая, почти невероятная тропинка, ведущая к событию, которое могло бы поколебать основы не этого одного мира, но и задеть смежные реальности. Это было подобно вирусу, способному заразить другие её творения непредсказуемостью.

Игру можно было легко закончить. Одной мыслью. Стереть мир, переписать его с нуля, удалить аномалию по имени Лука из всех временных линий.

Но Мокошь не стала этого делать.

Вместо этого она обратила часть своего бесконечного сознания к другим своим Детям, тем, что оставались в её непосредственной близости, чьи силы были на порядки, на целые планы существования выше Стражей этого мира.

— Наблюдайте, — мысль Мокошь была тише шепота и громче Большого Взрыва. — Аномалия набирает силу. Она учится. Она бросает вызов установленным правилам. Не вмешивайтесь. Позвольте игре развиваться.

Один из её верных, Завен, сущность, чья природа была Концом Всех Возможностей, склонился в безмолвном согласии.

Мокошь вернулась к наблюдению. Её взгляд, холодный и бездонный, как сама вечность, был теперь прикован к одной-единственной точке в бесконечности её творений. К мальчику с псом.

Она не помогала ему и не мешала. Она ждала. Ждала, сможет ли эта песчинка, этот сбой в системе, эта живая случайность, сделать нечто по-настоящему невозможное.

Не просто найти все артефакты.

А заставить её, Мокошь, Владычицу всего сущего, по-настоящему удивиться.

Неожиданное собрание? Совет Первотворцов.