Бремя Короны и Шепот Извне

Том 1 | Глава 13 — Бремя Короны и Шепот Извне

Первые дни нового мира были подобны хождению по лезвию бритвы. Лука, теперь Хранитель, ощущал каждую трещину в реальности, каждую слезу, пролитую в самом отдаленном уголке своих владений. Его сознание было подобно паутине, раскинутой над всем сущим. Он чувствовал смятение Стражей, лишившихся своей цели. Одни, как Веритас, погрузились в созерцание, пытаясь найти новую Истину в мире без прямого указания Богини. Другие, подобно Гронну, чья каменная форма медленно восстанавливалась, бушевали в своих узилищах, не в силах смириться с новым порядком.

Именно Гронн стал его первым вызовом.

Стоя на краю пропасти, что когда-то была Утёсом Скорбящего Ветра, Лука взирал на то, что осталось от Стража Плоти Земли. Гронн был похож на груду оплавленных валунов, из центра которой доносился низкий, яростный рёв.

— УБИЙЦА! УЗУРПАТОР! — гремел его голос, сотрясая скалы. — ТЫ ОТНЯЛ У НАС МАТЬ!

Лука не поднял руки для атаки. Он не использовал ни Посох, ни Амулет. Он просто… приказал. Не голосом, а волей Хранителя.

«Успокойся».

Энергия Диадемы Абсолютного «Я», усиленная остальными артефактами, мягко, но неотвратимо обволокла Гронна. Это не было подавлением. Это было переписыванием. Лука не уничтожал его гнев, а перенаправлял его, трансмутируя ярость в решимость, разрушительную силу — в созидательную. Он вкладывал в сознание Гронна новый принцип: его долг — не охранять артефакт, а укреплять саму землю, лечить её раны, взращивать её мощь.

Рёв стих, сменившись на удивлённый, глубокий гул. Камни зашевелились, сложившись в новую, более мощную и устойчивую форму. Гронн, Страж Плоти Земли, поднял свою новую, исполинскую голову и посмотрел на Луку. В его пылающих глазах не было больше ненависти. Было понимание. Принятие новой цели. Он склонил голову в знак признания и медленно погрузился в каменное лоно планеты, приступая к своей работе.

Это был первый шаг. Титанический труд по перенастройке всего мироздания. Лука чувствовал, как силы покидают его после каждого такого акта. Управлять реальностью было куда сложнее, чем сражаться за неё.

Именно в момент его наивысшей концентрации, когда он восстанавливал баланс в искалеченной долине, иссушенной когда-то энергией Посоха, он почувствовал это.

Шепот.

Он был тонким, как лезвие иглы, и пришёл не изнутри мира, а извне. Со стороны той бесконечной пустоты, где обитала Мокошь и где плавали другие её творения. Это был не звук и не мысль. Это было ощущение — холодное, голодное, целенаправленное внимание.

Оно скользнуло по границам его мира, словно щупальце, выискивая слабое место, брешь в его только что установленной защите. Оно не было похоже на безразличное всеведение Мокошь. В нём чувствовался собственный, чужеродный голод. Интерес.

Лука резко обернулся, его ментальный взор устремился к источнику. Он увидел — нет, ощутил — на мгновение колоссальную тень на фоне иного, чуждого неба. Сущность, такую же огромную, как он в своём мире, но подчиняющуюся иным, пугающим законам. Она заметила его ответный взгляд и… улыбнулась. Это была улыбка хищника, учуявшего добычу.

Затем ощущение исчезло. Но предупреждение повисло в воздухе.

Мокошь не солгала. Она не просто наблюдала. Она показала его кому-то. Или чему-то.

Бродяга, сидевший рядом, зарычал, шерсть на его загривке встала дыбом. Он тоже чувствовал эту угрозу.

Лука опустился на одно колено, проводя рукой по земле. Он чувствовал жизнь своего мира, его хрупкую, зарождающуюся гармонию. Он только что начал исцелять его раны.

А теперь из тьмы между мирами на него смотрел новый голод. Первый претендент на его трон. Первый противник в обещанной Мокошь новой игре.

Он поднялся, его глаза загорелись не только силой артефактов, но и холодной решимостью защитника.

— Хорошо, — тихо произнёс он, обращаясь к пустоте. — Игра продолжается.

Его первый приказ как Хранителя был обращен к бывшим Стражам, а ныне — Хранителям Принципов. Мысль, пронесшаяся по всем уголкам реальности, была короткой и ясной:

«Готовьтесь. Мы не одни».