Не становись как они
Секретный объект “Возрождение”. Наши дни. 21:20.
Вейл лежал на холодном столе, запястья и лодыжки скованы стальными манжетами. Сколько времени прошло — уже не имело значения: шрамы и голоса стали его единственной хронологией. Опыты, инъекции, боль — всё слилось в один бесконечный круг.
Пространство вокруг было стерильно, как операционная. Но для него оно пахло кровью, страхом… и чем-то, что не смывается даже с идеально вычищенных стен.
Шрамы покрывали Вейла от шеи до пяток. Они не исчезали, только наслаивались.
— Ну как твои дела, Вейл? — доктор Харпер постучал карандашом по графику. — Ты такой… уникальный экземпляр.
Говорил почти ласково, будто обращался к старому знакомому:
— Из шестнадцати тысяч подопытных… большинство умерли в первые часы. Остальные...
Удар кулаком по панели — голос сорвался на крик:
— Остальные потеряли всё, что делало их людьми!
Выпрямившись, лицо перекосилось от напряжения.
— Личность, речь, разум… Мозг — пустая скорлупа. Они больше не думают. Они только... рвут. Всё, что движется.
Его черты исказились, руки задрожали.
— Я создал это… я — дьявол! — выхватил скальпель, приставил к шее.
— Доктор! — ассистент подскочил, вырвал скальпель, едва не порезав Харпера. — Вы что творите?!
Несколько секунд тот смотрел в пустоту — не на ассистента, не на панель, а внутрь себя. Как будто вдруг увидел всё, что натворил — и не смог вынести.
— Прости...
Ладони закрыли лицо. Плечи дрожали.
— Я… я потерял рассудок, — с трудом выдавил из себя.
Молчание. Затем руки опустились и медленно перевёл взгляд на Вейла — всё ещё прикованного к столу.
— Но это неважно, — голос стал твёрже. — Мы зашли слишком далеко, чтобы отступать.
Если Вейл не сработает — всё, что мы сделали, было напрасно.
— Он — наш последний шанс. Единственный, кто сможет остановить то, что просыпается.
Вейл молчал, скрывая регенерацию. Он ждал, пока инъекции разорвут его изнутри, чтобы стать сильнее.
Видения — горы костей, реки расплавленного камня — пульсировали в голове, а голос внутри рычал: «Ты видишь, как они слабы. Им нет места в нашем новом мире.»
— Вколите ему увеличенную дозу, — приказал Харпер, не отрываясь от мерцающего монитора. — У нас мало времени. Мы должны продвинуться.
Ассистент замер.
— Мы и так превысили норму. Вы уверены?
— Если Вейл не сработает… шестнадцать тысяч смертей окажутся просто мясорубкой. Я... не могу этого допустить.
Харпер почесал подбородок, развернувшись к терминалу.
— Вводите дозу. Я прослежу за реакцией.
Игла вошла в шею. Вейл не вздрогнул. Лишь зрачки расползлись, поглотив радужку — как чернила, растекающиеся по стеклу.
— Ну наконец-то, — шепнул он, не открывая глаз. — Первая фаза закончена.
Тело напряглось. Манжеты натянулись, металл жалобно заскрипел.
В следующую секунду Вейл рванулся вверх — оковы треснули, как сухие ветви, и разлетелись обломками по столу.
Ассистент — тот, что всегда избегал его взгляда — бросился прочь, спотыкаясь о разбросанные шприцы.
Вейл поймал его за голову, легко, как куклу.
— П-пожалуйста… — прохрипел тот.
Вейл улыбнулся. И просто сжал. Тело рухнуло.
— Как ты и просил… смерть была быстрой.
Доктор Харпер дрожал у терминала, пальцы метались по клавишам.
— Система… активируй протокол очистки… срочно! — голос сорвался в панике.
Из вентиляционных решёток с шипением вырвался плотный газ — DR-9. Его задача — подавить любую активность, заглушить нервные импульсы, остановить всё.
Но Вейл не шелохнулся.
Лёгкий туман окутал его, словно покрывало. Он лишь закрыл глаза... вдохнул глубже, почти с наслаждением.
— Ммм… приятно. Напоминает первые дни в лаборатории, — выдохнул он, с кривой улыбкой.
Харпер застыл. Взгляд метался между датчиками. Дыхание участилось.
Газ не действовал. DR-9 — провалился.
Вейл открыл глаза и наклонил голову, будто слушая что-то внутри.
— Харпер, — произнёс он мягко, почти ласково. — Ну хватит прятаться…
— Мы же с тобой почти как братья. Шесть лет — вместе.
Он сделал шаг вперёд.
— Я слышал, как ты кричишь по ночам. А ты — как я.
Рука взмыла — Харпера швырнуло в потолок. Сухой треск, искры из панели за спиной.
— Ты… ты должен был стать нашим спасением… — захрипел он.
Вейл чуть усмехнулся.
— Ну… я и есть ваше спасение. Просто не в той обёртке, на которую вы рассчитывали.
Харпер закашлялся, кровь капала с губ.
— Прости… прости меня, Вейл… — прохрипел он. — За всё…
Поднял взгляд, в глазах — не страх, а боль.
— Шесть лет. Я... Я смотрел, как тебя ломают. Как ты кричал.
Пауза. Он сглотнул.
— Я говорил себе, что это ради человечества. Ради науки. Ради прорыва…
Слова давались все труднее.
— Я просто боялся признать, что стал палачом. Хуже тех, кого мы держали в клетках.
Он опустил голову.
— Я заслужил смерть. Делай, что должен.
Вейл провёл пальцем под глазом, будто стирал несуществующую слезу.
— Ну ты чего, доктор… — он слабо усмехнулся. — Аж до слёз.
Взмах — и тело врезалось в металлический шкаф. Глухой удар. Харпер сполз по стене и затих.
На миг внутри Вейла что-то сжалось. Вспышка — девочка в белом халате, сжимающая плюшевого медведя, её глаза полны слёз. «Не становись как они», — её голос дрожал, разрывая тишину.
— Борется, зараза… — пробормотал он. — Как пиявка в заднице.
Развернувшись. Вейл двинулся вперёд, пока свет мигал, будто удары сердца перед остановкой.
По коридору в панике бежал персонал.
— Ах, мои любимые прятки, — с восторгом произнёс Вейл.
— Кто не убежал… я не виноват — вскинув руки.
Тела взлетели, повисли — и с хрустом врезались в стены.
Он шёл, словно дирижёр на собственной симфонии конца света.
Проходя мимо камер, Вейл внезапно замедлил шаг.
За толстыми решётками — пятеро. Прикованы. Истощены.
Шаг ближе — и с хрустом решётка вылетела из креплений под рукой Вейла.
— Хм… — уголок губ дёрнулся. — Я чувствую в вас свою кровь.
Взгляд скользнул по лицам.
— Почему же вы не стали моими рабами?
Он наклонился. Коснулся одного из них — и в тот же миг в сознании вспыхнуло.
Импульс. Взрыв.
— Ахахахах… — смех разнёсся по коридору, глухой, ломкий, как трещина в стекле. — Вот так поворот… Этого я не ожидал.
Он бросил последний взгляд — теперь внимательный, будто оценивающий не пленников, а сокровище.
— Ещё увидимся, — бросил он, разворачиваясь.
В конце коридора, в темноте клеток, шевелились мутанты — изуродованные остатки людей. Когтистые пальцы царапали пол, глаза светились красным, рычание смешивалось с обрывками шёпота, будто угасающий разум. Вейл подошёл, раскинув руки, и произнёс с холодной улыбкой:
— Вы свободны, мои творения.
Он коснулся стекла — металл задрожал, вены на руке пульсировали тьмой. Трещины пробежали по поверхности, и стекло взорвалось осколками. Мутанты рванулись вперёд с рёвом, оставляя за собой крики и кровь, а Вейл отступил, бросив:
— Докажите свою силу.
Пульсирующий свет аварийных ламп выхватывал из темноты размытые силуэты. Вейл двигался по коридору, воздух трепетал от криков и гнилостного смрада.
Терминал в центральной комнате всё ещё работал — пульсирующий свет экрана выхватывал из темноты разбросанные документы и обломки оборудования.
Вейл подошёл к панели. Сзади послышались шаги — тяжёлые, неровные. Вейл остановился.
Из-за оплавленной двери вышел один из учёных — бледный, в мятом халате. Шатаясь, будто долго сидел взаперти, и с трудом держался на ногах. Взгляд был растерянным, почти безумным.
— Вейл… — прохрипел он. — Что ты делаешь?.. Одумайся… пожалуйста…
Вейл обернулся. Его глаза сверкнули багровым.
— Какие же вы, людишки, жалкие…
Наклонился так близко, что их дыхания смешались.
— Вам не место в моём новом мире.
Но, знаешь… вы были полезны.
Благодаря вам — ваш род станет моим скотом.
Он медленно протянул руку к боковой консоли. В соседней камере с лязгом раскрылась массивная дверца. Изнутри выползло нечто: слипшееся от слизи и мутаций, трёхрукое, безглазое, с пастью в животе.
— Ужин, — бросил он с насмешливой холодностью.
Существо зарычало и бросилось на учёного. Раздался визг и хруст — тело пропало под клубами крови.
Вейл отвернулся. «Пусть они испытают свою же отраву». Пальцы легко скользнули по клавишам: 001-RELEASE.
Уголок его губ дрогнул в улыбке.
Экран вспыхнул: ВЗРЫВ КРИСТАЛЛИЧЕСКОЙ МАТРИЦЫ АКТИВИРОВАН. ОСТАВШЕЕСЯ ВРЕМЯ: 5 ЧАСОВ.
— Как же долго… я этого ждал.
Командный центр. 21:40.
Серые мониторы трепетали от помех. Операторы лихорадочно перебирали частоты, пытаясь восстановить канал связи.
— Лаборатория "Возрождение" не отвечает, — голос техника звучал напряжённо. — Ни одного сигнала. Даже аварийные каналы молчат.
— Есть ещё кое-что, — добавил другой оператор. — Система зафиксировала запуск кристаллической матрицы.
В помещении воцарилась тишина. Начальник штаба стоял, не двигаясь. На лице не было выражения, но пальцы медленно сжимались в кулак.
— Значит, экстренная ситуация… Кто-то из персонала активировал кристаллическую матрицу. Последний рубеж. Она была создана, чтобы уничтожить подопытных, если что-то пойдёт не так. Но мы её не тестировали… никто не уверен в её действии.
Начальник штаба, будто проглатывая тревогу. — Может, испарит всё. А может, выпустит нечто худшее.
Техник вдруг вскрикнул:
— Есть сигнал! Один из резервных каналов — короткий доступ к камере наблюдения. Комната С-7.
Экран ожил. Из тьмы, мерцающей красными аварийными огнями, проявился силуэт. Вейл стоял перед камерой и улыбался. Голова склонилась вбок — как будто заглядывал в глаза каждому за экраном.
Потом — вытянул руку и повернул камеру. Изображение дёрнулось.
Теперь объектив смотрел на коридор. Там, в полумраке, пятеро мутировавших подопытных с жутким голодом рвали тела сотрудников.
Визг. Кровь. Мясо.
Один из подопытных повернулся и посмотрел прямо в объектив. Камера заискрилась, и... связь оборвалась.
— Чёрт, — начальник ударил кулаком по столу. — Готовьте штурмовую группу. Полное снаряжение, максимальная огневая мощь.
Группа из тридцати бойцов под командованием Вальда получила приказ: войти в комплекс, ликвидировать любую угрозу и не допустить, чтобы кто-то выбрался наружу. Выживших — эвакуировать. Любой ценой.
— Слушайте внимательно, — Вальд обвёл бойцов взглядом. — Внутри когда-то проводили опыты на людях. Что мы знаем — ничтожная часть. Внутри может быть всё: мутанты, заражённые.
Несколько бойцов кивнули. Кто-то сцепил руки на автомате, другой резко выдохнул — напряжение ощущалось даже в тишине.
Туман сгустился, едва пропуская свет прожекторов, пока машины ползли по разбитой дороге среди чёрных, сгоревших стволов. Симонс, на пассажирском сиденье, глянул в окно:
— Какая жуть… Видимость нулевая.
Вальд, за рулём, бросил, не отрывая глаз от карты:
— Почти у цели.
Голос его был спокоен, но взгляд выдавал напряжение. Симонс хмыкнул:
— Если сожрут, рапорт писать не придётся.
Солдаты сзади сдержанно усмехнулись, напряжение висело в воздухе.
У лаборатории туман рассеялся, открыв серое пятно бетона, утопленного в мох. Вальд вышел, ощутив укол тревоги, и скомандовал:
— Разделяемся. Я с Геральдом и парой бойцов обойду объект с тыла.
Симонс, берёшь людей и заходишь через главный вход. Остальные — наружное кольцо, держите периметр под контролем. Никому не давать выйти за пределы лаборатории. Если хоть одна сущность попытается прорваться — стрелять на поражение.
Он метнул взгляд на часы, было 01:31.
— Если через час не выйдем вызывайте подкрепление и жгите всё дотла.
— Понял, босс. Будем осторожны.
Геральд подошёл ближе, глядя на карту и здание впереди.
— Знаешь, в прошлый раз, когда мы заходили в похожее место, обратно вернулись трое, — хрипло сказал он, не глядя в глаза.
Вальд не обернулся.
— Тогда это были другие обстоятельства. Сейчас мы лучше подготовлены. И у нас нет выбора.
Он дослал патрон в патронник. Солдаты рядом напряглись, на лицах — сосредоточенность, не страх.
— Приказ простой: все, кто не подчиняется — уничтожать. Выживших — эвакуировать. Главное — остаться в живых. Без героизма, без самодеятельности.
Пара бойцов крикнули: — Так точно.
Вальд на секунду замер.
Достал из внутреннего кармана смятую, немного выцветшую фотографию.
Трое детей. Улыбаются. Светлые лица.
Геральд краем глаза заметил снимок.
— Ты каждый раз её берёшь? — спросил он негромко.
— Как оберег, что ли?
Вальд убрал фото обратно.
— Нет. Напоминание.
Вальд уставился на здание, будто хотел прожечь его насквозь.
— Я найду их. Или хотя бы узнаю, что с ними.
Сделал шаг вперёд. В этот момент изнутри дохнуло зловонием.
Не просто трупный, а какой-то особый — густой, гнилостный, будто сама атмосфера была мёртвой. Даже сквозь фильтры в маске Вальд чувствовал его — кислый, обжигающий, липкий.
Стены были исцарапаны до бетона. На полу — перевёрнутые столы, разбитые пробирки, клочья бумаг, осколки мониторов.
У самого входа лежал труп — учёный в разорванном халате. Его лицо застыло в гримасе ужаса. На груди зияли глубокие порезы — будто ударил медведь.
Геральд прошёл мимо, нахмурившись.
— Чувствую, сегодня будет весело, — хмуро заметил он.
Дальше — коридоры. Там тоже были мёртвые. Охранники. Учёные. А кое-где... нечто среднее. У одного в руках застряло оружие, словно стрелял даже после смерти. Другой так и застыл у стены, палец — на спусковом крючке.
Геральд прошёл мимо тел, нахмурясь, взгляд скользнул по гильзам на полу.
Вальд молча скользил взглядом по телам. У одного из охранников была буквально вырвана грудная клетка, но пистолет в руке ещё дымился. В стене — чёрная воронка от дробовика, похожая на кривую пасть.
В операционной зияли пустые клетки. Прутья погнуты, некоторые — вырваны с корнем. Одна из клеток была завалена телами — учёные, будто прятались.
Из глубины здания донёсся скрежет — тяжёлый, металлический, будто что-то ползло, царапая пол.
Вальд напрягся, перехватил винтовку:
— Будьте наготове, — бросил он, почти шёпотом.
Геральд молча перешагнул тело с вывороченными рёбрами, даже не взглянув вниз.
— Двигаемся, — Вальд прицелился в темноту коридора. — Если кто-то выжил, они должны быть дальше.
Справа — комната с разбитыми морозильниками, где густая зелёная жидкость стелилась по полу.
Слева — тёмный коридор, уходящий вниз, с багровым следом, тянущимся по плитке.
— Тише, — Вальд вскинул руку, напряжение сгустилось в воздухе.
Из тени донёсся тяжёлый скрежет, пробивший тишину. Стена дрогнула, и что-то массивное, слившееся с бетоном, медленно выступило, выдыхая пар.
Пол содрогнулся под тяжёлыми шагами, солдаты сжали крючки, затаив дыхание. Тень начала вытягиваться, готовясь к броску.
Внезапно она рванулась вперёд — воздух раскололся от рёва, скрежет металла сплёлся с бульканьем. Существо вышло из темноты.
п/а:
Нравится? Лайкни.
Интересно? Комментируй.
Хочешь ещё? Подпишись в Телеграм.
Молчание — знак слабости.