Глава 3.0
Мистер Ротт является во всех смыслах потрясающим человеком.
Примером добродетели любого толка вам будет имя мистера Ротта.
Понятие искренней щедрости, доброты и самоотверженности вместо воздуха циркулирует в его лёгких, а честность и справедливость — сама его плоть.
Спросите любого, кто его знает, и вам скажут — благороднее личности они ещё не встречали.
Скромность подобно благословенному венцу украшает его облик.
И во всех хвальбах о нём есть лишь единственное 'но'.
Никто и никогда мистера Ротта не встречал.
Что ж, мисс Элвиш могла бы убедить вас: всё это лишь оттого, что мистер Ротт чрезвычайно занятой человек.
Неугомонный любознательный делец и трудолюбец, он всегда прибывает в работе и помощи другим. А общение вживую он заменяет на письма и посыльных, коих считает своим моральным долгом поддерживать монетой.
Невероятный человек.
Воистину, таким Доротея Элвиш его и задумывала.
Хотя, признаться, идея альтер эго пришла к ней не сразу.
Столкнувшись со стеной безмолвности в первые годы жизни, девушке пришлось постигать мир самой с нуля. И сколько бы память её не хранила прелестных историй, в один из дней ей всё-таки пришлось признать:
«Я переродилась не в игру. И даже не в роман. То есть я черти знает где!»
[…]
«Ну и за что мне всё это!?»
Открытый новый мир с незнакомыми людьми и неизвестным будущим.
Вот уж действительно шанс на свою новую жизнь!
Пускай заложенного сюжета Тее и не досталось, она не опускала руки.
«Этот мир совсем такой же. Я справлюсь.»
Годы фанючества по романтическим новеллам принесли бы ей чёрный пояс или титул мастера, являйся это спортом в её первой жизни. Сотни историй, которыми она скрашивала одинокие бессонные ночи, сделали её профессиональным читателем.
Абсолютная уверенность сквозила в ней из знания трёх основных правил:
1.Хорошие отношения с отцом — залог благополучного детства.
2.Используй любую силу, чтобы превзойти мужчин вокруг. Но не дай им узнать об этом.
3.Деньги решат девяносто восемь процентов твоих проблем.
Изложив однажды эти 'догмы попаданки' под одной графической новеллой, Лине вдруг обрела популярность среди тамошних комментаторов. А ветка обсуждения её слов тогда превысила допустимый лимит.
Это случилось ещё в студенческие годы, когда будучи первокурсницей она пыталась пережить утрату брата. Истории о перерождении дарили надежду, что и Лине когда-нибудь получит свой второй шанс на счастье.
Однако, как это бывает, в один момент тревожник узнает, что недостаточно тревожился.
Во-первых, в новой жизни Тее Элвиш будет очень сложно построить хорошие отношения с отцом. Данный субъект предпочёл компанию десятков других мужчин в закрытом пространстве вдали от женщин. Ну, чистого голубого неба ему раз так.
Во-вторых, в мире, где существует магия, Тее Элвиш её не досталось.
И в-третьих, об этом… даже без слёз не заговоришь.
Осознание это пришло к девушке достаточно быстро: сословие решает сильно больше, чем красота. Ведь это всё же не роман.
Потому как свою маму она находила впечатляюще красивой. Её длинные бархатные волосы цвета гречишного мёда и яркие, как море в ясный день, голубые глаза делали её настоящей принцессой из сказки. Тем не менее благополучием красавицы ни один северный герцог так и не озаботился.
А потому будущее их семьи Доротея взяла на себя.
Пускай от системы и не было толку, у девушки было собственное преимущество.
Взрослый разум.
В первый год жизни она окончательно освоилась с языком. Способная с рождения распознавать интонации и конструкции предложений, девочка без труда заговорила сама. Чем немало удивила Лизу.
В два года Тея изо всех сил развивала моторику, а научившись ровно держать предметы в руках, стала активно карябать угольками все буквы, что видела. Письменность далась ей сложнее, незнакомые буквы никак не хотели стыковаться со звуками, что она уже знала. Но будучи ребёнком ты получаешь безграничное свободное время, а потому приложив усилия, к трём годам она уже писала лучше мамы.
А навыки каллиграфии, унаследованные от Лине, сделали Тею буквально вундеркиндом в глазах Лизы.
Ей ничего не оставалось, как смиренно принять: её дочь явно благословлена богами. Объяснить другим способом необыкновенный ум малышки она никак не могла.
— Солнышко, а ты уверена? — Лиза суетилась, обуваясь. Всё-таки ей казалось неправильным столь сильно полагаться на собственного ребёнка.
— Мама. — Тея обернулась на ящике из-под картошки, на котором стояла, чтобы дотянуться до стола. Девочка держала в руках новую угольную палочку, аналог карандаша, что смастерила вчера. — Ты же знаешь, я очень надёжная девочка. Иди и возвращайся поскорее.
Доротея больше волновалась о маме. Её новая книжка, которую она сейчас изучала, наверняка обошлась женщине в несколько монет. Вечером пожалуй стоило приготовить для неё что-то вкусное в благодарность. А пока бирюзовые глазки смерили женщину строгим взглядом. Из-за них порой Лиза путалась, кто же в их семье старше.
— Ну хорошо, моя радость. Будь осторожна. — Женщина улыбнулась и чмокнула девочку, пока та куксила нос. — Вернусь, как можно быстрее.
И мисс Элвиш поспешила на работу. Не послушаться свою маленькую начальницу она не могла.
В тот роковой день Лиза действительно вернулась пораньше.
С заплаканными глазами и с ссадиной на лице.
Оказалось, в таверне, где она подрабатывала официанткой, к ней стал приставать хамоватый мужчина, а вступившийся за неё постоялец начал из-за этого драку. Гениальным решением хозяина таверны было избавиться от подобных конфликтов на корню. И красавицу Лизу попросили больше не приходить.
Выставленная без расчёта, Лиза не находила себе места. Как ей смотреть в глаза дочки? Чем платить за жильё? Ведь они с таким трудом нашли это место.
Домой она вернулась с тяжёлым сердцем.
Небольшая комнатка, которую они снимали в старой цветочной лавке и вправду стала им добрым приютом после всех их долгих скитаний. Здесь даже не было крыс, что несказанно радовало сердце Теи.
На круглом столике возле крошечного окошка Лиза нашла заботливо приготовленный салат.
Той ночью звёзды нового мира ярко сияли, освещая их просевшую низенькую кровать.
— Не волнуйся, мама, всё будет хорошо. Я обещаю.
Маленькая Тея не спала и гладила маму по волосам, и странное нежное чувство распространялось по её нутру. Определённо точно это был её самый дорогой человек в этом мире.
И тогда ради неё появился мистер Ротт.
Альтруистская направленность системы доставляла Доротее немало хлопот.
Особенно второе задание. И если в первые годы жизни система засчитывала ей, как помощь страждущим, её хорошее поведение и тот факт, что она не доставляла маме хлопот, то с появлением мистера Ротта и их выходом 'в большой свет' всё поменялось.
Странно, но во всех отношениях положительную персону мистера Ротта система оценивала осуждающе.
Но в маленькой рыжей голове не было места, чтобы переживать ещё и об этом.
В те времена жители Хаттершира не шиковали.
Если можно так сказать.
С постройкой нового порта все торговые гильдии перебрались туда, и денежный поток в Хаттершире оборвался.
Лишенный главного источника средств к существованию, старый город показал своё истинное лицо.
Зловоние доков и прогорклых кабаков отравляло его жителей. Случаи насилия и грабежей стали будничными новостями в этих краях. А бродяги и нищие, заполонившие улицы, больше никого не удивляли.
Море больше не было горизонтом мечтаний.
Последним пристанищем для разного рода скитальцев — да.
И встретив такую реальность, маленькой девочке пришлось принять её.
Среди озлобленных равнодушных лиц она ещё находила тех, кому хотела помочь.
И тогда мистер Ротт отправлялся на дело.
Солнце било в глаза. Влажные рыжие завитки прилипли к вискам, и дурацкую кепку хотелось снять. Ткань рубашки пропиталась потом и неприятно прилегала к мокрой спине.
«Вот бы глотнуть холодного апельсинового сока.»
Тут же где-то рядом прозвенел колокольчик. В тени веранды приоткрылась входная дверь, и из дома кто-то вышел. Сложив грязные пальцы козырьком, Доротея обернулась посмотреть.
Ну конечно.
На плетённое кресло-качалку уселась пожилая фигура. Осунувшиеся глаза и прямой нос придавали женщине на веранде хищный вид. Её костлявая рука потянулась к маленькому подносу на столе.
«Да чтоб ты подавилась!»
[Замечено неподобающее поведение.]
Тея стиснула зубы. Ну тут любой святой не удержался бы.
Седовласая дама на веранде была хозяйкой дома. И сейчас она определённо пила пай-оль из своего хрустального фужера.
Жёлтый напиток из здешних фруктов пай, напоминающих вяжущие кислые яблоки, Тее доводилось пить только на большой летний праздник. И то лишь однажды. А на столе своего надзирателя она отчётливо разглядела целый графин.
— В чём дело, мальчик? Ты устал? — голос старой леди был глубоким и немного пугал. Доносящийся из тени, он создавал зловещее ощущение, что с тобой говорит сама темнота.
На улице наверняка было не меньше тридцати градусов, но холодящий страх неприятным ощущением прополз по шее Теи. Она передернула плечами, словно стряхивая мерзкого жука.
— Нет, мадам, я почти закончил. Я, кажется, словил занозу, но готов продолжать. — Тея помахала ей перепачканной рукой. От соков травы её ладони стали липкими, и вся грязь словно въелась в кожу. Старая кляча откровенно пожалела выдать ей перчаток.
— Ну-ну.
Женщина отпила из фужера и продолжила наблюдать.
«Вот заноза. Уверена, она сидит здесь, чтобы поиздеваться. Стащить бы её прохладительный амулет!»
Краешком глаза Тея взглянула на веранду. Без сомнений на шее старой леди висел сияющий голубой кристалл. Такие камни, заряженные магией волшебников, имели разные свойства и стоили приличную сумму. Толкнув его в порту, на эти деньги они с мамой могли бы прожить целый месяц.
[Замечено неподобающее поведение.]
Ярко-сиреневая табличка пыталась настойчиво воззвать к совести девушки.
«Да заткнись ты! Требуешь — соответствуй. Где гарантии, что мне долго жить с твоим 'подобающим' поведением?!»
[…]
Сдержанность может и хорошее качество, но больше всего Доротея ценила, что система была немой. Это словно бальзам для её души: из любой перепалки с ней она всегда выходила победителем.
С остервенением её руки вцепились в очередную колючку. Задний двор мадам Бомфри был настолько же запущенным, насколько большим. Известная своим зажиточным образом жизни, мадам могла просто нанять мага, чтобы тот спалил тут всё к чертям.
Но неужели…
Тея уперла пятки в землю и принялась тянуть. Наконец корневая система сдалась и тонкие пучки колючки лопнули оторвавшись. Тело девочки ухнуло, завалившись на спину с травой в руках.
«Не иначе она просто подпитывается страданием ребёнка.»
Малышка Элвиш аккуратно приподнялась на локтях, не давая фуражке съехать. Её лицо раскраснелось, а дыхание сбилось. Она облизнула пересохшие губы и сощурилась в сторону дома.
Как бы она не старалась, ей придётся ещё полчаса дёргать эту природную вакханалию. Но старуха, кажется, не собиралась уходить.
«Что ж, солнце пока высоко. Я могу быть очень тщательным парнем.»
Большие напольные часы с золотым маятником в виде солнца отсчитывали последние секунды. Когда пробило четыре часа, механизм завибрировал и, втянувшись вверх, маятник с золотого сменился на серебряный. Теперь уже полумесяц отсчитывал время для дома номер шесть на Центральной улице Хаттершира.
Леди в сером драпированном платье стояла в гостиной и морщила нос.
— Мальчик, пошевеливайся.
Доротея пыталась тщательно помыть руки над медным тазом в маленькой подсобке. Сколько бы она не терла, странные жёлтые пятна не сходили с рук, а грязь под ногтями забивалась лишь глубже.
— Мальчик, ты что оглох?
«Тц, то-то она подустала.»
Девочка заправила волосы поплотней под фуражку и обтерла руки о штаны. Сейчас она и сама походила на грязного бродягу.
— Извините, мадам. Я уже закончил. — Выходя из каморки, где она умывалась, Тея наткнулась на многозначительный взгляд.
«Ого, да её сейчас стошнит.»
— Как же ты долго возишься. Уже солнце садится, а ты только закончил! Ты должен уважать чужое время, — мадам Бомфри направилась к сундучку на толстенном комоде в углу. Наклонившись, она подцепила с шеи ключ, что висел у неё на цепочке.
Открывая, женщина заслонила его собой, но не было никаких сомнений — она отсчитывала монеты. Звук Тея не спутает ни с чем.
— Вот держи, два медяка. — Когда наконец мадам Бомфри положила на стол деньги, она прикрывала нос платком и выглядела весьма плачевно.
«Да старуха позеленела! Интересно, это правда от моего запаха или от жадности?»
Тея опустила глаза.
— О, мадам, Вы так щедры. Но не могу ли я попросить Вас об услуге? Нельзя ли мне одолжить у Вас два пергамента и чернила на пару минут? И тогда никакой платы я не возьму. — Девочка сделала умоляющие глазки и робко перебирала пальцы за спиной.
Кажется, в этот момент у мадам Бомфри дернулся глаз.
— Ты… ты полдня провозился в моём саду! Ты отнял мой день! Из-за тебя мне чуть не сделалось дурно! — щёки старухи становились пунцовыми, а нос задирался всё выше. Тея уже могла рассмотреть там волоски. — Ты смеешь так вальяжно расхаживать в моём доме! А теперь тебе еще и бумагу подавай! Ты хоть знаешь цену таким вещам!?
Её костлявые пальцы махнули на мальчишку платком, но не дотянувшись, леди брезгливо отдёрнула руку. Глаза Теи виновато расширились.
— Простите меня! Мне так жаль. Но когда мадам проявила ко мне свою бескорыстную доброту, я, простой бродяга, не смевший и подумать о том, чтобы однажды переступить порог такого благородного дома, решил, что не могу иначе. Я должен был сделать всё тщательно. Разве Вы недовольны моей работой? Ведь я не оставил ни одного сорняка! Я выдернул всё: и осот, и лопухи, и амброзию, и лебеду, и мятлик, и бодяк, и пырей, и…
— Да помолчи ты наконец! — рука хозяйки дома хлопнула по столу, и монеты звякнули, напоминая о себе. — Негодник! Ты специально изводишь меня! Ты… ты мог бы рвать траву быстрее! Но ты делал это мне назло! А теперь ты отравляешь мой дом! Специально!
Тея еле держалась. Она понуро опустила плечи и горестно вскинула руки. Её нижняя губа стала плаксиво дрожать.
— Мадам, прошу простите меня! Я не смел и думать о Вас иначе, как нежели о благодетельнице! О покровительнице моей обездоленной души! Как я мог Вас огорчить?.. Все мои мысли были лишь о том, как честно сделать свою работу! Если Ваше милосердие даст мне лишь ещё один единственный шанс всё исправить…
Мальчик потянулся к рукам старухи и та шарахнулась, как от огня.
— Ты… ты… сумасброд! Забирай деньги и проваливай! Проваливай!
— Мадам, я не возьму Ваших денег. Я, получивший шанс стать порядочным человеком, подвёл Вас! Разве могу ли я теперь принять Вашу плату? Что станет с совестью моей тогда…
— ДОСТАТОЧНО!!!
Мадам Бомфри уже буквально пряталась за столом, разделявшим её с Теей. Седая прядь выбилась из пучка и придавала ей взбалмошный вид.
Схватившись за ладонь, она прижала обе руки к груди, словно боязь, что мальчишка снова попытается её коснуться.
— Я дам тебе бумагу!!! И чернила! Только стой там. — пятясь назад, она не сводила с него своих серых глаз, пока не скрылась в соседней спальне.
«Я ей дикий хищник что ли? Упустишь из поля зрения и я наброшусь? Ха!»
Тея больше не могла держаться. Прикрыв рот, она прыснула со смеху. Пырей, амброзия! Кажется, незнакомые названия трав для старушки звучали как проклятия.
«Полезным оказалось иногда играть в слова. Перечисли я ей ещё с десяток, глядишь она бы стала сама извиняться!»
Ситуация дошла до абсурда. Украдкой стряхнув слезу, Тея подумала, что возможно даже перегнула. Такие актёрские таланты она открывала в себе впервые.
Мадам Бомфри возвращалась снова побледневшей. Едва ли кто-то заметил бы её дрожь в том, как она ставила чернильницу на стол. Рядом опустилось и два листка желтоватого пергамента, а старое перо облезлое в трех местах она положила на самый край.
— П-пиши побыстрее и уходи.
Тея сделала самый восхищенный взгляд и яркую улыбку из тех, что могла. Но губы женщины скривились, как после глотка уксуса.
Мальчик быстро шкрябал пером и аккуратно выводил буквы. Его спокойный увлечённый вид даже немного раздражал.
«Это всё проклятая жара. В конце концов он просто вонючий бродяжка, не более.» — И всё-таки что он там пишет было интересно, однако подходить ближе мадам Бомфри опасалась. — «Глупость, что уличный идиот может писать? Тц, только бумагу переводит.»
Стоило Тее закончить и отложить перо, хозяйка дома тут же отпрянула от стола. Руки мальчика быстро сунули пергамент в полы жилетки.
— Я закончил. Благодарю Вас, мадам.
Доротея спешно последовала до входной двери. Натянув ботинки, она пропустила старуху открыть ей дверь.
— Всего доброго, мадам. Было приятно иметь с Вами дело.
Она слегка поклонилась и выскочила на порог.
— Какие могут быть дела у таких, как я, с тобой? — Женщина смотрела свысока на спускающегося по лестнице мальчишку. Кажется, от свежего вечернего воздуха к ней стали возвращаться силы. — Не зазнавайся.
Ребёнок остановился.
Ошибочно многие полагают, что вежливость — естественная черта характера.
Отнюдь.
Вежливость — ресурс.
Который хочется тратить не на всех.
Доротея остановилась перед крыльцом и продолжала любезно улыбаться пожилой леди в дверях.
— Верно, мадам. Ваши дела не тонут. И приличные люди от них прикрывают нос. Но зато сады от них растут в три раза лучше. Не по статусу таким, как я, подобными делами заниматься. Пожалуй, лучше вам оставить всё в своих руках. Заранее приятного аппетита. Прощайте!
И щуплая мальчишеская фигура побежала вниз по главной улице.
Небо над Хаттерширом уже окрасилось в алые цвета. И морской солёный ветер прометал гудящие после знойного дня дороги.
Леди Бомфри держалась за ручку своей двери и смотрела на удаляющуюся точку впереди. Неприятное послевкусие наполняло её рот. Она чувствовала себя где-то обманутой.
Остатки пай-оля были незаслуженно вылиты на задний двор.